"Я хочу предложить тебе сделку..."

Он был странным. Мог улыбаться дождевому червю и хмуриться при виде бабочки. Был абсолютным противником абортов и ярым сторонником смертных казней. Его светлые, мышиного цвета волосы совершенно не сочетались с темно-карими, почти угольными глазами на выкате. Узкий нос и полные губы никак не подходили друг другу. Он спасал животных, по глупости угодивших на проезжую часть, и умилялся переходящим дорогу детям, но салон его автомобиля насквозь пропах кровью и смертью. Кен однозначно его не понимал. Предпочтения его тоже были непонятны. Каждый «обед» был разделан по-разному, органами он «лакомился» тоже каждый раз разными. Когда-то это было сердце, когда-то почки, а иногда мозг. Список жертв смущал не меньше. Люди совершенно отличных друг от друга типажей и статуса переплетались в разномастный затейливый узор почти из сотни фамилий. Единственное, что смог отметить юноша, это, к слову, сразу бросилось ему в глаза, убийца никогда не трогал беременных женщин и девушек, у которых была менструация. Полугуль мог бы объяснить это особенностью их специфического запаха и выделяемых организмом гормонов, но что-то в этой теории явно не сходилось. Среди жертв было много девушек и женщин всех возрастов и национальностей… И особенно много юношей. Они частенько вместе пили кофе на занятиях. Учитель всегда был к нему добр и терпелив, проявлял искренние, хотя бы с виду, участие и заботу. Студент не мог сказать, с чем это было связано. Знала ли «цель» его статус или мужчине он просто приглянулся в качестве очередной закуски? Чем больше вопросов возникало, тем меньше ответов он мог дать. Поведение этого субъекта не подходило ни под один из известных парню параметров. Канеки довольно долго жил в мире гулей и общался со многими из них, он точно знает, что его мнение объективно. Мог ли гуль вычислить по запаху своего почти собрата? «Глазная Повязка» никогда не задумывался о том, как он пахнет. Если верить Цукияме-сану, то его аромат мог сравниться только с «самым изысканным деликатесом», а «мусорного» смрада гуля в нем совсем не ощущалось. Но мнение «Гурмана» нельзя было принимать за непреложную константу, так как он и сам был довольно странным мужчиной. Мерзкое зудящее чувство каждый раз накрывало его при встрече. Чем дольше Канеки думал над ситуацией, тем сильнее запутывался. А дата экзамена на получение прав и устранение «Автоинструктора», тем временем, все приближались. Всем известно то отвратительно-тошнотворное чувство, которое испытываешь перед важным экзаменом. В такие моменты из себя может вывести любая мелочь, а усталость, кажется, наваливается тяжким грузом на плечи. Кен всегда ненавидел это. И так страдающего отсутствием аппетита юношу теперь мутило гораздо сильнее. Кен не знал, как он выглядел в тот момент, но, наверняка, просто ужасно, раз даже сам «Бог Смерти», пристально следивший за дорогой, снизошел до того, чтобы обратить на это внимание. — Почему ты так нервничаешь? Это обычный экзамен, рассчитанный на среднестатистического жителя Японии. Сдать его очень просто. Я справился за час. Полугуль невесело рассмеялся: — Я не хочу слышать это от вас, Арима-сан.  Мужчина оставил его у здания автоинспекции. Несмотря на большую занятость, он решил самостоятельно отвести его на экзамен. Было ли это своеобразным выражением поддержки? Кто знает. Оглядевшись по сторонам, юноша заметил таких же, как и он, учеников автошкол. Казалось, огромная толпа заполонила все здание. Кто-то усиленно поедал шоколадки, кого-то уже тошнило. Некоторые люди повторяли теорию и советовались со своими инструкторами. — Канеки-кун, вот и ты! Кто это тебя привез? «Глазная Повязка» внутренне похолодел. Он и не думал, что его «подозреваемый» сюда явится. Афишировать свою связь со следователем совсем не входило в его планы. — Ямада-сан… Доброе утро. Это был мой… дальний родственник. Он сейчас за мной приглядывает. — Присматривать за таким взрослым парнем? Юноша напряженно закусил губу. — Ну-у-у, знаете... Я вообще-то довольно проблемный... Все родственники так считают... Ввязываюсь во всякие глупые и странные истории. У моей семьи часто бывали из-за меня неприятности. А недавно я совсем уж учудил и все так сложилось, что пришлось бросить учебу. Вот тогда-то у них и кончилось терпение. Теперь меня держат в «ежовых рукавицах». Гуль только громко рассмеялся и дружески похлопал студента по плечу. Оглядевшись еще раз парень отметил разительную перемену — рядом со знакомым инструктором, пусть и с определенным «недостатком» было значительно спокойнее. Посторонний гул уже не так донимал его, мутить стало меньше. Даже бешено колотящееся сердце чуть успокоилось. Теоретическая часть экзамена прошла очень легко, как и предсказывал «Бог CCG». В перерыве перед практическими испытаниями они с Ямадой-саном посидели в небольшом кафе и выпили по чашечке кофе. Играя роль обычного человека, Канеки не забыл придумать подходящую отговорку, чтобы отказаться от пищи. Его спутник заявил, что тоже не сильно проголодался, так как плотно позавтракал дома, и они сошлись на кофе. Фамилия юноши была где-то в середине списка, поэтому они немного опоздали к началу. Зачем стоять на солнцепеке, если можно провести это время в прохладном зале? Студент к началу проверки даже почти успокоился, но столкнувшись на входе с выбегающей в слезах девушкой, разволновался вновь. Сдавшие экзамен резко разнились всевозможные категории, от светящихся от радости до захлебывавшихся рыданиями. Инструктор, как мог, пытался настроить его на позитивную волну, но всякий раз терпел фиаско. Лицо юноши вновь наливалось синюшной бледностью. Теперь, видя свое отражение в зеркальной поверхности соседнего здания, он прекрасно понял, почему Арима-сан отвлекся на него. Выглядел он действительно ужасно. В глазах плясали разноцветные пятна. — Да ладно тебе, Канеки-кун, успокойся. Ты хорошо работал все это время, ты точно сдашь. Не за чем так переживать. — М-меня к-кажется сейчас вырвет… — Что?! Боже, да прекрати ты!… Знаешь, у меня есть одна идея, я сейчас вернусь. Только стой тут и никуда не уходи. Не успел юноша и обернуться, как мужчина уже растворился в гудящей толпе. Полугуль сглотнул горький ком. Почему-то он внезапно ощутил себя очень уязвимым и одиноким. Парень бессильно сжал кулаки. В такие моменты людям всегда нужен кто-то, кто может их поддержать. Неважно, кто это будет. Кен был бы рад даже Ариме-сану. Нет, особенно ему. За столь долгое время «сожительства» он сильно привык к следователю. Да, тот был очень строг и действительно внушал студенту страх, но все же никогда не бросал его на произвол судьбы. «Глазная Повязка» нервно усмехнулся, признавая, что его мысли заходят куда-то не туда. Но, как бы то ни было, пришлось признать очевидное — Кен слишком привык во всем полагаться на «Бога Смерти». Тот был пусть и очень грозной, но непробиваемой скалой, которая отделяла юношу от забот внешнего мира. Восстановиться в Камии после полугода прогулов? Пожалуйста, Арима-сан все устроит. Не можешь решиться взять в руки куинке? Не вопрос, тебя просто никто не будет спрашивать об этом. Все в жизни «Сколопендры» теперь решалось очень просто, достаточно было лишь рассказать о своей проблеме «опекуну». Его фамилия прогремела, как гром среди ясного неба. Юноша даже дернулся от неожиданности. Полоса препятствий расплывалась перед глазами. Открыть дверь водительского сиденья получилось лишь с третьей попытки. Руки било мелкой дрожью. Дыхательные упражнения сосредоточиться не помогали. Сердце отбивало бешеное стаккато. Канеки слабо усмехнулся, занятия с Дзиро-саном довольно сильно на нем отразились, раз он вспоминает музыкальные термины даже в такой ситуации. — Хорошая погода сегодня, не находите, Хойто-сан? — …Жара сегодня. Юноша облизал и поспешно прикусил пересохшие губы, пытаясь сдержать радостную улыбку. На сердце вдруг стало так легко. Казалось, огромный камень, давивший на плечи тяжким нервирующим грузом внезапно исчез. Его инструктор тепло улыбнулся и едва заметно подмигнул воспитаннику. Трасса вновь появилась перед глазами. Ремень безопасности застегнулся без проблем. Даже кресло и зеркала быстро отрегулировались. Бросив последний взгляд в зеркало заднего вида, юноша глубоко вздохнул и крепче перехватил руль. Ему, наконец, удалось успокоиться. Экзамен прошел… Замечательно? Великолепно? «На ура»? Пожалуй, можно сказать и так. Кен и сам был удивлен, что так боялся несложной, по сути, процедуры. Фото на права вышло немного кривоватым, но девушка-фотограф уверяла, что на водительском удостоверении он будет отлично смотреться. Радость хлестала из юноши, как ливень на Японию в сезон дождей. Он никогда даже не задумывался о получении водительских прав. Зачем, если у него нет ни машины, ни денег, чтобы ее купить? И даже сейчас юноша не совсем понимал, для чего они ему. Перспектив обзавестись своим автомобилем он не видел. Следователь ни за что не позволил бы ему получить такой шанс сбежать. Ведь тогда он мог бы свободно и быстро передвигаться. Полугуль отбросил навязчивую мысль, что сбежать от «Бога Смерти» невозможно. Тот, казалось, об этом частенько забывал, тщательно исключая любые, даже гипотетические, риски этого события. Радость Кена была столь всеобъемлющей, что в какой-то момент захотелось позвонить следователю и похвастаться. Удивленный внезапной мыслью, студент сперва замер. Звонить Ариме-сану и рассказывать о такой ерунде? С каких пор он вообще стал допускать подобные мысли? Однако позже студент решил, что в этом нет ничего преступного. Он приложил много сил, чтобы достигнуть своей цели. Да и, в конце концов, именно на этот результат и рассчитывал его «опекун». Палец полугуля судорожно метался между значками «вызова» и «сообщений», пока сильный толчок в спину не заставил его выронить телефон. Гаджет едва не коснулся земли, прежде, чем его подхватила чужая длинная рука. Позади послышался хриплый смех. — Канеки-кун, ты просто нечто! — Я-ямада-сан, это было не смешно!… — Да ладно, не злись. Япония сегодня приобрела еще одного потенциального убийцу. Ой-ой, не смотри на меня так, я имел в виду водителя. Пойдем отметим. Это был тяжелый день. — Ха?… «Сколопендра» растерянно глянул на собеседника. Чего-то подобного он никак не ожидал. Желание позвонить Ариме-сану возросло в четыре раза. Что ему делать? Он не должен иметь общих дел с гулями. Но общение с Ямадой можно отнести к его работе в CCG. Наверное. Следователь не приводил ему похожего случая в качестве примера, так что инструкций на этот счет у него не было. Если юноша попытается спросить совета у сожителя, это может плохо закончиться. У гулей слишком хороший слух. А в простом сообщении всего не опишешь. Значит, ему придется действовать по обстоятельствам. В таком случае, из этой ситуации есть только два выхода. Он может вежливо отказаться, но это охладит его отношения с «подозреваемым». Особенно учитывая, что он уже закончил учебу в автошколе. И подобраться к гулю, при таком раскладе, будет практически невозможно. Или он может согласиться, и тогда это спасет его от прерывания контакта с «объектом наблюдений». Если так сделать, то последующие его визиты к «другу» не будут смотреться подозрительно. Но в этом плане есть свои недостатки. Кто знает, что может случиться с ним, если его вдруг раскроют? А если уже раскрыли? Оба варианта казались Кену опасными. Что бы он ни выбрал, все может по вести к катастрофе. Безопасного хода в этой партии не было. Юноша поджал губы. Лучше рискнуть и попробовать достичь успеха, чем отступить и потерпеть поражение. Полугуль тихо и неуверенно рассмеялся: — А знаете что? Я согласен… Хотя аппетита у меня сейчас нет. Этот стресс меня убьет. Они сошлись на выпивке и пицце. «Глазной Повязке» скрепя зубы пришлось согласиться. За все время работы в «Антейку» ему так и не удалось научиться есть нормальную пищу. Гримаса отвращения искривляла его лицо всякий раз, когда она попадала ему в рот. Ситуация могла обернуться катастрофой. От кафе тоже пришлось отказаться, когда Кен отклонил предложение пойти в популярную пиццерию. Разыгрывать из себя обычного обывателя при таком количестве свидетелей он бы не смог. В итоге, кое-как они сошлись на том, что просто посидят дома у Ямады, скромно отметят успех, а после, студент поспешит домой, потому что «родственник строго-настрого запретил ему опаздывать». Гуль жил в небольшом спальном квартале. Дома, построенные, вероятно, где-то в шестидесятых-семидесятых и старомодные детские площадки придавали немного запущенному району некого шарма, какую-то непонятную теплую нотку. Мужчина жил на первом этаже двухэтажного комплекса. Тихая двухкомнатная квартира была обставлена скромно, но довольно опрятно для холостяка. Купленная пицца и пара жестяных банок пива удобно расположились на низком журнальном столе. Обивка потрепанного дивана, с многочисленными провалами и выпирающими пружинами была на удивление приятной на ощупь. Приглушенный свет лампочки мягко лился из коридора. Зал, где они расположились освещал только старый трещащий телевизор. Инструктор оказался хорошим собеседником. Разговор плавно перетекал из одной темы в другую. Иногда они спорили, но до конфликта не доходило. Надо сказать, атмосфера в комнате была немного… странной? Ямада смотрел на Кена с какой-то мягкой улыбкой и непонятным блеском в глазах. Длинная сухопарая рука, которой гуль без стеснения обнял собеседника, то слегка поглаживала его плечо, то сжимала его. Вторая изредка трепала его по макушке. Полугуль гулко сглатывал ноющий ком и смущенно прятал взгляд. Что-то явно шло не так. С самого начала беседы Кен заметил, что мужчина постепенно перебирался все ближе к нему. Это рождало в его голове определенные опасения, но юноша, как мог, пытался себя успокоить. В конце концов, гуль ведь мог просто увлечься ходом их разговора. Студент всячески старался изобразить что-то похожее. Мерзкая пицца лежала всего в полуметре от него и никакого желания пробовать ее на вкус не возникало. Так же, как и пиво, стремительно распространяющее свой тошнотворный запах через открытую банку. Выход у парня был только один. Если он не хотел засорять свой желудок этим мусором, нужно было сделать вид, что он очень увлечен беседой. И Канеки правда старался это изобразить. У него все получилось бы, если бы чужие прикосновения не заставляли его каждый раз вздрагивать. Что-то в них было не так. Они были совсем не похожи на ту отеческую ласку, которой «Глазную Повязку» щедро одаривал Дзиро-сан. Конечно, при желании их можно было бы так назвать, но что-то внутри полугуля яро противилось этому. Касания Ямады-сана больше походили на те, что так часто позволял себе Арима. И от этого внутренности сводило судорогой. Нет. Это наверняка просто самовнушение. — … -кун? Канеки-кун? — Ах?… Ч-что? — Ну, вот. Ты меня не слушаешь? — Извините… Я просто немного задумался. Собеседник негромко рассмеялся ему в ухо и почти интимно пробормотал: — Тогда, надо тебя проучить. Длинные холодные пальцы ловко пробрались под легкую футболку и быстро пробежались по телу. Студент удивленно вскрикнул и сжался. Его давно никто не щекотал. В последний раз это делал Хидэ около года назад, перед тем, как жизнь юноши пошла под откос. Мужчина крепко перехватил его тело и хрипло рассмеялся, пытаясь достать как можно больше голой кожи. Кен елозил под ним по старому дивану, чувствуя, как в спину впиваются пружины. Столкнуть гуля было довольно сложно, тот успел занять выгодную позицию, пока растерявшийся парень соображал, что делать. Канеки почти удалось выбраться из под худощавого тела, как Ямада снова неловко сдвинулся и прижался к нему возбужденным членом. Полугуль шокировано замер. Мужчина, изо всех сил вдавливающий его в диван — тоже. Но лишь на мгновение. Инструктор вновь отрывисто рассмеялся и жадно впился в сомкнутые губы. Его намерения были более чем очевидны. Волна ледяного отвращения прошила парня насквозь. Ярость огненной лавой забурлила в венах. «Сколопендра» громко хрустнул пальцами, чувствуя, как жжет и чешется его левый глаз. Какуган, откликнувшийся на настрой хозяина, пробудился от долгого сна. Бывший заключенный открыл рот пошире и обрадованный гуль тут же заполонил его своим скользким языком. Ровный ряд, когда-то человеческих зубов, вгрызся в щедро подставленную нижнюю челюсть оппонента. Послышался скрежет и мерзкий хруст трескающихся костей. Мышцы и слюнные железы рвались с мягким чавкающим звуком. Комнату заполонили вопли и стоны Ямады, откинувшего студента от себя и бессильно заметавшегося по комнате. Из глаз, с уже пробудившимся от боли какуганом, обильно текли слезы. По остатком того, что всего пару минут назад было нижней челюстью, текли, перемешиваясь, кровь и слюна. Юноша сморщился и заставил себя выплюнуть чужую плоть. Зубы дико болели. В глазах все потемнело. Часть той крови, что он успел проглотить, заструилась по пищеводу и поспешила в гостеприимный желудок. В животе «Глазной Повязки» громко заурчало. Долгий голод давал о себе знать и организм теперь старательно требовал компенсации «убытков». — Т-ты! Ты - гхуль?! — Могу сказать о вас тоже самое, Ямада-сан. — Кхак?! Ты! Ты не пахнешь, кхак гхуль! Кен скривился и поднял глаза на собеседника. Мужчина подавился очередным ругательством. — Одхин… гхлазс? Одногхлазый?! Непродолжительный диалог вызвал у мужчины новый приступ боли и он протяжно завыл. Боль, видимо, стала спускным механизмом, потому что зашатавшийся гуль гневно выпустил кагуне и устремился к добыче. Кен уклонился, давая противнику отойти на большую дистанцию и напряженно замер. В глазах вновь все потемнело. Мышцы спины заныли, давая волю переливающемуся всеми оттенками алого ринкаку. Дыхание сперло. Он очень давно не высвобождал свой кагуне. Бикаку против ринкаку. Не самый лучший расклад. Площадь для сражения так же была неудобной. И так небольшая по размеру комната, заставленная мебелью, должно быть копившейся здесь годами, стала еще теснее. Полугуль постоянно натыкался на что-то. Находящийся в состоянии аффекта Ямада атаковал без передышки, заставляя переживать юношу порой не самые приятные моменты. Споткнувшись в очередной раз, Канеки не успел увернуться от очередного выпада. Чужой синеватый «хвост» пробил брюшину насквозь. Студент захлебнулся собственной сладковатой кровью. Тусклый свет лампы очернил нависший над ним силуэт. Подсознание тут же подкинуло Кену образ Нишио-семпая. Дело было плохо. В животе вновь громко заурчало, желудок отозвался болезненными спазмами. Поле зрения опять потемнело. Голову наполнил туман. Есть… Ему срочно нужно поесть! Превозмогая боль и усталость, юноша перегруппировался. Кагуне, образовав пятое щупальце, взмыл ввысь, хватая жертву за горло. Жалобно скулящий гуль оказался распят на залитом кровью полу. Боль, голод и ярость бурлили в «Сколопендре», словно в кипящем котле. Сейчас ему было уже все равно. Человек… гуль… куинке… Что угодно, лишь бы утолить голод и жажду. Ринкаку потерял эластичность, преобразовавшись в острые лезвия и разорвал на части орущего во все горло мужчину. В комнате вмиг стало тихо. Только влажное чавканье разрушало тишину. Парень вгрызся в то, что осталось от чужого плеча. На улице раздались тихие шаркающие шаги и причитания о ноющей боли в спине, но Кен не обратил на них никакого внимания. Он наконец-то получил необходимую, как воздух, пищу. Ничто не могло отвлечь его от тошнотворного, но питательного мяса. Так он думал, пока чувствительные уши не заложило от высокого крика и визга. Студент подавился и выплюнул кусок легкого. В дверях застыла женщина, судорожно прижимающая ко рту и внушительного размера животу руки. По бледным пухлым щекам струились слезы. Глаза, с проявившимся какуганом излучали шок и неверие. — С-с-сейджи?! Как?… Что?… Я… Кто ты?… Я-я!… Сдохни, мерзкая тварь! «Глазная Повязка» увернулся от атаки спиралеобразного коукаку, левое щупальце ударило в самое уязвимое место — в живот. Околоплодные воды полились на пол, смешиваясь с уже покрывшейся коркой кровью. Женщина взревела и ухватилась за остатки кожи, пытаясь удержать драгоценный груз внутри. Ринкаку, обогнувший ее со спину пробил теплые сердце и легкие. Слезы, смешавшиеся со слюной и кровью капали с подбородка. Гуль пыталась что-то сказать, истерично хватала воздух губами, пока ослабевшие руки не отпустили пробитый живот. Внутренности посыпались на пол с влажным хлюпающим звуком. Пуповина оборвалась и недоношенный плод ударился красной головкой об пол, издавая хрипящие звуки и слабо дергая конечностями. Бездыханное тело матери рухнуло рядом с ним. Тусклый свет слепил Кену глаза. Это последнее, что он помнил, перед тем, как их закрыть. Все внутри сжимали спазмы. Тело дрожало от холода. В ушах шумело. Мир снова окрасился красками, когда сердце юноши забилось чуть сильнее и ровнее. В животе разливалось приятное тепло. Дыхание восстановилось, холод и дрожь ушли. Голова больше не болела. Студент уже хотел вытащить кулак, который он грыз, изо рта, когда понял, что тот и так на свободе. Обе руки сжимали что-то маленькое и склизкое. Парень ошалело огляделся вокруг и замер. Сердце остановилось от ужаса.Не может быть. Полугуль выплюнул то, что так старательно жевал. Детская головка покатилась по полу и остановилась, ударившись о мягкий диван. Кен забыл, как дышать. Нет. Не может быть. Это просто невозможно! Он никак не мог такое сделать! Истерика подкатывала быстро, горький ком встал в горле. Юношу замутило. Перед глазами все поплыло, обжигающие слезы скатились по запачканным щекам. Кислый вкус рвоты заставил язык недовольно подворачиваться. Канеки понесся в ванную. Его рвало кровью и остатками мяса. Желудок недовольно заныл, прощаться с содержимым ему явно не хотелось. Когда приступ прекратился, «Сколопендра», засунув два пальца в рот, вызвал его снова. И снова. И снова. Пока в рвотной массе не осталась одна лишь желчь. Но даже она не могла перебить то послевкусие, что осталось во рту. Кен полоскал его без остановки, давился водой, пока его не замутило уже от нее. Руки дрожали. Его бросало то в жар, то в холод. Легкие сжались, отказываясь принимать кислород. Парень вонзил острые ногти в лицо, раздирая кожу до крови. Как такое могло случиться?! Истерично раскачиваясь из стороны в сторону и царапая поджатые под себя ноги, парень отчаянно пытался успокоиться и решить, что же ему делать дальше. Жестокое убийство целой семьи не пройдет для него даром. Первой мыслью было сбежать отсюда куда глаза глядят, притвориться, что он ничего не знает. Но тела все равно скоро найдут. А когда к расследованию подключится CCG, сразу станет понятно, что это его рук дело. У следователей есть достаточно данных, чтобы прийти к правильным выводам. И тогда ему точно конец. Они решат, что он взялся за старое. Канеки попытался проделать дыхательную гимнастику и на время отстраниться от ситуации. Ему нужно было взять себя в руки. Самым правильным вариантом сейчас будет позвонить Ариме-сану и честно рассказать ему всю правду о произошедшем. Тот наверняка будет зол, но Кен же по сути делал свою работу. Да, не совсем «чисто» и «законно», но все же. Его миссией было устранить угрозу — «Автоинструктора» — и он это сделал. Чувство вины сжигало его изнутри. Он совсем не хотел, чтобы все так закончилось. Ужас… Какой ужас! Он просто омерзителен! Пальцы не слушались. Единственный контакт в телефоне слепил глаза. По правде говоря, юноше совсем не хотелось делать этот звонок. Разговор получился коротким. Юноша кратко описал ситуацию, если так можно назвать его истеричные вопли в трубку. Следователь был спокоен и холоден. Парню велели успокоиться и тихо сидеть на месте. Мужчина обещал приехать, как можно скорее. Парень устроился в коридоре у входной двери, поджав окоченевшие ноги под себя. Сперва было тихо, только соседи стучали в дверь, пытаясь узнать, что произошло. Канеки же лихорадочно закусывал губу, пытаясь не разрыдаться в голос. Съесть еще нерожденного ребенка! Как отвратительно! Через какое-то время послышались шаги множества ног. Соседей выводили из квартир и эвакуировали подальше от дома. Следователи тихо переговаривались. Потом послышалась тяжелая поступь. Кен мог узнать ее из тысячи. Это были шаги самого «Бога Смерти». В дверь аккуратно постучали и медленно открыли. Свет уличных фонарей слепил глаза. Мужчина в белом наклонил голову чуть влево, заставляя очки слабо сверкнуть. Арима замер на мгновение и после закрыл за собой дверь. — Добрый вечер, Кен. Сдерживаемая боль вырвалась наружу громкими рыданиями. Юноша больше не мог сдерживаться.

***

Кишо сидел в офисе и с минуты на минуту ожидал обычного сообщения с очередным селфи на фоне часов, которое подсказало бы ему, что его подопечный уже находится дома. Каково же было удивление мужчины, когда на мобильном раздался звонок, а его сожитель рыдал в трубку? Объяснить нормально тот ничего не смог, но из путанных выкриков и всхлипов следователь все же смог составить картину случившегося. Этого он явно не ожидал. Действовать пришлось быстро и максимально тихо. Вверенный ему S3 умел хранить тайны. «Бог Смерти» знал, кому из коллег мог полностью доверять. Но даже так напряжение не оставляло его. Разбившись на небольшие команды по два человека, они быстро убрали с дороги лишних свидетелей. Кишо специально захватил с собой лишний комплект одежды, Канеки-кун должен был предстать перед очевидцами храбрым следователем, попавшим в окружение, а не голодным и истощенным гулем. Пронести одежду в квартиру было несложно. В конце концов, никто не станет проверять его кейс с куинке. То, что он увидел на месте происшествия, заставило его на секунду закрыть глаза. Испачканный в крови и слизи мальчишка, захлебывался рыданиями. По гостиной были разбросаны останки мужчины и женщины, от младенца осталась одна тщательно пожеванная голова. В ванной его ждала столь же красочная картина. Унитаз и пол вокруг него были покрыты рвотной массой, в которой можно было разглядеть маленькие ручки и ножки, куски чьего-то легкого и печени. Остальная часть была неразборчивой смесью мяса и крови, покрытой большим слоем желчи. Видимо, мальчик пытался всеми возможными способами избавиться от чувства вины. Кишо прищурился, оценивая обстановку. Пришлось действовать жестко. Он насильно впихнул мальчишку под ледяной душ, заставляя оттереть все следы преступления. Холодная вода должна была помочь успокоиться и прояснить разум. Ребенок находился в состоянии глубокого шока. Мужчине пришлось самому насухо вытереть его волосы, помочь снять остатки того, что еще утром было рубашкой и брюками. Костюм следователя тяжело налезал на влажную кожу, но времени ждать не было. Минут через пятнадцать, после того, как он переступил порог злосчастной квартиры его сожитель уже готов был выйти в свет. S3 делал свое дело быстро. Форменные плащи мельтешили перед глазами обывателей и они не смогли заметить, что в этой гудящей толпе стало на одного следователя больше. «Бог CCG» оставил Мадо за главную. Эта женщина еще никогда его не подводила. Исполнительная, умная и не болтливая. Идеальный вариант в данной ситуации. Канеки-куна нужно было немедленно увезти подальше от места происшествия, чтобы в докладах начальству он нигде не прошел, как занятое в операции звено. Иначе он рискует… Хотя, тогда не время думать о чем-то подобном. Ответственность за это все равно понесет Кишо. Время шло, а ситуация все не менялась. Они уже успели приехать домой, Акира уже прислала ему отчет о проделанной работе, а Кен все никак не отходил от шока. Мужчина наблюдал за ним издалека, давая мальчику время побыть одному. Но тот не справлялся. Конечно, сейчас следователь охотно заставил бы его поесть, если бы это не грозило усугубить и без того тяжелую ситуацию. Приглушенные рыдания не смолкали уже несколько часов, когда «Бог Смерти» потерял терпение. Дверь в комнату полугуля была приоткрыта. — Успокойся сейчас же, Кен. Просто ложись спать. Его замечание, естественно, осталось без ответа. Кишо подошел ближе и резко вздернул юнца с кровати, заставляя встать рядом с собой. Мальчишка психовал и вертелся, пытаясь высвободить плененную кисть. Бил его сжатыми кулаками по груди и рукам. Следователь со всей силы потряс его за плечи и перехватил поудобнее, подавляя излишнее сопротивление. — Я!… Я просто отвратителен! Истощенного ребенка била крупная дрожь, истерика уже успела перерасти в икоту. Чужие слабеющие руки молотили теперь по его спине. Мужчина вглядывался пару мгновений в покрасневшие и распухшие глаза, после чего наклонился и вновь обратился к сожителю тихим спокойным тоном: — Твоя истерика ничего не даст. Сделанного не вернешь. Ничего особенно ужасного не произошло. Перестань мучить себя, Канеки-кун. Сухие прохладные губы нашли чужие. Влажные и горячие, в истерике искусанные до крови. Кишо настойчиво углубил поцелуй, не давая сожителю отстраниться. Удары по его спине понемногу стихали, пока не исчезли совсем. Мальчишка всхлипнул еще пару раз и затих. Истерика, наконец, отпустила его.