Страшилки по Наруто (рабочее)

       – У меня мурашки по коже пробежали, – признался Масаси.       Микио приподнял уголки губ и потёр переносицу. Сидевший рядом с ним Такэми, посчитал на пальцах и резко поднял голову: – Это мне тринадцатую историю рассказывать?       Остальные переглянулись и, молча, кивнули.        – Хорошо, – Кавахара сел поудобнее. – Шкаф.

~

      В детстве Кинкаку и Гинкаку часто оставались одни дома, и чтобы не скучать, придумывали разные интересные и весёлые игры. Ну, у жука оторвать лапки и лягушку надуть через соломинку – это святое. А вот напугать братца до полусмерти, до красноречивого икания, ещё придётся постараться.        – Скучно, – протянул Серебряный, сидя на генкане у входной двери, и на правах младшего брата скорчил капризную моську. – Зачем родители нас заперли?        – И правда, – Золотой поковырял шпилькой в замке, но навыка взлома этого механизма у него не было. – Нет, не могу открыть.        – Может, чем другим займёмся? – младший закрутил головой, пытаясь выдумать хорошую разрушительную игру, но предусмотрительные предки всё особо ценное попрятали. – А родительскую спальню откроешь?       Кинкаку ухмыльнулся. Он ту дверь открывал на раз в любое время дня и ночи, но за взлом с проникновение в святая святых, вернее, за оставленные там следы, старшему могло сильно влететь. Только когда его это останавливало?        – Пошли, – Золотой махнул младшему брату рукой и решительным шагом отправился к заветной комнате, привычным движением пальцев чуть подкручивая ножки шпильки.       Замок даже не сопротивлялся. Тихий щелчок. Дверь открыта, и можно делать, что хочешь.       Братья вошли в комнату, и их внимание привлёк приоткрытый стенной шкаф. И из него торчали всякие разные интересные вещи. Просто залежи сокровищ. С горящими глазами Золотой и Серебряный распахнули шкаф и окунулись в исследования.        – Гинкаку? – проснувшись на закате в куче разломанных отцовских доспехов, Кинкаку протёр глаза и огляделся. Брата нигде не было. Оценив произведённый ими разгром, старший остался доволен. Он встал, бодро перешагнул через валяющуюся на полу одежду матери, торопясь на выход, как услышал доносящийся из глубин шкафа шорох. Похоже, Гинкаку нашёл что-то интересное.        – Младший! – Золотой заглянул в приоткрытую дверь, но в шкафу всё ещё было слишком много вещей. – Я тебя нашёл!        Кинкаку сунул руку вглубь полки, и нащупал неожиданно ледяную кисть, ухватившую его в ответ за запястье: – Попался!Вылезай!       Но как старший не старался, Гинкаку не вылезал, не отпускал и странно молчал, прячась за вещами. Чем больше Золотой старался вырваться, тем сильнее становилась хватка брата, и скоро мальчику показалось, что у него треснут кости.        – Гинкаку, отпусти! – Кинкаку уперся ногами в шкаф и увидел очень белую руку. Но у его до бронзового цвета загорелого братца не могло быть белой руки!        – Чем занимаешься? – с удивлением раздалось сзади, и, повернув голову, Золотой увидел стоящего на пороге комнаты младшего со стаканом воды. И это напугало ещё сильнее.       Кинкаку задёргался всем телом, пытаясь вырваться из захвата чужой ладони, забился от собственной беспомощности, воззвал к брату с просьбой о помощи, и Гинкаку, выронив стакан, схватил брата за руку, начал тянуть, тоже упираясь в тот же шкаф ногами. Они пыхтели, краснели, рвали жилы, чувствуя, как бьёт в голове и ушах кровь, и неожиданно белая рука отпустила. В раскрывшейся ладони желтел большой круглый глаз. Крутанувшись по кругу, он уставился на мальчишек, и из глубин заскрипевшего шкафа донеслись слова проклятья.       Кинкаку и Гинкаку завизжали, как девчонки, спинами отползли к двери комнаты и только собрались вывалиться наружу, как сёдзи перед ними захлопнулось.       Дверки шкафа раздвинулись, и связанная руками братьев одежда устремилась к Золотому и Серебряному, – Кавахара задул свечу.