Leap that makes the fall

Образ жизни Винчестеров совершенно не располагал к сколько-нибудь стабильному распорядку дня, поэтому для братьев проснуться и не знать, сколько проспали и который сейчас час, было обычным делом. А вот чувство удовлетворенности и теплоты по утрам для Дина было в новинку. Даже живя с Лизой, он просыпался с ощущением напряженного ожидания – рано или поздно его размеренная жизнь полетит к черту. Нормальность и Винчестеры – понятия, абсолютно несовместимые друг с другом, и каждое утро Дин невольно задерживал дыхание в ожидании криков и крови. Каждое утро он готовился спасать Лизу и Бена; защищать их от последствий того, что дали ему приют. В этот раз Дин чувствовал себя расслабленно и уютно. На его спине лежала чья-то рука, принося ощущение спокойствия, будто своеобразный якорь для души. Открыв глаза, он увидел лежащего рядом Каса – тот, закинув на него одну руку, спал на боку, и парень чувствовал исходящее от его тела тепло. Удивительно, но он успел привыкнуть, что каждую ночь Кас тянулся к нему во сне. Мысль о том, что Дин прикосновением отгонял кошмары, была неожиданно приятной. Сейчас, положив руку ему на спину, ангел умиротворенно спал, дыша ровно и глубоко. Всего лишь прикосновение… С тех пор, как Сэм вырос, прикосновения Дина больше не несли спокойствия тем, кого он любил, а в последнее время и вовсе оказывали прямо противоположный эффект. Винчестер моргнул. Тем, кого он любил? Что, теперь в это число входил и Кас? У самого ангела не было сомнений насчет того, что он чувствует к Дину, учитывая, как тот, не стесняясь, бросался леденящим кровь словом на букву «Л». Дин не был настолько беспечным… ну, не в таких делах, по крайней мере. Любовь – это одни шипы, и никаких роз… или так казалось Дину Винчестеру. Самому себе он вынужден был признаться, что с этим понятием его отношения были откровенно дерьмовыми. Любовь между родными людьми была естественна и неизбежна. Человек любит свою семью, и даже если из этого правила и бывали исключения, оно все равно оставалось правилом. Дин понимал и принимал это. Он не рохля и не похож на бабу из-за любви к своей семье. Совсем по-другому дела обстояли с теми, кто не являлся его семьей, и ему приходилось выбирать (по отношению к Сэму, Джону и Мэри подобные вопросы даже не возникали). Выбирать, можно ли открыться постороннему человеку, потому что тогда этот самый человек получит возможность легко причинить ему боль. Можно ли доверять этому человеку настолько, чтобы предстать перед ним уязвимым. В результате его душа всегда была спрятана за надежными стенами – так безопаснее. Семья, конечно, могла его ранить, но тут уж Дин ничего не мог поделать, зато другие такой возможности не получат. Но Кас упрямо не хотел вписываться в жизненную позицию Дина Винчестера. Он сомневался в чувствах по отношению к Касу. Конечно сейчас Дин не хотел, как прошлым утром, немедленно вскочить с постели и убежать как можно дальше. Но, опять же, сегодня он не проснулся, упираясь вставшим членом в задницу ангела. Следовало признаться, что в противном случае он не знал, как среагировал бы. Дин позволил себе поразглядывать ангела, пока тот крепко спал. В конце концов, раньше Кас тоже вот так наблюдал за ним, спящим. Сейчас ангел выглядел как никогда уязвимым, со своими взъерошенными волосами и чуть дрожащими темными ресницами. Так по-человечески ранимым, хрупким. Дин вспомнил о том, что Кас отказался от самого себя, своей сути, чтобы помочь Винчестерам, потому что верил: то, что они делают – правильно. Он предал семью, чтобы помочь двум жалким человечишкам, пытаясь вместе с ними остановить конец света. И теперь он лежал на кровати Дина, свернувшись в комок, и не просил ничего, кроме простого прикосновения. На одно мгновенье Дину вновь захотелось обнять ангела. В это же мгновенье зазвонил сотовый. Дин моментально скатился с кровати, надеясь добраться до телефона прежде, чем звонок разбудит Каса, но тот уже недовольно ворчал и, не открывая глаз, укрылся подушкой Дина. Хмыкнув, Дин взял телефон и, не глядя на дисплей, поднес к уху. Он и так знал, кто звонит. - Привет, Сэмми. - Привет. Кас уже вернулся? Дин посмотрел в сторону кровати: - Да, он здесь. - И вы помирились, а потом поцеловались? – поддразнил Сэм. Они помирились и поцеловались, хотя (как считал Дин) это явно нельзя было считать именно что поцелуем и примирением. - Сука, я сейчас брошу трубку, - пригрозил Дин. С той стороны послышалось чертово довольное хмыканье. - Ладно, ладно, извини… слушай, - голос Сэма мгновенно посерьезнел. – Надо поговорить. Вы уже обедали? - Обед… а который сейчас час? – Дин огляделся в поисках часов. - Почти час. Вы же не… Я что, разбудил вас? А вот этого ни в коем случае не следует признавать. - Ну, ты и Каса разбудил, и по этому поводу он слегка рассержен. Из-под подушек донеслось неясное бормотание, и Кас поплотнее укутался в одеяла. Ухмыльнувшись, Дин направился в ванную. - Так в чем дело? - Расскажу, когда встретимся. - А где мы встретимся? - Кафе «У Хильдегарда», - Сэм продиктовал адрес, Дин сообщил, что они будут через сорок минут, и отключился. Подойдя к кровати, он присел на ее краешек – будто отражение того далекого утра, когда Дин спал, а Кас вот так сидел. - Вставай и сияй, Кас, - пропел Дин и, для надежности, стащил с Кастиэля свою подушку. Тот немедленно перевернулся на спину и раздраженно посмотрел на Дина. Затем нахмурился: - Я больше не могу сиять, Дин… помнишь? - Зависит от того, что поднимать под словом «сиять», - медленно возразил Дин, отбрасывая подушку в сторону. Кас вновь смотрел на него так благоговейно, будто парень был самым выдающимся созданием Бога. Если бы это был кто-нибудь другой, Дин почувствовал бы себя неуютно под таким взглядом. Но это был Кас, и Дин успел привыкнуть, что время от времени тот смотрит на него так, будто парень вот-вот раскроет секреты Вселенной (что было нелепым, потому что из них двоих тайны космического масштаба мог выдать явно не Дин). Когда таким взглядом на него смотрел ангел, это приводило в замешательство. Теперь взгляд принадлежал человеку, и это очаровывало. Дин не замечал, что пялится на Каса, пока не почувствовал его руку на своем бедре. Будто после вчерашнего разговора он проверял, что будет, если прикоснуться без спроса. Дин вздрогнул, но не отодвинулся. Он не запаниковал, как в прошлый раз, хотя ощущения были новыми, непривычными. Приятными, несмотря на то, что все его инстинкты кричали об опасности. Он играл с огнем – чертовски знакомое будоражащее чувство. - Да, - мягко сказал Кас, - теперь я вижу, что и люди могут сиять. - Кас, старик, мы должны научить тебя… ты просто не должен говорить подобные вещи, - чтобы скрыть внезапно покрасневшие щеки, Дин закатил глаза и встал. – Поднимай свою сияющую задницу с постели – мы встречаемся с Сэмом через полчаса. Кивнув, Кастиэль встал и начал одеваться. Собирались они молча. Кастиэль уже достаточно привык к своему новому положению, и теперь по утрам ему не требовалась помощь Дина. Тишина не была напряженной, а наоборот, на удивление уютной. Дин собрался быстрее и уже стоял у двери, поигрывая ключами от машины, пока Кас на ходу надевал на себя белую куртку с вышитыми на спине крыльями. Не давая себе времени подумать, зачем это делает, Дин подошел к нему и провел рукой по серому рисунку, украшавшему его плечи. Кастиэль замер, слегка повернув голову, чтобы видеть Дина боковым зрением. На губах бывшего ангела играла еле заметная улыбка. Дин продолжал задумчиво водить пальцами по серым линиям: - Каково это – иметь настоящие? Улыбка моментально исчезла. Дин перестал гладить Каса, чувствуя себя виноватым за то, что напомнил ему о потере. Он почти уже убрал руку, но вовремя вспомнил, что Кастиэлю становилось лучше от прикосновений. Точнее, от прикосновений Дина. Поэтому, вместо того, чтобы отойти, он сжал плечо бывшего ангела. Тот посмотрел ему в глаза и, подумав немного, вздохнул: - Я не знаю, как объяснить. Как бы ты объяснил кому-нибудь, каково это – иметь кожу, если у того ее никогда не было? - Хотел бы я посмотреть на свой разговор с кем-нибудь, у кого никогда не было кожи. Старания Дина не пропали втуне – Кас почти улыбнулся, а затем слегка приподнял голову: - Закрой глаза. Дин недоуменно поднял бровь, но повиновался. Кас снял его руку со своего плеча, и затем подул на пальцы – парень почувствовал легчайшее прикосновение теплого воздуха, еле заметно отличавшееся от остального воздуха в комнате. Не спрашивая разрешения, Дин открыл глаза. Кас все еще держал его руку рядом со своими губами; взгляд, которым он смотрел на парня, был безжалостен. - Я чувствовал их приблизительно так. Настолько приблизительно, насколько это вообще возможно объяснить одному из существ с крайне ограниченными возможностями. Чтобы скрыть охватившую его непонятную дрожь, Дин хмыкнул и опустил руку. - Ну, наконец-то… давненько ты не проезжался по поводу ничтожных людишек и их жалких возможностей. Я уже почти забыл, что когда-то ты был ангелом. Вообще-то, он не забывал об этом ни на одну секунду. Кас был уязвлен словами Дина, хоть и попытался это скрыть. Маскировать свои чувства ему пока удавалось из рук вон плохо - он выглядел так, будто его ударили, что совершенно точно не входило в намерения Дина. - Эй… все в порядке. - Нет, не в порядке, но это не твоя вина, - пробормотал Кас. - Ну, пока что мы этого не знаем. Возможно, когда мы все выясним, ты будешь проклинать меня, - он, конечно, не думал, что напрямую повинен в том, что случилось с Касом, но сомнения оставались. Все то дерьмо, что свалилось на Кастиэля, было так или иначе связано с Винчестерами, так что мысль, что они каким-то образом причастны и к его падению, была не такой уж надуманной. Но Кастиэль уже отрицательно качал головой: - Какой бы ни была причина моего падения, я не стану обвинять тебя. Так устроена твоя душа – ты всегда стремишься поступать справедливо. Ты был и остаешься благочестивым мужем, Дин. Благочестивая ж его задница… - Да, ну, мы все знаем, куда благими намерениями вымощена дорога, - пробормотал Дин. Кас выглядел так, будто не знал, и Дин, покачав головой, потащил его к машине. Как же хорошо вновь взяться за руль своей малышки, хоть и для недолгой поездки по городу.