Двойная жизнь

Студенты вернулись через три часа, сияющие и уверенные в успешном завершении задания. - Давайте хвалитесь, - поощрил их Хаус. – Докладывать будет Русалочка. - Пациент двадцати пяти лет, Роджер Дэвис, - сказала рыжеволосая девушка. - Его имя, - оборвал едва начавшуюся речь Хаус, - имеет значение только в том случае, если вы нашли у него болезнь, ранее не известную науке и желаете назвать в его честь. Право доклада переходит к Золушке. - У пациента закрытый перелом левой руки, - сказала блондинка. – Он упал со стула, когда полез за подарком для своей девушки, который спрятал за коробками на шкафу. У его девушки… - Я знаю, что благодаря влюбленным идиотам у врачей никогда не будет ни одной свободной минуты, - прокомментировал очередную неудачную часть доклада Хаус. – Сколько прибыли ежегодно приносят одни только венерические болячки, цепляемые по глупости! Я просил вас найти необъяснимый симптом, а не объяснять то, что объяснений не требует. Рука сломана, хирург исправит, она срастется. Нам здесь даже делать нечего, не то что диагностировать. Аладдин, расскажи покороче, что интересного в этом пациенте? - Пока мы осматривали его руку, - вступил в разговор парень, - чтобы определить, вывих это или перелом, у пациента случился анафилактический шок. - За минуту до этого я спросила, есть ли у него какая-нибудь аллергия, - сообщила Золушка, - и он сказал, что нет. - Ты спросила, есть ли у него аллергия на лекарственные препараты, - сделала уточнение Русалочка. Хаус задумчиво потер переносицу и превратился в самого внимательного слушателя. - Когда произошел анафилактический шок, - продолжал Аладдин, - Золушка вколола ему преднизол, после чего пациент пришел в себя и сказал, что у него вообще нет никакой аллергии. - А кто диагностировал анафилактический шок? – поинтересовался Хаус. - Я, - с гордостью ответила Золушка. – Собираюсь стать аллергологом, поэтому знаю, как выглядит анафилаксия и чем ее лечить. - И необъяснимым вы трое находите то, что есть анафилаксия, но якобы нет аллергии, - констатировал Хаус. - В его карте есть запись о том, что в детстве его проверяли на всевозможные виды аллергенов, но реакции на них не было, - сказала Русалочка. - На все виды аллергенов проверить невозможно в принципе, - возразил Хаус. - Пациент сказал, что аллергии нет не только у него, но и у всех его родственников вплоть до четвертого колена, - добавила сведений Золушка. - А еще он сказал, - дополнил информацию Аладдин, - что его мать развелась с его отцом, когда ему было два года. И об отце и родственниках отца ему ничего неизвестно, следовательно, невозможно утверждать, что у него нет аллергии. - Насколько тяжелым был шок? – спросил Хаус. - Мгновенная потеря сознания, - ответила Золушка, - остановка сердца и дыхания. Какой бы аллерген ни вызывал подобные тяжелые последствия, очевидно, что чувствительность пациента к нему очень высока. - Что же вы сразу не сказали, что вам пришлось заниматься реанимацией пациента, поступившего со сломанной рукой? – возмутился Хаус. - Вы просили покороче, - напомнил Аладдин. – Так что, мы будем заниматься этим случаем или нужно идти искать что-то другое, труднее объяснимое? - Здесь практически нечего объяснять, - сказал Хаус. – Аллергия есть, унаследована, вероятнее всего, от отца. Вопрос лишь в том, на что аллергия и почему она до сих пор не обнаружена. Займемся этим, чтобы влюбленный болван не умер от следующего анафилактического шока, когда он произойдет вдали от больницы. - Ну, до сих пор он же не умер, - беспечно заметила Русалочка. - Если не нравится это дело, иди ищи другое, - потребовал Хаус. – Только учти, за каждый новый поиск оценка снижается на один балл. Сейчас у вас у всех есть шанс заработать по четверке. Нужна тройка или неуд – вперед, никого не держу. - А пятерки вы не ставите принципиально или плохо то, что мы нашли недостаточно интересный случай? – спросил Аладдин. - Принципиально. А случай мне нравится. На море шторм, но ветра нет. И наша задача – найти, где притаился ветер. Постойте, вы сказали, что на всевозможные аллергены его проверяли в детстве? То есть давно? - Да, - подтвердила Золушка. – У пациента очень хорошее здоровье, и до сегодняшнего дня он был в больнице только однажды – в детстве из-за сильного гриппа. Тогда с ним тоже случился сильный анафилактический шок прямо в приемном покое. - Вкололи преднизол, сделали аллергопробы, результата нет, - завершил экскурс в историю болезни Хаус. Он помолчал, ненадолго уставившись на пластиковый бэйджик Русалочки. Трое студентов, внимательно глядя на него, видели, как в холодных голубых глазах появляется азартный блеск, а подвижная мимика ясно заявляет о внезапно совершенном открытии. - Вы все трое стояли рядом с ним, когда он упал под натиском анафилаксии? – задал уточняющий вопрос Хаус, возвращаясь к беседе после короткого путешествия в заоблачные выси. - Да, но мы ничем не вредили ему, - ответила Золушка. - Всё ясно, - сказал Хаус. – Итак, что вы собираетесь предпринять, чтобы выяснить, от чего у влюбленного болвана столь бурная реакция, способная привести к смерти? - Нужно сделать аллергопробы, - предложила Русалочка. - Минус один балл за идею зря потратить время. Студенты испуганно переглянулись. - Но за прошедшие годы у него могла развиться аллергия к чему-то, к чему ее не было в детстве, - возразила Золушка. - Проверку «на всякий случай» проведете с согласия пациента после того, как решите задачу, - заявил Хаус. – В настоящий момент у вас есть все данные для решения. Аллергопробу для подтверждения разрешу сделать, когда услышу верную версию. - Если вы знаете ответ, вы не имеете права его скрывать, - возмущенно проговорил Аладдин. – Ваше молчание может навредить пациенту. - Пока наш Роджер на преднизоле, ему ничто не грозит, - возразил Хаус. – Вот что, дети, идемте на первый этаж, я собираюсь посадить вас под замок, чтобы вы не могли ни к пациенту подойти, ни спросить совета у других врачей. - Мы можем и здесь побыть, и никуда не пойдем, пока не решим задачу, - сказала Русалочка. - Идем, идем, - поддерживая больную ногу рукой и поднимаясь с кресла, повторил Хаус. – Тюремная камера со всеми удобствами, вам понравится. Хаус вышел из своего кабинета. Студенты с видом приговоренных к смертной казни поплелись за ним. Проходя мимо сестринского поста, Хаус велел своим сопровождающим остановиться. Сам прошел вперед, поближе к дверям приемной главврача, чтобы посмотреть, на месте ли Кадди. Лизы в кабинете не было, ассистент в приемной увлеченно перебирал бумажки. Удовлетворенный результатами разведки, Хаус обернулся в сторону студентов и сделал приглашающий жест рукой. Студенты подошли к нему, и вся команда во главе с Хаусом проследовала в приемную руководителя больницы. - Туда нельзя! - вскочив со стула, воскликнул ассистент главврача, когда Хаус уже открыл незапертую дверь кабинета и одной ногой стоял на пороге. - Не волнуйся, - успокоил Хаус ассистента, - если мамочка рассердится, без подарка к Рождеству останусь только я. И все студенты вслед за Хаусом прошли внутрь кабинета Кадди. Подойдя к столу, Хаус первым делом выдернул провод из телефонного аппарата, потом проверил, включен ли компьютер. Хранитель экрана запросил пароль, Хаус довольно улыбнулся. Едва ли студенты сообразят, что пароль к системе и на все действия внутри нее у Кадди один: «ночное солнце Хауса», печатать без пробелов. - Теперь отдайте ваши сотовые телефоны, - потребовал Хаус от студентов. – Для чистоты эксперимента у вас не должно быть возможности поговорить даже с вашими матерями. – Студенты покорно выложили телефоны на стол. Хаус позвал из приемной ассистента и, показав тростью на стационарный телефон и мобильники, потребовал: - Спрячь это в своем столе. Я вернусь через два часа, эти трое по-прежнему должны быть здесь. Тогда вернешь им телефоны, а доктору Кадди можешь не возвращать, пока не спросит. Ассистент забрал все четыре телефона и ушел, мельком бросив на Хауса неодобрительный взгляд. - А если мы не решим задачу за два часа? – спросила Русалочка. - Неуд за практическое занятие и необходимость подумать о другой профессии, - ответил Хаус. – Часто бывает так, что у врача нет двух часов на размышления, пациент умирает намного быстрее. Даже если вы аллерголог, - Хаус с ухмылкой поглядел на Золушку, - вы все равно можете столкнуться с этим. Купируете аллергию преднизолом, а пациент начинает умирать от чего-то другого. Поэтому сейчас вы будете делать то, что не сделали врачи вашего пациента много лет назад. Вы будете думать. С этими словами Хаус вышел из кабинета и под пристальным осуждающим взглядом молодого ассистента запер дверь на ключ. Теперь следовало узнать, чем занята хозяйка кабинета. - Где доктор Кадди? – спросил Хаус у медсестры на посту. – Мне нужна срочная консультация. - Около часа назад ее вызвали на консультацию в гинекологическое отделение, - ответила медсестра. – Могу сбросить ей сообщение на пейджер. - Да, сбросьте, я буду в третьей смотровой. В третьей смотровой ждал пациент с непрекращающейся икотой, которая донимала второй день подряд. - Вы пробовали посмотреть фильм «Техасская резня бензопилой»? – спросил Хаус. - Нет, - икая, сказал мужчина около сорока пяти лет. - Возьмите в прокате и посмотрите. Такой ужас! – Хаус сделал насмерть испуганный вид. - Если не поможет, приходите завтра, спросите доктора Кэмерон. Она лучший местный укротитель икоты. Пациент ушел, Хаус плотно закрыл все жалюзи и устроился в смотровом кресле. Самое время для предобеденного отдыха, решил он. Кадди пришла минут через десять, когда Хаус действительно начал засыпать. - Хаус! – позвала его Кадди, подходя к креслу и подождав, когда небесная синева в его глазах распахнется перед ней во всю ширь. – У нас аврал! Произошла драка на политическом митинге, пострадавших везут сюда. Поэтому тебе тоже нужно идти в отделение скорой помощи. - Если ты тоже пойдешь туда и будешь накладывать швы на порезы и ссадины бок о бок со мной. - У меня важная встреча через пятнадцать минут. Зачем ты вызвал меня? Не затем же, чтобы я тебя разбудила? - Нужно обсудить кое-что, - ответил Хаус, перемещаясь в сидячее положение и плотоядным раздевающим взглядом рассматривая Кадди. – Но можем заодно поцеловаться. - Ты опять забыл, где мы находимся. - Нет, я помню, но у нас не было договоренности, что на работе нам нельзя даже наедине разговаривать о поцелуях. - Так что ты хотел обсудить со мной? – улыбнувшись, спросила Кадди. - Я запер своих студентов в твоем кабинете, и в ближайшие два часа тебе туда нельзя. - У тебя очередной приступ игромании? - Всё серьезно. Им необходимо подумать над медицинской проблемой. - А в твоем кабинете они не могут думать? - Там не та атмосфера. Воздух буквально наэлектризован моими гениальными идеями, и простые смертные не могут сосредоточиться. - Хаус, - ослепительно улыбаясь, произнесла Кадди, - вообще-то гениальность столь высокого уровня, о которой ты говоришь, должна вдохновлять и в считанные секунды приводить к озарению. Но ладно, я проведу встречу в твоем кабинете. А ты иди в скорую. И еще… - Мы все-таки поцелуемся? – вставая на ноги и оказываясь стоящим почти вплотную к Кадди, мечтательно спросил Хаус. - Я давно знаю, что у тебя есть дубликат ключа от моего кабинета, - отступая от Хауса на шаг, сказала Кадди. – Но не мог бы ты пользоваться им хотя бы не каждый день? - А ты не пробовала просто сменить замок? - Хаус, это же трата времени и денег, - усмехнувшись, ответила Кадди. – Я сменю замок, ты сделаешь новый дубликат ключа. Так что давай договоримся – если нужен мой кабинет запереть кого-нибудь, телевизор посмотреть, в стрелялки поиграть, можешь пользоваться раз в неделю не более часа. - Два раза по два часа, - выдвинул свое условие Хаус. - Один раз полтора часа, - согласилась Кадди. - О`кей, - сказал Хаус, выходя следом за ней из смотровой. – Теперь мой пациент точно не умрет от загадочных проблем с эндокринной системой! – крикнул Хаус на весь приемный покой в оправдание длительной беседы с Кадди. Два часа спустя Хаус и Кадди подошли к дверям кабинета главврача, Кадди открыла дверь своим ключом. - Доктор Кадди, - сказал начальнице ее ассистент, - я пытался запретить… - Я сама разрешила, - ответила Кадди, - так было нужно для лучшего усвоения урока. - Есть версия? – спросил Хаус, входя в кабинет. Студенты переглянулись, кивнули, но говорить никто не решился. - Не надо делать тайну из того, что перестало ею быть, - заявил Хаус. – Давайте, не важно кто скажет. У всех были одинаковые условия, решение наверняка было общим. - И у всех будут четверки? – уточнила Золушка. - Именно, - кивнул Хаус. – Говорите же, пока наш пациент не выписался из хирургии. - Аллергия на отбеливатель для наших белых халатов, - сказала Русалочка. - А поскольку раньше, во времена детства Роджера применяли другие отбеливатели, то у него аллергия на все отбеливающие средства, - дополнила ответ коллеги Золушка. - Так что вне стен больницы ему ничего не грозит, особенно с учетом того, что сам он белый цвет по неизвестной причине не любит и работает в автомастерской, - завершил рассказ Аладдин. - Я всегда говорил, что белый халат опасен для здоровья пациентов, - торжествующим тоном подвел итог окончательному диагнозу Хаус, обращаясь к Кадди. - Это один случай на миллион, если не на миллиард, - покоряюще улыбнувшись, заметила Кадди. - Если у него будет хотя бы двое детей, велика вероятность, что будет уже три случая на миллион, - возразил Хаус. – Но, конечно, это уже не наша забота. Идите, делайте аллергическую пробу для подтверждения, - обратился он к студентам. – Умеете? - Я умею, - улыбнулась Золушка. – Могу научить остальных. И студенты ушли, лишь ненадолго задержавшись возле стола ассистента доктора Кадди, чтобы забрать свои телефоны. - Почему четверки? – спросила Кадди Хауса. – По-моему, они отлично справились. - Я им сказал, что пятерок не ставлю принципиально. Хотя да, они молодцы. Но они все же пока не врачи, и первой их подлинной пятеркой должен стать диплом врача. Диагностический тест подтвердил аллергию, Роджер Дэвис получил рекомендацию принимать преднизол предварительно всякий раз, когда ему потребуется врачебная помощь.