Все любят Апокалипсис

— Так можно или нет? Я уже полчаса прошу папу отпустить меня к Полли в гости. Но он неумолим. — Ещё раз объясни поставленную проблему, — потребовал он, посмотрев на меня поверх своих очков, что он делает обычно, находясь в глубокой задумчивости или просто недоумении. Я же начала пояснять ему заранее придуманную и отрепетированную ситуацию (врать — очень плохо): — В конце прошлого года я ходила к Полли домой и забыла у неё тетрадь с конспектам по физике. Мне нужно её забрать, потому что… потому что у меня конкурс по решению задач, а я формулы не помню. — Милая, — сказал равнодушно отец, вновь спрятав своё лицо за газетой. — Мы завтра едем в центр города, чтобы подобрать тебе форму. А тетрадку пусть Полли сама занесёт. — Но папа! Это Моя тетрадь, а значит, МНЕ нужно решать, что с ней делать! — Весьма весомый аргумент, — пробубнил папа. — Так можно? — в голосе можно было распознать еле заметные нотки надежды. — Если только на полчаса. Полли ведь недалеко живёт.       Я в душе выругалась, и снова завязался спор. Но меня выручила мама, которая пришла с работы через двадцать минут долгих дебатов. Она сказала, что пусть я лучше пообщаюсь с подругой, а форму мне закажут через интернет, потому что «цены в центре раза в полтора выросли, а качество одежды во столько же раз ухудшилось». Но больше всего мне запомнилась мамина фраза: «Ладно, Том, пусть нагуляется за последнюю недельку, потому что этот год мы не будем отходить от учебников, верно?» Мне пришлось кивнуть. Наконец-то! Отпустили! Только вот осталась неделя… Неделя до школы. Да, действительно нужно отдохнуть.

***

      И снова ранее утро. Как только меня разбудил громкий и раздражающий меня уже десять лет будильник, который в дальнейшем валялся на полу, я схватила телефон и набрала номер Полли. — Да, я иду. Да, всё круто. Да, я помню. Да, сможем. Да, возьму. Да…       После короткого разговора с Полли я открыла гардероб. Да, мама была права, что здесь нужно немножечко разобраться. Долгий процесс поиска удобной футболки отнял у меня пятнадцать минут времени. Но квартиру я покинула с торжествующим видом.       Около магазина мороженого я встретилась с Полли. На этот раз она выглядела гораздо лучше. Без косметики, облегающей майки и шпилек Полли казалась такой милой и беззаботной девушкой. Мы поболтали, купили мороженого на двоих, а потом сели на ближайший автобус и поехали по заполненной толпами людей улице. Знаете, в нашем городе очень много туристов. Все они ходят большими группами, заглядывая в каждую витрину и фотографируясь со всем, что движется. Но если подумать, то Лос-Анджелес — обычный мегаполис, и его коренные жители смотрят на него, как англичане смотрят на Лондон, а русские — на Москву. Мы ехали довольно долго, смотря в чистейшее окошко, за стеклом которого проносились различные вывески и яркие объявления. С каждой секундой город словно уменьшался и менялся. Вот уже и нет небоскрёбов, пропали яркие вывески, почти что пустые улице. Тишина. На каждой остановке в автобусе становилось просторнее, люди медленно «выплывали» из салона, устало и разочарованно поглядывая на наручные часы. Вот мы и остались одни. Внезапно автобус остановился, и водитель громогласно объявил, что разворачивается, а мы заплатили только за поездку «туда». Проще говоря, он намёком попросил нас выйти из автобуса. Полли потянула меня за руку.       Мы шли довольно долго вдоль дороги, разговаривая об элементарных вещах — погоде, моде, уроках и фильмах. Изредка по дороге проносились машины, и ветер просто отбрасывал нас в сторону. С обеих сторон — лес, который немного пугал и заставлял рисовать в воображении странные образы. Полли резко свернула на какую-то тропинку, которая тянулась зигзагом, видимо, через весь лес. — Ты чего? — вскрикнула я, остановившись. — Я не пойду в эту глушь! Полли повернулась и засмеялась в голос: — Да брось ты! Между прочим, по этой тропинке ходил сам Джонни Депп. Не помню, в каком именно фильме, но точно ходил. Откуда она узнала, что мой любимый актёр — Джонни Депп? Всё это очень странно, ведь я точно ей об этом не говорила. — А далеко этот монастырь от дороги? — спросила я, догоняя Полли. — Нет, всего пятнадцать минут ходьбы.       Эти пятнадцать минут ходьбы были для меня настоящей пыткой. Внутри меня боролось две стороны — одна хотела увидеть и постоять на том месте, где стоял мой кумир, а вторая требовала, чтобы я немедленно развернулась и потопала обратно. Конечно, первая вырвала инициативу у второй, засмеявшись и унизив её, как только можно. Но добило проигравшую удивление, которое вызвал у меня пейзаж монастыря. Это была развалившаяся и заросшая зеленью стена. Конечно, мы туда пробрались, а там уже зашли в какую-то церковь. Полли встала около загнившей лавочки и сказала: — Вот тут снималась сцена из твоего любимого фильма.       Я так и ахнула. Сделав селфи (Господи, придёт же в голову такое!) с прогнившей лавочкой, я быстренько разослала её во все социальные сети с комментарием: «Чувствую себя богиней». — Отлично, — сказала я, читая нахлынувшие комментарии. — Теперь можно возвращаться домой. Но Полли опять засмеялась, прикрывая рот рукой. — А ещё тут снимали одну из серий «Необычайного», помнишь?       Если честно, то я поверила ей на слово, но как-то… Как-то стало не по себе. По всем законам фильмов ужасов сейчас должен был начаться хаос, который заставил бы нас бежать вперёд, не оглядываясь назад. Но всё было тихо. — Смотри, а это что? Полли подошла к алтарю и что-то пробубнила себе под нос. — Тут какие-то бумажки!       Я подошла ближе, чтобы внимательно рассмотреть. Около алтаря, который был полностью разрушен, повсюду валялись мятые, старые, почти жёлтые бумажки. Я взяла одну из них. — Это латынь? — вскрикнула радостно Полли. — Видимо, — ответила я разочарованным голосом. — А вот на английском!       Полли протянула мне одну из кучи бумажек, которые успела собрать с пола. Я посмотрела на неё очень недобрым взглядом и взяла этот злосчастный листок бумаги. Прочитав вслух абсолютно несвязные друг между другом слова, я скомкала его и бросила куда-то в сторону. — Фигня какая-то… — усмехнулась я и тут же умолкла. Полли смотрела на меня бешеным взглядом. Её состояние ввело меня в ступор, и я тоже уставилась на неё. — Молодец, — сказала она загадочным голосом, в котором прозвучали нотки издёвки. — Что, прости? — спросила я. Внезапно Полли быстро заморгала, осмотрелась и вопросительно уставилась на меня. — Эм… Ну… Как его… Круто. Прям, как в «Необычайном»…       Я сделала на своём лице жалкое подобие улыбки и вновь посмотрела на алтарь. Что-то мне стало жутко не по себе. Внезапно… Прямо сквозь стены начала сочиться кровь. Да-да, самая настоящая. Алая, густая, она со временем продолжала стекать по алтарю, а потом по полу. Внезапно я услышала страшный грохот, от которого, казалось, оглохла на время. «Бежим отсюда», — проорала я, схватила Полли за плечо, и мы выбежали из церкви. Изнутри церкви доносился страшный звук, от которого уши сворачивались в трубочки.       Мы бежали так быстро, как могли. Под ногами была ровная тропа, на которой просто не обо что спотыкаться (это плюс), но сзади надвигалась что-то большое и громкое (это, конечно, очень большой минус). Выбежали на дорогу и чуть не попали под машину. Увидев приближающееся такси, я просто бросилась под машину, чтобы водитель её остановил. Ещё б миллиметр, и… Но мы думаем о хорошем, верно? Очень трудно думать оптимистично, когда буквально четверть часа назад ты видел ТАКИЕ вещи. Благо, таксист согласился отвезти нас до города, потому что наши бешеные лица напугали его. Когда машина тронулась, то почти каждую секунду я говорила «Быстрее!» Нервы, не подведите!       Вот я стою около подъезда своего дома. Дрожу, боюсь даже что-то сказать. Полли в таком же состоянии. Но эта зловещая тишина между нами ещё больше нагнетала обстановку, поэтому я решила нарушить молчание: — Как думаешь, что это было? — спросила я. — Большой фокус, — сказала Полли дрожащим голосом. — Просто большой фокус. — Ты сама меня туда повела. Это была твоя идея. — Да, я уже пожалела об этом. Во всяком случае, давай просто забудем об этом, а? — Идёт. Но всё-таки, знаешь… Я почувствовала себя настоящей участницей фильмов ужасов. Так что — спасибо.       Полли смущённо отвела взгляд. Мы попрощались и разошлись по домам. Когда я пришла домой, то около порога меня ждал любимый серый комочек наглости. «Здравствуй, прелесть», — сказала я, погладив его по мягкой шерсти. Он заурчал, упал на спину, чтобы я почесала ему пузико, а потом легонько укусил за мизинец. Это означало, что он извиняется. Или же я себя просто в этом уверила…       После того, как мой домашний питомец был накормлен, причёсан и удовлетворён ласками, меня начало клонить в сон. Я написала родителям по телефону, что лягу поспать, и чтобы они не прерывали этот великолепный процесс расслабления мозга и работы сознания. Как только голова коснулась подушки, я провалилась в мир, где мне рады больше всего — в сон.