История тридцать пятая - Шитеншонин
22 июня 2016 г., 19:10
— Казухиро-сан просто превзошёл все возможные ожидания! — заявил Кадзиса. — Теперь я буду гадать, кого же увидела Кин-тян возле лестницы, и какой при этом раздавался ритм. Что-нибудь из джей-рока?
— Не думаю, — равнодушно ответил Такахаси. — Нынешние джей-рокеры поют только слащавенькие песенки о любви.
— Не скажите! Ой, — смутился своему же возражению Микио, хотел что-то сказать, но под удивлёнными взглядами присутствующих совсем зажался, раскраснелся и вместо пояснений мог только лепетать извинения.
— Забудем, — хмыкнул Такахиси, и обратился к мангаке. — Ваша очередь, Масаси-сан.
Кисимото взял ближайшую к нему свечу: — У меня была одна задумка к манге. Я сделал тогда несколько набросков, но редактору идея показалась сыроватой, поэтому дальше зарисовок и объяснений дело не пошло, хотя сама мысль мне нравится. Ну, так вот, сейчас я хочу рассказать предысторию к той задумке, и она будет называться — Шитеншонин.
***
Предгорье начиналось почти незаметно: поле перешло в рощицу, затем в перелесок с массой мелких, постоянно пересыхающих и меняющих своё русло ручейков, те, в свою очередь, стекались к обширному болоту в ставшем резко густым и непроглядным лесу. Сам лес — сырой, зябко холодный после прошедшего недавно дождя, вызывал неприятное ощущение, заставлял ёжиться от попадавших за шиворот ледяных капель и поскальзываться на влажной почве, зачерпывая сандалиями вонючую чёрную воду. Команда «Шитеншонин», состоящая из четырёх опытных шиноби: опытного и рассудительного лидера - Хоки, сильнейшего из мечников - Суйко, язвы и оторвы Куджаку и юного гения мечного дела - Рюгана, начала своё восхождение в расположенный на горе Йоро древний храм. Старинная легенда гласила о рукописи, которую основатель Деревни Ремесленников — Сеймей спрятал в библиотечном хранилище святилища. Рукописи, где описывался процесс воскрешения самого Сеймея из мёртвых. Шитеншонин вышли из Такуми-но-Сато рано утром, чтобы заночевать в храме, но сползшая с вершины Йоро ливневая туча сильно снизила темп их передвижения, вынудив несколько часов пережидать непогоду в дупле старого дерева гинкго на самой границе рощицы и перелеска. Куджаку, как единственная куноичи в команде, особенно настороженно прислушивалась к окружающему их массиву. Они двигались по лесу уже полчаса, но никто, кроме неё, не обращал внимания на отсутствие звуков в чащобе. Если на входе в лес слышались птичьи песни, шелест ветра в вершинах, и кое-где журчание ливневого ручейка, то чем выше поднималась команда, тем тише становилось. Сейчас девушка слышала лишь дыхание — своё и товарищей, да чавканье грязи под сандалиями. Они успели обогнуть болото и выйти на более-менее плотную почву, когда снова начал накрапывать дождь. Рюган, как самый нетерпеливый, вырвался вперёд, Хоки отстал, замыкая группу, а тяжёлый и высокий Суйко загораживал весь обзор перед девушкой. Задумавшись, Куджаку не заметила, как ускорилась, чуть не врезалась во впереди идущего, и, в попытке сохранить равновесие, шагнула в густую траву у тропинки. Зыбкая почва под её подошвой расползлась и резко осела, затянув ногу до середины бедра. От неожиданности Куджаку вскрикнула и осеклась, увидев какими взглядами наградили её товарищи по команде. Без лишних слов Суйко выдернул её из земли, и сам удивлённо выдохнул: из дырки, образовавшейся в земле, наружу потекла густая, тёмно-бордовая жидкость. Смешиваясь с грязью и дождевой водой, похожая на кровь жижа начала толчками с напором выходить, но скоро запузырилась и впиталась в почву. Рюган предположил, что это сок какого-то растения и нагнулся, чтобы изучить ближе, но Хоки запретил рассматривать непонятную аномалию и велел поторопиться на подъём. Далеко им уйти не удалось. Спустя полчаса снова хлестанул сильный дождь, переходящий в ливень, и только замеченная Рюганом расселина помогла команде не вымокнуть до костей. Прождав три часа, Хоки велел товарищам располагаться на ночлег. Утро встретило Шитеншонин густым и плотным туманом. Решив, что команда достаточно отдохнула, Хоки приказал всем собираться и после непродолжительного завтрака выдвигаться дальше к вершине. Направление было известно, туман, как казалось, начал немного отступать, и, ориентируясь на карту и компас, шиноби Такуми-но-Сато снова двинулись в путь. Куджаку чувствовала себя не в своей тарелке: нога, побывавшая в дыре, чесалась от множества мелких водянистых прыщиков, так что мази не помогали, всю ночь снились какие-то кошмары, и сейчас в белой пелене то справа, то слева чудились чьи-то неясные тени, указывающие куда-то в сторону. Куджаку несколько раз метала в эти тени кунаи, но каждый раз это оказывались или стоящие камни, или поваленные деревья, и, в конце концов, Хоки не выдержал и рыкнул ей, чтобы шла в середине и никуда не выскакивала, мотивируя, что она на самом деле может нарваться на кого-нибудь сильно недружественного. Куджаку хмыкнула, но решила послушаться. Чем выше поднималась команда, тем сильнее рассеивался туман. В конце концов, они вышли и из тумана, и из леса, и остановились поражённые. Вместо храма перед ними расстилалось плоскогорье, покрытое отдельными редкими деревьями и слабо поблёскивающее окнами небольших озер и болот. Подъема дальше не было, и растерянная команда в недоумении уставилась на своего командира. Хоки и сам понимал не больше их, но предположил, что в тумане они обогнули свою гору по склону и поднялись на соседнюю. Карта ясности в их местоположение тоже не внесла. В ближайшей округе никаких гор с расположенными на них плоскогорьями не было. На мгновенье всю команду охватила необъяснимая тревога. Куджаку начала ворчать, когда Хоки приказал разворачиваться и идти обратно, но громко возражать командиру никто не отважился. Шитеншонин снова вошли в лес, наполненный сыростью и туманом. Они дошли до поворота, и Куджаку, теперь шагавшая первой, чуть не свалилась. Дорога, уходившая вниз, казалась сплошным каменистым обрывом, хотя перед этим команда шла по достаточно пологому пути. Хоки крайне озадачился, разглядывая осыпь, долго чесал в затылке, что-то бубнил под нос, но в конечном итоге всё равно приказал спускаться. Переглянувшись и дружно вздохнув, Шитеншонин начали сползать с края обрыва, в ожидающую внизу белую пелену. Спуск был сложный: попадавшие под подошвы сандалий тонкие стволы, ломались от малейшего давления, камни с шумом скатывались вниз, и только использование чакры и кунаев не давало окончательно рухнуть в неведомую даль. Недолгий спуск сопровождался чувством нереальности происходящего. При сгущающемся тумане мельчайшие детали в радиусе десяти метров оставались чёткими, несколько выпуклыми и излишне яркими. Под сандалиями мягко чавкнуло, и команда оказалась в окружении высоких многолетних сосен и пихт. Лес перед шиноби, был не просто густым и сильно заросшим. Создавалось впечатление, что деревья сплелись нижними ветвями, как люди в танце обхватывают соседей, и так стеной — ряд за рядом. Всё это сопровождалось тишиной и ощущением скрытого, но очень внимательного наблюдения за действиями команды. Суйко предложил снова подняться наверх и поискать более удобный спуск. Ему не улыбалось поворачиваться к темному массиву спиной, но и продираться сквозь ветки тоже не хотелось. Хоки раздумывал. Рюган молчал, рассматривая что-то в глубине стоявшего в чащобе тумана. Куджаку паниковала. Если после неудачного падения девушки командир и старался не замечать её нервирующего поведения, то сейчас в голосе куноичи сквозили воистину истерические нотки. Она вела себя неестественно, умоляла всех вернуться назад в деревню. Хоки пришлось отчитать девушку и рявкнуть на повысившего голос Рюгана, что было недостойно лидера отряда, и только потом он заметил, как напряжены его подчинённые. Прислушивавшийся к лесу Суйко сообщил, что в лесу кто-то есть, и тихо потянул за рукоятку свой меч. Куджаку тоже выхватила свои мечи и, становясь в боевую позицию, предложила вернуться на гору, но Хоку решительно отмёл этот вариант. На горе они были ещё более уязвимыми, да и на этом пятачке деваться было некуда. Оставалось только спускаться дальше в лес. Над головой стоял полдень, а по ощущениям всех шиноби команды, вечерело. К этой мысли склоняло и низкое, руку протяни — коснёшься, небо, и темнота леса, и продолжавший преследовать густой белесый смог. Впереди маячила спина размахивавшего мечом Суйко, за ним шёл Рюган, Куджаку и Хоки, как всегда замыкал отряд. Они двигались с огромной скоростью, но никак не могли избавиться от ощущения, что кто-то сверлит их спины глазами. Непроходимая чащоба закончилась, отряд вошёл в бамбуковый лес и наткнулся на восходящую вверх, в обход места, где они только что вышли, плотную грунтовую дорогу. Хоки сверил направление с компасом, и махнул рукой вверх, приказывая подниматься. Он не терял надежды добраться до храма. Нахмурившиеся товарищи по команде медленно, нехотя повернули к вершине. Неудача с подъёмом и преследовавшее ощущение чьего-то пристального внимания сильно нервировали. Скорость подъёма упала, и чтобы немного снять напряжение или заставить преследователей раскрыть себя Хоки приказал устроить привал у огромного поваленного дерева у дороги. Сухих дров поблизости не нашлось, да и отходить далеко не хотелось, поэтому наломали веток с бурелома. Пока возились со сбором и разведением костра, начался дождь. Он быстро перешёл в грозу. Мокрые и злые Шитеншонин двинули дальше. Первый звоночек прозвенел спустя полчаса, когда на очередном повороте дороги навстречу команде выплыло огромное поваленное дерево, рядом с которым мокло так и не разгоревшееся их собственное кострище. Шиноби обошли место стоянки по кругу, и, посовещавшись, решили, что просто свернули в тумане на какую-нибудь тропинку, уходящую по кругу назад в лес. Хоки пожал плечами и снова махнул рукой, приказывая двигать дальше вперёд. А Куджаку в тот момент показалось, что из ближайших кустов донеслось тоненькое хихиканье, но она списала это на скрип деревьев. Ей пришлось сильно ускориться, чтобы догнать свою команду. Идти пришлось недолго. За ближайшим поворотом их снова ждало дерево и кострище. Куджаку нервно выдохнула, но Хоки так на неё посмотрел, что девушка без слов двинулась дальше. За ней проследовала и остальная команда. Они ещё пять раз выходили на тоже место. Рюган предположил, что это какое-то гендзюцу, но и после нескольких попыток скинуть с себя вражескую технику вокруг ничего не изменилось. Усталые и измученные шиноби в очередной раз поднялись вверх по тропинке, не останавливаясь, прошагали мимо в очередной раз мелькнувшего поваленного ствола, и остановились как вкопанные, оказавшись на вершине горы, прямо перед освещённым закатным солнцем храмом. Удивлённые монахи с возгласами удивления рассматривали неожиданных гостей. Ближайший служка поклонился и, уточнив цель их прибытия, попросил их следовать за ним. В здании храма шиноби Такуми-но-Сато жидал настоятель, который согласился отдать им рукопись. Без условий. Просто отдал, глядя с прищуром на стоящую перед ним измученную четвёрку. Единственное, о чём просил настоятель, чтобы команда осталась на ночь в храмовом комплексе, так как спуск в темноте с горы небезопасен — на Йоро надвигался новый грозовой фронт. Команда и так собиралась ночевать в храме, но Хоки, уже державший в руках заветный свиток, неожиданно передумал. Ему начало казаться, что монахи слишком внимательно рассматривают его и команду, и, опасаясь предательства и нападения со стороны служителей храма, поспешил откланяться и уйти. Как ни странно, но до деревни команда добралась без приключений. Но вот что удивительно: через несколько дней после этого похода всем четверым начало казаться, что не четверо было в их команде, а четверо подчиняющихся Хоки. И что Куджаку с кем-то обсуждала, что в лесу было слишком тихо. И это не Рюган переругивался с лидером. И не Суйко шёл первым в чаще и прорубал им путь своим мечом. И у Куджаку плохо получается фехтовать левой рукой, будто не владела она раньше парными мечами, а лишь одним. И был у неё раньше напарник. А если такой человек был, то куда делся? И почему его никто не помнит? — Масаси задул свою свечу и положил её на подставку к остальным.
