Сила духа

Тяжело отдуваясь, Эддрик прислонился спиной к стене. Сегодня они славно потрудились — как и вчера, и позавчера, и во многие предшествующие дни. Даже он сам начинал чувствовать усталость; Роберт же свернулся рядом вымотанным клубком, неподвижный и тихий, и только его грудь часто-часто вздымалась и сведённые от усилий руки подрагивали. Эддрик погладил его предплечье, касаясь окаменевших после тренировки мускулов. Всего за несколько месяцев Роберт стал выносливее, и пусть ему никогда не удастся стать таким же здоровяком, как его старшие братья, его тонкокостное телосложение давало ему некоторые преимущества в скорости. Эддрик и сам привык уповать больше на неожиданность выпадов, чем на их силу, и потому занятия с принцем приносили ему особенное удовольствие. Разумеется, был ещё один элемент, добавлявший тренировкам особенное наслаждение: сам Роберт. Эддрик наклонился и коротко поцеловал принца в совершенно мокрый от пота лоб. Не открывая глаз, Роберт повернул голову, устраиваясь поудобнее на коленях Эддрика. Вот уже больше недели назад уединение после занятий вошло у них в традицию: едва держащийся на ногах Роберт и беззлобно подшучивающий над ним Эддрик укрывались на оружейном складе среди чужих щитов и мечей и подолгу лежали, обнявшись, − порой больше часа, и Роберт никогда не изъявлял желания отправиться в библиотеку, словно напрочь забывая о других своих занятиях. Несколько раз их заставали слуги, и поначалу принц с наставником пытались обратить всё в шутку, выдумывали неуклюжие трюки и отговорки, а потом перестали и, в конце концов, их перестали беспокоить. Пожалуй, им обоим стоило озаботиться своим щекотливым положением, отвести подозрения, но волноваться не хотелось — с надвигающемся военным походом поводов для волнений хватало у всего королевства. Роберт шумно вздохнул воздух и отстранённо улыбнулся. Он выглядел довольным, и Эддрик, не сдержавшись, улыбнулся следом. Роберт наконец-то научился получать удовольствие от изматывающих дуэлей, боль от ноющих мышц превратилась для него в доказательство собственной силы. Принц был готов. Оставались последние шаги — Эддрик был уверен, что он сумеет убедить Роберта показать противнику свои возможности. И не только враг — даже члены семьи Роберта, и те будут вне себя от изумления! А Эддрик скромно пожнёт лавры своего тяжёлого труда. Может быть… стоит ли замахиваться на такую грандиозную цель?.. Но Эддрик уже не мог остановить поток своих мечтаний; в его воображении младший принц затмевал на поле боя старших, и это означало превосходство Эддрика как учителя, его безоговорочную победу над собственным отцом. Его отец не разозлится такому положению дел, наоборот, он будет искренне рад. − Ты думаешь о походе? — тихо спросил Роберт. − Как ты догадался? — Эддрик всё ещё был во власти мысленно нарисованных картин. − У тебя горят щёки и сердце колотится. − Это потому что ты рядом, − быстро сказал Эддрик и погладил Роберт по растрепавшимся волосам. Принц не отстранился, но отозвался невесело: − Нет. Не поэтому. Эддрик замолчал, не зная, что ответить. Помедлив ещё немного, Роберт поднялся на ноги, и Эддрику пришлось сделать то же самое. − Пройдёмся? Прохладный ветер обдувал их лица, и память о пылких минутах уходила в прошлое и рассеивались в нём. − Я знаю, о чём ты хочешь попросить меня — опять. И мне снова придётся отказаться, и это больно, потому что я не люблю перечить тебе, Эддрик, ведь ты мой учитель. − А ещё ты говорил, что во всём мне доверяешь! — запальчиво выкрикнул Эддрик. Роберт виновато покачал головой. − Вера не должна быть слепой. Эддрик досадливо отмахнулся. Зачем только он успел размечтаться! Знаменательный день близился, а принц по-прежнему не отступался от своего решительного отказа. − Неужели все мои уроки прошли даром? — продолжал допытываться Эддрик. — Неужели ты не почувствовал… как раздвигаются границы? Неужели твоя душа не просит риска? Разве борьба за правое дело ничего для тебя не значит? − Значит, ты считаешь наши встречи бесполезными? — спросил Роберт и отвернулся. Кажется, он обиделся, но Эддрик не чувствовал своей вины — слишком велико было разочарование. А ведь в его воображении Роберт блистал, затмевая именитых рыцарей! Неужели принц так и понял, что Эддрик старался ради него: Роберт просто не осознавал, как много терял в своей жизни из-за своего упрямства и нерешительности. В последние дни Эддрик обучал принца рубить мечом, находясь верхом на лошади, и был ошеломлён его успехами; он был уверен, что Роберт усердно работает в преддверии сражения, но, оказалось, это проявлялась его природная старательность. − Я хочу тебе кое-что показать, Эддрик. Пожалуйста, иди за мной. Опять библиотека? Эддрик неохотно поплёлся следом. С недавних пор Эддрик частенько заглядывал туда по своей воле, наблюдая за тем, как погружённый в чтение Роберт шелестел страницами или осматривая полки в поисках военных романов или поэм. Но сейчас полутёмные залы внушали ему одну лишь тоску, и даже присутствие принца никак не могло скрасить его уныние. Отчуждение росло между ними, и Эддрик никак не мог понять, стоило ли бороться за их пока ещё хрупкую связь, или же их разногласия были слишком велики. − Вот, погляди. — Роберт раскрыл перед ним какой-то пожелтевший от времени фолиант. Исторические заметки? С чего бы это он решил так внезапно преподать ему урок своей обожаемой истории? — Те три города, которые мы собираемся захватить… Наш девиз это «вернуть то, что принадлежало по праву». Но если проследить ход времени до самых истоков… Всего лишь сотню лет назад они были построены в чужом государстве и только потом были переданы нам, а потом вновь утеряны. Это произошло так давно, что многие позабыли правду, но истина лежит на поверхности. Летописи не лгут. Эти земли… они не наши. Может быть, не стоит и сражаться за них? Ты рассказывал мне об особом чутье, которое открывается опытным воинам. Я, конечно, неопытен, да и вовсе не воин, но всё равно чувствую, что ничего хорошего не выйдет из этой затеи, что наш поход обречён на провал. Эддрик стиснул зубы. Он больше не собирался выслушивать оправдания. − Ты сообщил об этом своему отцу, Роберт? Принц отрицательно качнул головой и опустил глаза. − Я собирался, − едва слышно сказал он. — Но я почти уверен, что отец не прислушается к моим словам. Он не станет отменять грандиозные приготовления только из-за странной идеи сына, не разбирающегося в политике и военном деле. − Король уже всё распланировал, но не нашёл в строю места для тебя, так? Он приказал тебе не участвовать, и ты непременно исполнишь его приказ, потому что ты послушный сын, верно? — Роберт молчал. — Ты во всём слушаешься его? А как же сила духа? Неужели ты сам хочешь всю жизнь околачиваться за чужими спинами? Ведь отрастил же ты волосы, − попытался пошутить он. − Отец любит мои волосы, − серьёзно сказал принц, и Эддрик вспыхнул с новой силой. − Ведь ты же утверждал, что слепо доверять нельзя никому!.. − Знаю, − принц говорил всё тише. — Раз уж мы заговорили об отце… вчера он решил серьёзно со мной поговорить… и предложил женитьбу. Эддрика как будто ударили по голове обухом топора. Или даже самим лезвием. − Альберт и Бенедикт уже оба женаты… Оба ждут детей… Оба собираются бороться за престол, − бормотал Роберт, словно не понимая, что Эддрик ничего из этого не желает слушать. — Мне едва ли светит возможность стать правителем, да я и не хочу этого… но я всё ещё могу быть полезен для своей страны. Выгодный по политическим соображением брак − ничего удивительного в их время. До короля Теодора всё же дошли слухи об их связи, и, не лишённый такта и хитрости, он решил препятствовать ей этим ловким способом. Не пытаясь бороться с навалившимся опустошением, Эддрик развернулся и направился обратно к двери. Роберт бросился следом и схватил его за локоть, дёрнул в свою сторону с неожиданной силой. Эддрик подарил ему эту силу, научил ею пользоваться. Но это была лишь часть контракта; он не имел права требовать чего-то большего, кроме денег и почестей. − Я ещё не дал ответа! — в отчаянии крикнул Роберт. − Но и не отказал сразу? − А должен был? Резонный вопрос. В самом деле, откуда у принца должна была взяться уверенность в необходимости отказа? Откуда у любого из них могла взяться уверенность хоть в чём-то?.. Они знали друг друга не слишком давно и недостаточно близко, и слишком многие вещи не поднимали в своих разговорах. − Всё правильно, − сказал Эддрик назло, — но неясно кому. — Скоро у тебя появится больше времени на дела семейные. Я всё-таки потомственный учитель, в каждом городе будущие ученики за меня в драку полезут. Не думаю, что надолго задержусь в ваших краях. Я здесь своё дело сделал… меч ты теперь держишь сносно. Роберт отрывисто кивнул и выпустил его руку. Больше они не тренировались вместе. Не потому, что разругались — просто Эддрику стало не до занятий; он вовсю готовился к своему долгожданному дебюту. Вот только радостное томление всё отчего-то не приходило, размолвка с Робертом горчила слишком сильно, да ещё и слова принца «ничего хорошего не выйдет из этой затеи» никак не покидали мыслей. Но Эддрик не собирался отказываться от возможности показать себя из-за случайной фразы мнительного принца, который собирался отсиживаться во дворце, повинуясь отцовскому указу. − Ты готов? — спросил его сэр Годвин в назначенный день, и Эддрик замешкался вместо того, чтобы закричать во всё горло «да!». Распалённый этой заминкой, он пришпорил коня и рванул вперёд так быстро, что едва не проворонил нужную позицию. С самого начала удача была не на их стороне; не складывались мелочи, составляющие фундамент для благополучного исхода: то отряд слишком растянулся, открывая фланги, то телеги с провиантом затерялись на совершенно, казалось бы, прямой дороге, а в довершение ко всему их издалека заметили разведчики, и вот уже, вздымая клубы пыли, им навстречу неслись вражеские войска — осада превратилась в схватку в открытом поле. Именно такими схватками упивался в своих мечтаниях Эддрик. Размахивая мечом, он вопил что-то невнятное, сам того не замечая, как какой-нибудь опьянённый запахом крови и конского пота новичок, вот только по умениям он давно перешагнул всех молодых салаг. Эддрик рассекал чужое войско, как волнорез; он был ещё юн, он был побегом, который гнулся под напором атак, а своими ударами срубал старые дубы. Поглощённый битвой, он почти не глядел по сторонам — только лишь для того, чтобы вовремя заметить чужое копьё или примериться для лучшего удара, − но один всадник привлёк его внимание. Одетый в цвета союзников, он проскакал мимо, ловкий и ладно сложенный, и его золотые волосы мелькнули в неразберихе тел, как первый луч солнца во время рассвета. Наверное, это должен был быть хороший знак, но сердце у Эддрика упало. Несколько долгих минут понадобилось ему для того, что понять разумом то, о чём догадалось сердце. Это был Роберт; он узнал его новый меч, за изготовлением которого следил с особой тщательностью; и только длинные волосы Роберта могли торчать из-под шлема кудрявой копной. Значит, он всё-таки решил принять участие! Больше суток он пробыл с Эддриком в одном строю, но ни разу не заговорил с ним, даже не объявил о своём присутствии. Значило ли это, что между ними всё кончено? Плохое предчувствие продолжало тяготить Эддрика. Почти вслепую прокладывая себе дорогу, он бешено озирался, но не находил Роберта среди врагов. Но он точно знал: ему не почудилось, хоть в этом и не было бы ничего удивительного − так часто он вспоминал о принце в последние дни. То, что показалось ему сначала первым лучом, теперь больше походило на последний отблеск перед заходом солнца. − Роберт! — не выдержав, закричал Эддрик и метнулся в сторону, уже не беспокоясь о собственных соперниках, и только чудом ему не снесли голову в первые же секунды. Ни одной знакомой черты не промелькнуло в толпе. — Роберт!..