"Я хочу предложить тебе сделку..."

12 января. Снегопад накрыл Токио, и город оказался парализован. Людей на улицах практически не было, транспорт ходил с перебоями. На фоне белого снега белый лексус смотрелся довольно колоритно и почти не выделялся. Водитель искал пути объезда очередной заваленной улицы. Сегодня он ехал за ответом. Еще месяц назад, в декабре, он сделал одному почти человеку весьма специфичное предложение. Ставки были высоки, и Арима действительно не был уверен, согласится тот или нет. Почти на месте. Засекреченная тюрьма для гулей — Кокурия — тоже погребена под толстыми сугробами. Охрана удивленно смотрит на легендарного следователя особого класса, гадая, с какой целью тот приехал в такую непогоду. Но время Кишо всегда дорого стоит. У него свободен только этот день. Поэтому даже снежная буря не могла его остановить. В вестибюле ему почтительно кланяется человек в сером офисном костюме. Начальник тюрьмы встречал его лично каждый раз, что нередко мешало Кишо. Но сегодня лишние свидетели ему действительно не нужны. Поэтому он отправляет надоедливого следователя в главный офис, где уже припас ему работу. Тот удивленно пытается возразить, не желая оставлять Ариму одного. Все же не каждый день увидишь, чтобы легенда, «Бог CCG», был лично заинтересован в одном из его заключенных. А Кимура в этом совсем и не сомневался. Конечно, поначалу он ни о чем не догадывался. Но слишком уж часто следователь особого класса запрашивал информацию по одному и тому же гулю. Что задумал этот гений? Кимура отдал бы все на свете, чтобы узнать. Но служба есть служба. Звание Аримы выше и он не может ослушаться приказа. Проводив взглядом начальника Кокурии до машины, Кишо направляется в административный центр. Ему нужна определенная камера для допроса, которая не просматривается камерами видеонаблюдения. Минимум информации для общественности. Служащие тюрьмы безоговорочно подчиняются и с радостью исполняют его приказ. Мужчина садится в кресло и ждет, когда за другую сторону пуленепробиваемого стекла приведут нужного ему заключенного.

*** ***

То, что сражение с Аримой-саном ничем хорошим не кончится, Канеки понял сразу. Они не были знакомы, но он узнал его как только увидел. Его вообще нельзя ни с кем спутать. Словно нерешенный паззл, раскладывающийся сам, без всяких разъяснений и имен. Как только он увидел эту фигуру, к нему пришло понимание, с кем именно он столкнулся. Это был сам Бог смерти. Почему красота ассоциировалась у него скорее со смертью, чем с жизнью? Странно, но Кен подумал, что Арима прекрасен... Больше чем гнев или ненависть, Канеки овладело отчаяние, ведь он прекрасно понимал, что будет следующим. Стоя среди множества трупов гулей, парень изо всех сил пытался выжить. Неизвестно, какие чувства пробудило в Ариме его яростное сопротивление, но тот не стал его добивать. Кен помнил ту ужасную боль, с которой куинке «Бога смерти» пронзил его мозг. Помнил улыбку мужчины в последний момент. Дальше была тьма. Очнулся он уже в Кокурии в камере SS уровня. Казалось, будто само время и жизнь здесь остановились. Невозможно было различить день и ночь, потому что освещение в камере никогда не выключалось. Сама же комната была обита войлоком до потолка, кроме небольшого участка, где располагался железный унитаз. Во всех четырех углах были установлены камеры слежения. Кровати или хотя бы железных нар не было, приходилось спать прямо на полу. При любом «нежелательном» действии выпускался RC-газ, ослабляющий организм гуля. Кормили в тюрьме очень редко и далеко не самым лучшим сырьем. Полусгнившими останками больных людей или тухлым мясом гулей. Первое время Кен пытался разобраться в датах или хотя бы в часах, в погоде. Хоть в чем-нибудь, что бы удерживало его в сознании. Но вскоре вынужден был это оставить. Он не мог ни спать, ни есть. Безумие витало в воздухе, и ему ничего не оставалось, кроме как считать удары собственного сердца. Оно билось тихо и неровно из-за обезвоживания и истощения. Губы потрескались, кожа начала шелушиться, глаза болели. Удивительно уже то, что ему удалось выжить после ранений, нанесенных Аримой-саном. Тем более, в таких, мягко говоря, суровых условиях. Кен не знал, сколько прошло времени. Он даже не помнил, чем занимался: спал или был без сознания, когда из оцепенения его вырвал громкий голос, раздавшийся из динамика в камере. Он приказывал встать и поднять руки вверх. Через минут пятнадцать настойчивых криков и приказов, Канеки смог-таки более-менее твердо встать на ноги. В камеру тут же ворвались двое мужчин с автоматами, заряженными по их словам специальными пулями из RC-стали, они что-то говорили и поясняли, что побег невозможен. Дальше были длинные коридоры. Кен, даже на грани обморока, сосредоточенно озирался по сторонам, пытаясь запомнить как можно больше всего. Все, что угодно, лишь бы удержать сознание на плаву и не сойти с ума. Его подгоняли дулом автомата. После довольно длительной, для Канеки, ходьбы, его толкнули внутрь какой-то темной комнаты. Впереди, в конце темного узкого коридора виднелся яркий свет. Мужчина, закрывающий за ним крепкую железную дверь, приказал идти прямо. Пошатываясь из стороны в сторону, опираясь о стену, парень медленными шагами продвигался вперед, пока перед ним не показался стул и стеклянная перегородка посреди, как оказалось, довольно большой комнаты. Стул стоял возле столешницы, которая простиралась от одного конца перегородки до другого и служила своеобразным столом. За стеклом, наверняка очень крепким, кто-то сидел. И только подойдя ближе, полугуль смог разглядеть кто. У парня перехватило дыхание. Яркий белый свет выбелил и без того белые волосы, отражался в линзах очков. Белая рубашка идеально сидела, а серый галстук из гладкой на вид ткани красиво оттенял глаза. Поза мужчины при идеальной осанке была расслабленной и величественной. Как всегда идеален во всем, перед Канеки сидел сам «Бог Смерти CCG». Совершенно спокойное лицо, ни капли не проницаемый взгляд. — Здравствуй, Канеки Кен. Парень удивленно замер рядом со стулом. — Не стой там, присаживайся. Пара движений, и Кен уселся на жесткий, неудобный стул. Арима-сан продолжал пристально за ним следить. В молчании они провели минут пять. Образ мужчины расплывался перед юношей, и тот стал усиленно моргать и тереть глаза. — Ты неважно выглядишь, заключение в Кокурии настолько тяжело? Сдавшись, парень уперся лбом в прохладную столешницу и прикрыл глаза. — Скажи, Канеки-кун, ты можешь сейчас здраво мыслить? — А похоже на то? — обессиленно просипел Кен. — Не очень. Но мне нужно, чтобы ты был в здравом уме и твердой памяти, так что, будь добр, соберись. — Мхм... Арима-сан, что вам нужно? Ответа Кен не услышал. Расфокусированный взгляд, несобранность движений, сиплый голос на грани шепота, все это красноречиво говорило о состоянии юноши. Следователь напротив ненадолго замолчал. — Канеки-кун, хочешь кофе? — А? — парень удивленно поднял взгляд. Мужчина спокойно смотрел ему в глаза. — В смысле? — В прямом. Кофе будешь? — голос оставался ровным. — Хах...ха-ха-ха, — Канеки нервно рассмеялся. — Отличная шутка, Арима-сан. — Нет, я серьезен. Прямой взгляд в глаза парня говорил сам за себя, похоже, мужчина действительно не шутил. — Разве такое возможно? Арима молчал. — Да, хочу. — Ясно, — взгляд следователя устремился к двери позади него. — Китазава-сан. Дверь тут же распахнулась, и в комнату вошел улыбающийся мужчина лет двадцати семи. — Китазава-сан, сделайте нам кофе без сахара, пожалуйста. — Э-э-э?! Что? Извините, Арима-сан, что?! — улыбка визитера сменилась гримасой удивления. — Кофе сделайте, пожалуйста, — выражение лица следователя не проявляло никаких эмоций. — И не забудьте, что сахар класть не нужно. — Арима-сан, вы хотите,чтобы я и ему, — мужчина с отвращением поглядел на Канеки, — принес кофе?! — Разумеется. — Арима-сан, у начальника Кокурии сегодня выходной, я... я не могу делать нечто подобное без его ведома. — Следователь 2-го класса Китазава, это приказ следователя особого класса, — очки сверкнули на свету; взгляд «Бога Смерти» говорил сам за себя. Мужчина напротив боязливо вздрогнул. — Есть, следователь особого класса! Я сейчас же все подготовлю, — дверь громко захлопнулась, и Китазава унесся прочь. Минут через десять молчание в комнате допросов нарушил звук открывающейся железной двери. Бледный и недовольный Китазава поставил чашку с кофе и блюдце перед Кеном, одарив полугуля вглядом, полным отвращения, и так же стремительно вышел. Когда свой кофе получил и Арима, они вновь остались наедине. Напиток обжигал горло и пересохшие губы Канеки. Желудок проснулся и радостно заурчал, впервые получив нечто свежее за довольно большой промежуток времени. Парень блаженно прикрыл глаза, кофе теплом разливался по телу. Кена даже не смущали внимательные глаза напротив. — Лучше? — спросил мужчина, когда чашка юноши опустела. — Кхм-кхм, Арима-сан, чего вы хотели? — Узнать твои дальнейшие планы на жизнь. Чем собираешься заняться, Канеки-кун? — А чем можно заниматься, сидя в тюрьме для гулей? — по-доброму усмехнулся Кен, хотя в голосе проскочила ироническая нотка. — Ты действительно собираешься сидеть здесь всю оставшуюся жизнь? — А у меня есть выбор? — У людей всегда есть выбор. Просто... зачастую им не нравятся варианты. — Арима-сан, скажите правду, чего вы от меня хотите? Я не сдам вам своих друзей, вы ведь это знаете. — Я об этом и не говорил. Диалог снова сменился тишиной. Мужчина спокойно допил свой кофе. — Канеки-кун, я хочу предложить тебе сделку. — Сделку? — Кен удивленно склонил голову к левому плечу. — Да. Если будешь выполнять все ее условия, сможешь вернуться к нормальной повседневной жизни. Ты ведь наверняка снова хочешь ходить в университет Камии, читать книги и видеться со своим другом. Хидэёши Нагачика, если я правильно помню? Канеки замер. Вернуться к прежней жизни и покинуть Кокурию — то, о чем ему можно было даже не мечтать. После всего произошедшего, такой поворот событий был сродни преступлению. Но за преступлением всегда следует наказание. И парень не сомневался, что плата за такую возможность будет очень высока. — Арима-сан, я уже говорил, но, пожалуй, повторю, я не сдам CCG своих знакомых, — предостерегающе произнес Кен, настороженно смотря на собеседника. — Я об этом не просил, Канеки-кун. Двое: молодой мужчина и замученный парень, пристально смотрят друг на друга. Взгляд Аримы — не читаем. Взгляд полугуля — недоверчив. — Что вы задумали? Я не буду ничего делать во вред своим друзьям. Чего вы хотите от меня добиться? — Я просто хочу заключить с тобой сделку. В ней будут четко оговорены все условия, твои и мои. Это взаимовыгодное сотрудничество. — То есть я могу о чем-нибудь вас попросить? — Ты можешь внести свои предложения, и мы их обсудим. Парень снова замолчал. Он разглядывал лампочки на потолке, водил глазами по столешнице, облизывал сухие потрескавшиеся губы. — Предположим, — чисто гипотетически, — что я соглашусь. Тогда я смогу выйти отсюда, ходить в университет, общаться с Хидэ и мне не придется ради этого предавать своих друзей-гулей? Мужчина сделал жест рукой в знак согласия. Кен прищурился. А после легко и устало рассмеялся. — Давайте будем откровенны, Арима-сан. Я получеловек-полугуль, ценный экземпляр для исследований. Мой ранг, как гуля SS. И, прожив столько времени бок о бок с ними, я являюсь ценным источником информации. Что я должен сделать такого ужасного, чтобы все мои выгодные для CCG качества были оставлены без должного использования? Назовите мне «свои условия». Чего от меня хочет CCG? Следователь внимательно посмотрел на собеседника. Время огласить его условия пришло. — Сделка, которую я предлагаю, лишь косвенно включает в себя интересы Управления по Борьбе с Гулями. Я преследую свои цели, — он сделал небольшую паузу. — Да, ты сможешь выйти отсюда, но вынужден будешь жить со мной в моей квартире, под присмотром. Ты сможешь ходить в университет, но как бонус, будешь иногда помогать CCG в свободное от учебы время. Общение с другом тебе также будет позволено, однако, я подчеркну, только с ним и другими людьми. Ты не должен приближаться к гулям, если это не касается работы в Управлении. Любое общение с ними будет расцениваться, как попытка дезертирства. В таком случае и тебя, и их ожидает казнь. Мужчина ненадолго замолчал, но Кен прекрасно понимал, что самое главное его ждет впереди. Ведь все озвученное, без ложки дегтя, было бы чистой воды благотворительностью. А в благородстве Управления по Борьбе с Гулями Канеки сильно сомневался. — И самое важное — в качестве оплаты за все эти привилегии, ты станешь моим сожителем. От замешательства Кен забыл, как дышать, а если бы в этот момент пил кофе, наверняка бы поперхнулся. Он непонимающе посмотрел на собеседника. — Хах, что, простите?! Следователь напротив молчал. Полугуль нервно рассмеялся. — Э-э-эм-м, Арима-сан, я вас не совсем понял. В каком смысле «станешь сожителем»? — парень начал чесать указательным пальцем скулу. — В прямом, — спокойно ответил Арима. Казалось, его эта ситуация нисколько не волновала. Канеки даже стал думать, что неверно его понял. — Возможно, мы неправильно друг друга поняли... — начал было он, но был перебит: — Нет, ты все понял верно. Ты станешь моим сожителем в полном смысле этого слова, который включает и половые отношения. У Кена покраснели даже уши. Он все никак не мог понять, как Арима-сан смог сказать все это с таким спокойным и равнодушным видом, будто их разговор был о погоде. Парню было нечем дышать, сильный шок не позволял расслабиться. Его била дрожь, к горлу подкатывал приступ истерического смеха. Он, как мог, пытался сохранить спокойное выражение лица. Чувствуя, что находится на грани провала, он попросил: — Извините, могу я отойти на минуту? Арима дал согласие и парень буквально вылетел в темный коридор. Поскольку говорить им приходилось в микрофон, а комната и коридор были довольно большими, Кен сделал вывод, что его не услышат. Обессиленный организм оказался не готов к таким новостям и юноша разразился громким истерическим смехом. Он зажался в угол в самом конце коридора и все никак не мог остановиться. Через минут десять, когда приступ стих, полугуль смог отдышаться, чувствуя, как горит лицо. Обмахивая себя руками, он принялся ходить взад-вперед, пытаясь успокоиться. Судя по всему, Арима-сан действительно не шутил. Вообще, в том, чтобы с кем-то «сожительствовать», не было ничего плохого. Но о сожительстве с мужчиной мозг Канеки не хотел даже думать. Шло время, а Кен никак не мог собраться с мыслями. Боясь показаться невежливым, пусть даже в такой абсурдной ситуации, он решил поскорее вернуться. Арима Кишо все еще сидел на своем месте, спокойный, будто слепленный изо льда. — Кхм-кхм, прошу прощения, Арима-сан, — заключенный неловко присел на свое место, — я немного удивился. Можно спросить, неужели у вас нетрадиционная сексуальная ориентация? — Нет, — все тем же спокойным тоном отвечает следователь, — я асексуален, и не нуждаюсь в половых сношениях. — Тогда зачем вам я?! — чуть ли не вскричал парень. — У меня на это свои причины. — Даже если и так, то... к тому же, не думаю, что вам позволят выпустить опасного гуля на свободу только лишь из прихоти. — Ну, формально, ты уже принадлежишь мне, — мужчина поднял вверх папку, лежавшую на столе. Которую, из-за стрессового состояния, Кен, видимо, не заметил. — В смысле?! — Канеки непонимающе уставился на документы. Мужчина раскрыл бумаги и приложил к стеклу. — Вот, можешь ознакомиться. В отчете было полное досье на Канеки Кена, по прозвищу «Сколопендра». Имелась даже фотография из студенческого билета с еще черными волосами. Его ранг, информация о родственниках. Что-то говорилось о том, что он жертва экспериментов Кано-сенсея. Внизу листа было черным по белому написано, что он пойман следователем особого класса Аримой Кишо, который получил теперь на него право собственности. В бумагах было несколько печатей и подписи, одна из которых принадлежала мужчине за стеклом. И говорила о том, что он это право собственности принял. — Я думал, Тоётоми Хидэёси запретил рабство в Японии, — чуть нервно усмехнулся Кен. — Теперь я смело могу пожаловаться на свою судьбу в ООН. — Я не думаю, что ООН рассматривает дела гулей, — Арима оценил юмор Канеки. — Ну, я ведь не совсем гуль. Парень чуть улыбнулся, мужчина благосклонно прикрыл глаза. — Кстати, раз мы разговорились. Арима-сан, не подскажете мне, какой сейчас день, месяц и год. О, и время, конечно. Я буду очень признателен. Собеседник как-то отрешенно посмотрел на юношу. — Твое чувство времени настолько притупилось? Канеки виновато улыбнулся. — В Кокурии стены обиты RC-сталью, у них хорошая шумоизоляция. Свет в камере всегда постоянен, поэтому понять, ночь сейчас или день невозможно. Знаете, мне кажется, что даже, если землетрясение уничтожит Токио, здесь об этом никто не узнает. — Сегодня 14 декабря 2015 года, — и продолжил, опустив взгляд на часы, — 12 часов 43 минуты. — ...спасибо. Настроение Канеки, отошедшего от шока, поднялось, и он заулыбался. Приятное молчание прервал звонок телефона. Арима извинился и поднял трубку. Кен внимательно наблюдал за ним во время разговора. Эмоции и мысли «Бога Смерти» выражались прищуром глаз. Но парень так и не смог разобраться в них. Разговаривал следователь холодно и односложными фразами, и лишь под конец позволил себе небольшие высказывания, сказав напоследок, что скоро будет на месте. — Мне нужно идти. Подумай над моим предложением, Канеки Кен. Я вернусь за ответом, когда появится свободное время. Постарайся здесь не умереть. До свидания. — До свидания, Арима-сан.