Сероволчьи сказки

      Еще с детства Разумовский был отличным лжецом. Как-то раз, уже будучи подростком, он рассказал Олегу по секрету, как умудряется врать складно, легко и не краснея: «Я просто проигрываю в голове, как фильм, мою версию событий. На секунду заставляю себя верить, что все так и было».       У этой великолепной способности Сергея было одно маленькое исключение: он совершенно не умел лгать Олегу. Каждый раз, когда он собирался соврать, его лицо приобретало виноватое выражение, а логично выстроенная история моментально трещала по швам.       «Это не я сломал!» – И лицо нашкодившего ребенка. Даже если «дитятку» было уже лет шестнадцать.       «Я заболел, не пойду никуда». – И грустный, почти испуганный взгляд.       Каждый раз, с легкостью выводя Сергея на чистую воду, Волков размышлял: то ли они так хорошо знают друг друга, то ли перед Олегом у этого бесстыжего вруна начинала играть совесть.       Второй вариант был более приятным и убедительным.       Когда люди Олега привезли пленников в палаццо, он сначала не заметил окровавленные повязки на руках друга. И лишь когда тот бросился к обожаемой Марго (хоть бы раз так обрадовался встрече с Волковым, а!), Олег обратил внимание на перебинтованные руки.       Уже позже, когда «гостей» развели по комнатам, Олег постучался к Разумовскому. Миллиардер уже успел переодеться, собрать волосы в скромный хвостик, да еще и укутаться в плед. Сама невинность, ей-богу! Ноутбук стоял выключенный, телефон отложен на стол – наполеоновские планы по разрушению мира (или хотя бы той его части, которая имела отношение к Грому) были отложены до утра.       Пока Сергей рассказывал о том, что неуемная Марго уже успела стащить его свитер и сделать из него гнездо на шкафу, Олег молча и достаточно невнимательно его слушал. Но в первой же паузе в разговоре он осторожно взял Разумовского за перебинтованную руку, где на явно не так давно смененной повязке уже снова проступили красные разводы. Волков неосознанно погладил торчащее между бинтами и рукавом свитера запястье, гадая, как можно было получить такие раны, если сидишь в четырех стенах.        – О…о бумагу порезался, – запнувшись, протараторил Разумовский в ответ на вопросительный взгляд Олега.       Волков в ответ лишь вздохнул, размышляя, когда Сергей уже перестанет пытаться обмануть его. Впрочем, мелкие травмы были не так уж важны на фоне более насущных и глобальных вопросов, где Олег ни разу не уличил его во лжи.       Олег был спокоен, ведь Сергей не умел ему врать, а значит и про свои планы все рассказывал ему, как есть. Жаль, что он не знал, что Птица, в отличие от знакомого до чертиков Разумовского, был способен обмануть кого угодно.