"Я хочу предложить тебе сделку..."

Кен настороженно выглядывает из-за угла студенческой столовой. Похоже, все «чисто», и можно идти домой. Студент облегченно вздыхает. Сердце быстро колотилось и тревожно замирало всякий раз, когда юноше мерещилось чужое присутствие, чего, впрочем, не было уже два дня. Подобная тишина со стороны Нишио-семпая пугала. Что же могло такого произойти, что тот, кто не давал Канеки расслабиться ни на минуту целую неделю, вдруг бесследно исчез и перестал его преследовать? Полугуль был уверен, что это какая-то уловка. Позволить жертве расслабиться немного и выманить ее. Простой, но действенный план. Человек подсознательно расслабляется и снижает бдительность, когда явная угроза исчезает из поля его зрения. И, черт, на Кена это тоже действовало! Сегодня он, забывшись, сходил с Хидэ в столовую на обед! И вспомнил об опасности только когда уже был там! «Сколопендра» трясет головой, нужно быть внимательным. Нельзя отвлекаться на всякую ерунду. Передвигаясь небольшими перебежками юноша незаметно покидает кампус и направляется к станции, игнорируя острое желание заскочить на распродажу в книжный магазинчик на соседней улице. Витрины местных закусочных и небольших торговых лавок стремительно проносятся перед глазами, холодный воздух заполняет легкие. Кен бежит трусцой, небыстро, чтобы не подскользнуться на льду. Тяжелые серые облака застилают небо, не пропуская ни малейшего лучика солнца, отчего прохладный ветер кажется еще холоднее и сильнее. Острая режущая боль пронзила затылок стальной раскаленной стрелой, перед глазами все поплыло, в ушах зашумело. Ноги не выдержали и подвели хозяина, Кен упал на грязный асфальт. Металлический бак с звонким грохотом ударился о стену здания и покатился вниз по улице. Теплая кровь обильно стекала по шее, проникая под воротник пальто. Больно и очень унизительно. Что происходит? Кто-то быстро подбежал к нему, хватая за ноги и затаскивая в переулок. Лицо и одежда запачкались от грязи и крови. Похититель внезапно остановился и отпустил его. Колени мерзко заныли от столь грубого контакта с землей. Канеки закашлялся. Неизвестный схватил его за руку стальной хваткой, резко переворачивая на спину и нависая сверху. Студент пытался собрать все силы в кулак и удержать уплывающее сознание на месте. Глаза жутко болели. Юноша щурясь, пытался восстановить зрение и хоть что-нибудь разглядеть. Но все было бесполезно. — ...Не верю… Сердце замерло на секунду и лихорадочно забилось в груди. Полугуль узнал этот голос. — ...Как?… Как это возможно, я тебя спрашиваю?! Плохо, все очень плохо. Юноша судорожно напрягает мышцы, пытаясь подняться. — Канеки?! — ...Квхах-хкех!… Ни… Н-нишио… Нишио-семпай… — Оу, погоди, я помогу тебе сесть. Кажется, я немного переборщил. Чужие руки ловко подхватили оцепеневшее тело и усадили его, оперев о стену. Холодные пальцы легко похлопали по щеке, приводя рассудок в нормальное состояние. Зрение прояснялось и теперь парень мог разглядеть сосредоточенное лицо Нишики. — Все-все. Жив ты, расслабься. — ...В-вы что т-творите? Сов-всем с ума с-сошли? — Кто бы говорил, идиот… Все нормально? Кен оттолкнул замерзшую руку, болезненно морщась: — Да, мне уже лучше, спасибо. — Я… Я не понимаю. Как?… Как?!… Как ты выжил?! И почему ты от меня прятался? Почему не вышел на связь с остальными? Звонкие вопросы и обвинения отдавались гулкой болью в висках и сердце. Канеки устало провел рукой по лицу, пытаясь привести мысли в порядок. Что теперь он должен делать? Сильные руки схватили его за грудки и начали активно трясти. — Твою мать, Канеки! Что происходит?! Юноша покрепче сжал зубы. Внутри просыпалось раздражение. Подсознательно защищаясь от столь бесцеремонного обращения, «Сколопендра» согнул и резко выпрямил правую ногу, пиная гуля в живот и откидывая куда подальше. — Прекратите, пожалуйста. Мне больно. Послышался тупой звук удара тело о твердую поверхность. Нишики вскрикнул от боли и выругался. — Придурок, что ты творишь?! Я просто поговорить хотел. Не понимаю… Все считают, что ты мертв… Все говорят, что ты спустился в двадцать четвертый район, вслед за Ирими и Комой, и никто из вас не вернулся. Этот кретин Цукияма даже использовал все свои связи, чтобы хоть что-то узнать и ему сказали, что всех спустившихся уничтожили… Но вот Нагачика говорит что ты жив! И это оказывается правдой! Кен скривился. Боль предательства обжигающим ядом разносилась по кровотоку, поражая все тело от головы до пят. Он не мог сказать правду. Как и не мог солгать, притворившись, что ничего не произошло. Пути назад уже не было, он исчез в тот краткий миг, когда студент принял условия договора с «Богом Смерти». Нужно заканчивать с этим спектаклем как можно скорее и ехать «домой». Все давно решено. Но… тогда почему… ему так больно? — ...Хватит. Я устал. Вы задаете слишком много вопросов. Это что, допрос? Из-за вас я запачкал свою одежду, как мне теперь ехать в транспорте? «Глазная Повязка» недовольно расправил смявшееся пальто. Гуль, слабо поднявшийся на ноги, казался шокированным. — Ч-что? Ты… о чем вообще? — Это не ваше дело, как мне удалось выжить. Факт остается фактом, я жив. И настоятельно вас прошу, больше не приближаться ко мне. Не пытайтесь наладить со мной контакт, я не собираюсь возвращаться в «Антейку», от которого остался лишь пепел. Пусть прошлое останется позади. Мне пора. Отряхнув джинсы от налипшего снега и комьев грязи, полугуль выпрямился в полный рост, и, подняв сумку с учебниками стремительным шагом покинул переулок. — Стой! Стоять, я кому говорю, мелкий ублюдок?! Не хочешь с нами общаться?! Я научу тебя, как нужно разговаривать со старшими, сопляк! «Сколопендра» пригнулся, уклоняясь от резкого выпада. Быстро, но недостаточно. Гнев застилал глаза оппоненту, делая его атаки слабыми и предсказуемыми. Юноша переместил центр тяжести на левую ногу, отклоняя корпус назад, и ударил правой точно в солнечное сплетение, наблюдая, как некогда близкий друг давится слюной и воздухом. Нишики упал неудачно, на звякнувшую при грубом контакте старую арматуру. Канеки, угрожающе показавший какуган, пристально вглядывался в чужие глаза секунд пятнадцать, прежде чем развернуться и продолжить свой путь: — Прощайте, Нишио-семпай.

***

Арима расслабленно откинулся в кресле и, положив ногу на ногу, вежливо отказался о повторно предложенного кофе. Послышался легкий вздох. Акио Гиноза, сделав небольшой глоток, поставил чашку на стол и на пару минут покинул кабинет, вернувшись с объемной папкой черного цвета без каких-либо опознавательных знаков. Прочитать его мысли по выражению лица было невозможно и «Бог Смерти» решил отбросить формальности. Его время было, как всегда, ограничено. — Каков ваш вердикт, Гиноза-сан? Я хочу знать ваше мнение, и поподробнее, пожалуйста. Шатен устало потер глаза и положил документы на стол. — Мое мнение, да? Ну, могу сказать, что здесь, - ученый легко похлопал по папке, поддевая обложку большим пальцем и откидывая ее в сторону, - есть как положительные, так и отрицательные моменты. Но обо всем по порядку. Сперва то, что сразу бросается в глаза и само по себе неплохо, ваш родственник умен. Я бы даже сказал, очень умен. Мужчина вытащил пару исписанных с двух сторон листов А4 и протянул их собеседнику, чей взгляд так и говорил: «кто бы сомневался?». Однако тест на IQ тот все же внимательно просмотрел. — Он находчив и быстро соображает. Умеет слушать и, что довольно редко в наши дни, слышать собеседника. Внимателен к мелочам и осторожен. Канеки-кун мог бы стать прекрасным политиком или следователем, если бы не некоторые его недостатки. Хотя, это как посмотреть. Мне вот они кажутся довольно милыми. Но… думаю, что их приобретение обосновано тяжелыми психологическим травами в детстве. Вряд ли он был желанным и любимым ребенком. Следователь печально замолк и Кишо прищурился. Ему нужно было знать больше. — Что вы имеете в виду? Работник лаборатории сперва напряженно молчал, видимо, что-то прикидывая, после устремив на «Бога Смерти» внимательный сомневающийся взгляд. — Арима-сан, скажите, почему вы выбрали именно этого мальчика? Может, у Кена есть другие родственники, которые смогли бы о нем позаботится? Мужчина подозрительно нахмурился, разговор начал принимать неприятный оборот. — Почему вы спрашиваете? Акио Гиноза тяжело вздохнул и на мгновение отвел глаза. — У него есть пара недостатков, которые требуют тщательной корректировки. Это довольно трудоемкий процесс, на его выполнение необходимо потратить много сил… — Гиноза-сан, не говорите загадками, у меня мало времени. — Эх, скажу, как есть… Прежде всего стоит отметить, что отдел его мозга ответственный за эмпатию очень развит. Думаю, психологическое воздействие на него возымеет куда больший эффект, чем физическое. Он добр и мягок. Ему немного не хватает индивидуальности, а натура интроверта делает его асоциальным. Он абсолютно не умеет строить отношения, предпочитая пожертвовать своими нуждами для блага других. Также, его пугает внутреннее одиночество. Нет, он может жить один, но ощущение пустоты и неприкаянности сведет его с ума. Канеки-кун жаждет любви. Ему нужна защита и опора, чувство, что он любим. Больше всего на свете, он нуждается в «материнской фигуре». Голос врача то срывался, то снова становился прежним, он нервно теребил халат. Говорить подобные вещи тому, кто вообще не нуждается в общении с людьми было ужасно неловко. Сам мальчик ему нравился, жена наверняка была бы счастлива иметь подобного воспитанника. Бездетная чета подарила бы этому ребенку море любви и заботы, но обстоятельства никогда бы не позволили этого сделать. Жаль, что Кен-кун не его родственник. Акио Гиноза прекрасно понимал, что такой человек, как Арима Кишо мог дать его юному пациенту все и даже больше. В материальном плане. Только вот тот нуждался совсем не в этом. А по диапазону чувствительности «Бога CCG» можно было сравнить с разве что куском льда из Арктики. И по всем подсчетам мужчины, эта его затея с воспитанием «приемного ребенка» была обречена на провал. — Предлагаете мне стать «матерью»? Ученый поднял взгляд на собеседника. В холодном голосе приятеля ему послышались насмешка и сарказм. — Станьте хотя бы «отцом». Арима щурился в своей обычной манере и молчал. Через пять-шесть минут напряженной тишины спокойно осведомившись: — А что с его психикой? Мне казалось, она довольно неустойчива. Гиноза про себя покачал головой. Безнадежно. — У него есть определенные отклонения, последствия неизвестных нам травм. В обычной жизни они никак не проявляются, давая о себе знать только в ситуациях, когда Кен испытывает сильный стресс, чувствует себя в опасности. Именно тяжелые эмоции являются катализатором, открывающим «Ящик Пандоры». При успешной реабилитации они сгладятся. — Что для этого нужно? — У Канеки-куна отличная память и способность к обучению. Проще говоря, он идеальный ученик. Методичное повторение одних и тех же действий успокаивает его, дает чувство постоянства в котором он так нуждается. Я бы предложил отдать его в какую-нибудь секцию, обязательно не имеющую никакого отношения к насилию. Усердные занятия там его успокоят. Также, необходимо добиться того, чтобы он вам доверял. Его привязанность позволит регулировать перепады настроения и вовремя предотвращать рецидивы. Найдите общее занятие, хобби, интересуйтесь его жизнью, уделяйте внимание и результат превзойдет все ваши ожидания. В лаборатории вновь повисло молчание и Кишо задумчиво перебирал полученные сведения, делая весьма неожиданные выводы. — Я правильно понял, что вы сомневаетесь в моем успехе? Акио Гиноза подскочил на месте, закусил губу и неуверенно отвел взгляд, досадливо морщась. — ...Извините, просто мне довольно трудно представить вас в подобном амплуа. Арима прикрыл глаза. Похоже, он не ошибся и ученый действительно захотел вмешаться в его дела. Возможно, обаяние мальчишки вкупе с результатами экспертизы оказало свое влияние. Но мужчина никак не мог позволить этому встать на его пути. Видимо, ему придется завести новые полезные знакомства. Взгляд следователя заскользил по столу, останавливаясь на папке. Полученные данные были несомненно полезны, хоть и не точны, ведь он скрыл биографию Канеки. «Бог CCG» тихо выдохнул. Ему были необходимы более достоверные сведения и менее привязчивые кадры, если он хотел добиться поставленной цели. — Спасибо, за помощь, — Кишо благодарно кивнул, оставляя конверт с деньгами на столе, вместо него легко подхватывая отложенную в сторону папку. — Я возьму их себе? Дождавшись утвердительной реплики мужчина, пожав руку собеседнику, не спеша направился к выходу, лишь на мгновение притормозив в дверях: — До свидания, Гиноза-сан. — ...Всего доброго, следователь Арима…

***

Громкий хлопок двери пронесся мерзкой дрожью от барабанных перепонок до самых кончиков ногтей. Ладони «гудели». Кен прерывисто вздохнул, закрывая глаза, перед которыми плясали многочисленные разноцветные круги. Ослабевшие колени било крупной дрожью и полугуль, ощутив резкий упадок сил, сполз по двери на пол. По лицу прошла судорога. Маска вежливого безразличия и отрешенности, которую он удерживал всю дорогу домой спала. Юноша прикрыл лицо руками. Внутри него сейчас бушевало не море, нет, целый океан противоречивых чувств. Канеки еще раз резко вдохнул, ощущая приближение истерики. Как? Как он мог сказать такое другу? Семпаю, с которым они столько всего вместе пережили. Выплюнуть с совершенно спокойным видом то, что ему даже в голову никогда не приходило. Острая боль пронзила грудную клетку. Смог бы он сказать все то же самое Тоуке-тян или Хинами? Вряд ли. Его маска разбилась бы вдребезги, стоило бы паре лживых слов слететь с его губ. Хотя, возможно, его сердце бы остановилось раньше, чем это произошло. Почему? Почему он так гадко поступил? «Сколопендра» замирает едва тихий всхлип вырывается из его горла. Образ беспощадного убийцы в белом постепенно, но не менее отчетливо, проступает в памяти. Студент судорожно вздыхает и трет глаза. Чего это он расклеился? Не время сидеть и плакать, в его действиях не было ошибки. Если бы он не нашел в себе силы провернуть этот трюк, то после захлебывался бы бессильными рыданиями, глядя на мучительную смерть своих близких. Нет, он все сделал правильно, блестяще отыграв свою роль ради их же блага. Кен сжал подрагивающие руки. Он сделает еще и не такое, чтобы оградить ребят от смертельной опасности. Если будет нужно, он поднимет руку даже на Тоуку-тян и грубо оттолкнет от себя Хинами. И плевать, как потом будут болеть его душа и сердце. Парень поднимается и на некрепких ногах бредет на кухню. Холодная вода из кулера обжигающий волной проносится по пищеводу. Канеки выпивает залпом сразу три больших стакана. После чего, окончательно успокоившись, медленным и размеренным шагом приближается к стеклянной стене, осматривая город. Зимний Токио выглядит сосредоточением спокойствия и умиротворенности. Спешащие жители и автомобили кажутся с высоты холодными и отрешенными. Или они такие на самом деле? Зимнее солнце отстранено освещает своими лучами землю, никак ее не согревая. Юноша чуть щурится от его лучей и закрывает глаза. Маска единственного выжившего после зачистки «Антейку» прохладным мрамором ложится на молодое лицо. Парень глубоко вздыхает, давая ей закрепиться сильнее и через пару минут открывает серые глаза. Все. Посмертная маска прикрепилась крепко, не образовав ни единой трещины. И идеально подошла по размеру.