"Я хочу предложить тебе сделку..."

То, что утро выдалось на редкость отвратительным, было совершенно очевидно с самого начала. Сперва Кена разбудил засигналивший телефон, на который пришло какое-то оповещение от МЧС и только-только юноша заснул, как оказался застигнут врасплох уверенным стуком в дверь. Видимо, решение проигнорировать этот столь явный намек Аримы-сана было весьма неудачной идеей. Но сонный Канеки тогда этого не понимал. Когда через пару вечностей следователь резко дернул шторы и сорвал с него одеяло, парень жалобно заскулил и свернулся в позу эмбриона. Холод коварно пробежал по расслабившемуся под теплым одеялом телу. Мозг был совершенно дезориентирован. Голова жутко «гудела». Какое-то мерзкое тягучее мутное чувство разливалось внутри густым сиропом и Кен понял, что с каждой долей секунды, что он отлеживается в постели оно только возрастает. Это ли называют «инерцией сна»? — Немедленно поднимайся, Кен. Ты уже проспал больше двенадцати часов. Я надеялся, что после того, как вернусь с работы ты уже будешь готов ехать. Но судя по всему, это не так. Голос мужчины был даже холоднее ледяных прикосновений воздуха, в те первые секунды, когда с юноши сорвали одеяло. Теперь стало понятно, что тот имел в виду, постучавшись в его комнату. Говорил ли он тогда ему что-то, Канеки не помнил. Видимо, тяжелый сон сморил его сразу же после того, как Арима ушел. Чужой тяжелый взгляд был почти осязаем, и полугуль нехотя сел на кровати. Фигура следователя темнела на фоне проплывающих за окном свинцовых облаков. Понять, который сейчас час было невозможно. Но судя по тому, что «Бог Смерти» успел съездить на работу и вернуться обратно, было однозначно больше десяти утра. «Сколопендра» пытался вспомнить, во сколько же он заснул, чтобы прибавить к этому времени те самые двенадцать часов, о которых было упомянуто ранее, но мозг упорно не хотел выдавать ему нужную информацию. Вчерашний день выдался насыщенным на события и очень тяжелым. Эмоции и чувства парня били ключом. Экзамен. Волнение за Хидэ. Тоука-тян. Поиск колледжа. Дзиро-сан и фортепиано. Арима-сан и нарушение комендантского часа. Странные разговоры в небольшой репетиционной, утомительная дорога обратно. Все слилось в сумасшедший яркий и размазанный калейдоскоп событий. Похоже, Кен заснул по дороге «домой». А ведь точно. Теперь юноша вспомнил, как сильные руки следователя потрясли его за плечи, призывая проснуться. Вспомнил, как они заходили в ярко освещенный лифт, как мучительно долго пришлось стаскивать ботинки и идти к себе, какой ужасно длинной показалась тогда лестница. Да, события, расплывчатыми образами мелькали перед глазами, не давая, однако, ни единой подсказки и том, в который час он умудрился добраться до кровати. — Архг… — голос чуть хрипел и «Глазной повязке» пришлось откашляться, — что-то случилось, Арима-сан? Сегодня же выходной. Мне не нужно на учебу. Следующий экзамен только завтра. — Это не имеет значения. Поднимайся, приводи себя в порядок и спускайся вниз. Поживее, у нас еще сегодня много дел. Мужчина вышел, оставив дверь открытой, и Кен сонно закрыл руками лицо. Не то, чтобы он не выспался, но полежать в кровати еще хоть полчасика полугуль бы не отказался. Из слов сожителя сразу стало понятно, что они куда-то поедут, потому юноша без сомнений подобрал себе необходимые рубашку и брюки. Конечно, в холодный зимний день было бы предпочтительнее надеть теплую свободную толстовку и джинсы, но раз его «дела» связаны с Аримой-саном, то следует соблюдать дресс-код. Натянув домашние шорты, Канеки торопливым, но тихим шагом добрался до ванной комнаты. Шум его сожитель не любил. Вообще, за все то время, что они живут вместе, студент успел усвоить множество, пусть и мелких, но важных вещей. И теперь умел подстраиваться под многие нестандартные ситуации, связанные со следователем. Домашняя одежда манила удобством, особенно после теплого душа, однако парень не позволил себя соблазнить. Светло-голубая рубашка и темные брюки с трудом, но все же были успешно натянуты. И Кен решил, что для надежности, наденет еще и белый пуловер, так ему точно будет теплее. Пока он бегал туда-сюда, «Бог CCG» сидел в своем кабинете, переговариваясь с кем-то по телефону. Завершив-таки все необходимые процедуры и выпив долгожданную порцию кофе, Канеки проследовал за следователем на стоянку, по пути выслушав список тех загадочных «дел», которыми его огорошили с утра. Не понимая, однако, зачем им вместе выбирать ему фортепиано, если он все равно в них не разбирается, а мужчина будет настаивать на своем варианте, полугуль вежливо кивал и соглашался с каждым сказанным словом. На краю сознания маячило крохотное чувство вины, ведь, как оказалось, он действительно слишком долго отлеживался в постели. Уже хорошо знакомый белый салон лексуса мягко принял его в свои объятья. На Канеки почему-то снизошло странное чувство умиротворения. И ни серый холодный день, ни мрачные горожане, ни даже Арима-сан, сидящий в полуметре от него не могли этого изменить. Возможно, сказывалось влияние негромкой классической музыки, которая вопреки обычаю мужчины ездить в тишине, сегодня нежно разливалась по салону. Было ли это очередным стимулированием его «увлеченности» музыкой, юноша не знал. Но приятный перебор клавиш фортепиано ему определенно нравился. Интересно, что это за произведения? До Отяномидзу они добрались довольно быстро. Из разговоров своих однокурсников Кен знал, что в этом районе есть множество магазинов, предлагающих широкий ассортимент музыкальных инструментов. И все из тех же разговоров он четко усвоил, что среди этого множества есть пара ужасно дорогих салонов. Надеяться, что следователь просто купит у кого-нибудь фортепиано «с рук» или же в каком-то недорогом магазине было глупо. Огромный павильон, отделанный всеми сортами дерева, яркое освещение и безупречно любезный персонал, заставляли студента униженно поморщиться. Хотелось немедленно покинуть не комфортное место и поскорее оказаться в тихом и скромном Нэрима. Арима-сан увлеченно ходил по залу и всматривался в каждый инструмент, перебирая клавиши на особенно приглянувшихся. Парень тихо ходил следом, стараясь никак не выказать своей неприязни. Как он через час понял, мужчина выбирал между марками Steinway&Sons и C.Bechstein. Чем они заинтересовали придирчивого следователя, «Сколопендра» не знал. Что одна, что другая фирма не вызывали у него совершенно никаких эмоций. Так что, когда спросили его мнение, он смог только вежливо извиниться, объясняя, что совсем в этом не разбирается и целиком доверяет решению следователя. «Бог Смерти» кинул в ответ что-то вроде очередного «вот как» и отвернулся. Походив за ним еще где-то полчаса, Кен запинаясь попросил отпустить его погулять и позвонить, когда все будет сделано. Мужчина сверлил его взглядом холодных глаз пару мгновений, но уйти разрешил. На улице было свежо и холодно. Сильный ветер пробирал до костей. Сперва Канеки растеряно озирался по сторонам, но когда на глаза попался небольшой книжный в самом конце улицы, он бодро направился к нему. Магазин был старым и, видимо, весьма популярным у тех, кто хотел потратить на литературу как можно меньше средств. Это юноша понял, когда вгляделся в ценники на книгах. Они, к слову, были повсюду. Стояли на стеллажах и лестнице на второй этаж, высились шаткими стопками на полу и подоконниках. Как Кену разъяснила приятная на вид женщина, здание совмещало несколько функций и служило хилому старичку за прилавком еще и домом. Со всей любовью отдаваясь своему настоящему пристрастию, студент совсем не замечал хода времени, забывая даже про своего «убийцу», который сейчас тщательнейшим образом скрупулезно выбирал ему инструмент. Ряды книг тянулись куда-то вдаль, петляя в заставленных почти под потолок коридорах, являли все новые и новые издания. Повернув в очередной раз Канеки вышел к небольшому окну, смотрящему в стену соседнего дома. Труды ученых, атласы и словари были повсюду, кроме небольшого, очевидно довольно старого, пианино. Юноша на минуту замер. Почему-то эта картина, заставленная книгами комната и потертый от времени хордофон, отзывалась приятным теплом внутри и казалась почти родной. Полугуль подошел ближе и приоткрыл темную крышку. Бывшая некогда золотой надпись Yamaha сильно потерлась и едва угадывалась в слабом освещении. Пальцы сами устремились к клавишам, легко их перебирая. Инструмент выдал тихий мягкий звук, сильно отличающийся от тех, что Кен слышал ранее. Звучание выходило каким-то странным и кривоватым. — Славный клавир, правда? Слабый голос по-старчески дрожал. Продавец приветливо улыбался вмиг растерявшемуся юноше. — Кхм-кхм, да… Вы правы… Извините, я не должен был его трогать. Пристыженный необдуманным поступком студент вежливо поклонился, пытаясь придумать, как загладить свою бестактность. Все же, он не хотел ничего плохого. — О, не стоит извиняться. Полагаю, он был только рад, что смог вас порадовать. В конце концов, он уже довольно давно ждал, когда кто-нибудь захочет на нем проиграть. — Ха?… Мужчина ласково рассмеялся. — Удивлены? Понимаю. У меня уже вошло в привычку говорить о предметах, как о живых вещах. Ну, думаю, старому продавцу в книжном полагается быть немного странным. Вы так не думаете? — Н-нет, что вы… Просто… Полугуль смущенно отвел глаза. Похоже, его реакцию немного неправильно поняли. То, как старик говорил об инструменте действительно удивило его, но несколько в другом смысле: — Вы говорили о нем с такой теплотой и любовью, словно считаете своим ребенком… Простите, наверное, неудачное сравнение. Продавец снова по-доброму рассмеялся. — Надо же, не думал, что кто-то сможет понять мои чувства. Вы не ошиблись, молодой человек, я и правда отношусь к нему почти как к сыну. Слишком уж долго он тут стоит. Я купил его еще очень давно для своей жены. Она любила музыку и преподавала ее детям в младшей школе. Но с тех пор, как она умерла пять лет назад, никто к нему не притрагивался. Знаете, больно видеть, как он грустит здесь в одиночестве, потому я и выставил его на продажу, хотя, это, пожалуй, излишне громкие слова, ведь отдаю-то его за просто так. Бесплатно. — Что? Почему? — Инструмент должен доставлять радость, но когда он стоит позабытый у стены в пыльном книжном, ему плохо. Быть здесь для него слишком тоскливо и одиноко. В хороших руках человека, интересующегося музыкой, ему будет намного лучше. Да и не думаю, что мое предложение отдать его бесплатно было неудачным. Он уже довольно стар и вымогание за него денег лишь усугубит его ситуацию. Это лишнее. — Понятно. Юноша грустно улыбнулся. Нечасто можно увидеть в этом холодном и несущемся куда-то городе нечто настолько трогательное и правильное. Почему-то сейчас это старое, доживающее последние дни, фортепиано показалось ему самым красивым из всех, что он видел. В сладкой задумчивости, студент снова и снова перебирал иногда западающие клавиши, вслушиваясь в их искаженное звучание. Продавец вернулся к прилавку, обслуживая немногочисленных посетителей, а он все стоял и стоял у хордофона, очарованный красотой момента. Звонкая мелодия входящего вызова безжалостно разрушила теплую атмосферу. Следователь уже закончил с покупками и теперь дожидался его в машине. Тяжело вздохнув, «Сколопендра» подобрал оставленную на ближайшей стопке книгу и направился к прилавку. Пожилой мужчина пробил покупку и пожелал ему успехов в учебе, приглашая в будущем еще как-нибудь посетить его магазинчик. Ледяной ветер бил в лицо, заставляя глаза слезиться. Прохожие спешили по своим делам, городской шум раздражал уши. Стоянка была недалеко, пару минут ходьбы и белый лексус сразу притягивает взгляд. Парень чуть помедлил и закусил губу. Сердце стучало внутри, уговаривая вернуться туда, откуда он только что ушел. Дверь автомобиля захлопнулась с тихим глухим звуком. — Нагулялся? Я закончил с выбором. Вот, взгляни, я сфотографировал его для тебя. Обещали доставить сегодня к шести часам вечера. Длинные пальцы передали полугулю телефон. На экране темнел новый лакированный инструмент. Следователь все же остановился на Steinway&Sons. Клавир красиво блестел в свете многочисленных ламп, но не вызывал такого же отклика, как потрепанное пианино в книжном. Кен напряженно молчал, гадая, насколько сильно разозлит собеседника его просьба. Сердце ныло все сильнее и сильнее, душа покрывалась ледяными корочками страха. Мужчина завел двигатель. — А… Эм… Арима-сан? Дрожащая рука передала смартфон обратно. — Что? — … «Бог Смерти» смерил «Глазную повязку» безразличным взглядом. — Ты что-то хотел, Кен? — М-м-могу я вас… Э-э-э… Кое о чем п-попросить? — Хм? Набираясь смелости, Кен прикусил губу почти до крови. Сердце грозило проломить ребра и сбежать. Инстинкт самосохранения велел помалкивать, руки тряслись. В серых глазах Аримы Кишо можно было заметить проблеск удивления этой необычной реакции на собственную просьбу просителя, которую тот еще даже не высказал. Юноша боязливо покосился на мужчину и зажмурился. — … Кха-кхем… Хах… М-можно… Можно мне еще одно фортепиано?!