Страшилки по Наруто (рабочее)

      Прозвучавший скрежет заставил слушателей и рассказчика вздрогнуть и пробежать глазами по ведущей во двор решетчатой переборке, но последовавшая за ним тишина несколько успокоила перепугавшихся людей. Да и напряжение снялось, когда Кадзиса вытащил из-под края татами сломанную деревянную прищепку, неизвестно как там оказавшуюся.        – Мы молодцы, – фыркнул он, слегка развернув обломки и снова повторив скрежет, – прищепки испугались!       Все смущенно и нервно хихикнули.        – После женщины с косой заикаться начнёшь, а не только подпрыгивать, – почесав переносицу, пробормотал Масаси и покраснел, но ассистенты ощущали то же самое: смущение, растерянность и легкое недовольство собой.        – Мне было страшно, – признался Икемото, прикрыв глаза рукой. – А можно следующую историю не такую пугающую? – он с надеждой посмотрел на Такахаси.       – М-м… Как получится, – старший ассистент отвёл глаза. – Зов русалки.

~

      Архитектор Тазуна никогда и никому не рассказывал, почему он сам не купается в море и родных к нему не подпускает. Но однажды он поведал эту историю одному человеку, да и то, предварительно выпив пару литров особо выдержанного креплёного саке. Правда, слушатель на следующий день утверждал, что ничего не помнит, но так Тазуне было даже лучше, спокойнее на душе.       Всё началось самым обычным летним днём: кудрявые облака, шумные чайки, золотистая крошка блестящего в полуденных лучах солнца песка, и море... Искрящее, слепящее глаза, всё в ленивой ряби умиротворённых волн, оно манило окунуться в прохладную синеву.       Тазуна с отцом возвращались с ночной рыбалки домой, когда увидели приближавшуюся к их лодке шлюпку соседа – шутника и весельчака Сибуи. Тот приветливо махал рукой и что-то кричал, но его голос уносился дующим с побережья ветром. Наконец сосед приблизился, позволив рассмотреть его улов – огромного, почти во всю лодку серебристо-серого тунца. По синякам и ссадинам на предплечьях и запястьях Сибуи Тазуна понял, борьба с рыбиной была не шуточной.        – Как она тебя! – хмыкнул отец, прижав свою лодку к соседской с помощью весла. Их собственный улов тащился тралом следом – полная сеть разной морской рыбы.        – Да, – Сибуи потёр ладонями предплечья и широко улыбнулся, – приложила от души, но хороша, чертовка! Мне даже сначала показалось, что это не рыбина! Русалка!       Мужчины засмеялись, а Тазуна ловко перескочил через борта и дотронулся до огромной, чуть выпуклой чешуи. Казалось, что рыбина недобро смотрит на него немигающим красным глазом. Смутившись, шестнадцатилетний парнишка одёрнул руку, перевёл взгляд на воду и остолбенел, в изумлении раскрыв рот: из морской линзы на него смотрела красивая темноволосая девушка. Обнаружив, что её заметили, незнакомка моргнула и ушла на дно, будто её утянули.        – Тазуна, ты куда засмотрелся? – спросил отец, уже успевший узнать, где же сосед выловил свою добычу, и мысленно прикидывавший, когда сможет туда отправиться.        – Пап, там была девушка, – растерянно произнёс парнишка, и тут же Сибуи рассмеялся.        – Я пошутил, а мальчишка поверил! – тяжёлая короткопалая рука с силой хлопнула по плечу, и, не удержавшись в покачнувшейся лодке, Тазуна сразу с головой ушёл в воду. С широко открытыми глазами он наблюдал, как поднимаются вверх серебристые в зеленоватой воде пузырьки воздуха, а перед носом шустрой молнией скользнула маленькая полосатая рыбка. Парнишка начал всплывать и вдруг ощутил, как кто-то хватает его руками за ноги, и хотя прекрасно умел плавать, испугался, забил отяжелевшими руками, пошёл ко дну, но был резко выдернут на поверхность за шкирку.        – Нечего рыбу распугивать, – пошутил Сибуи, улыбаясь и втаскивая его в лодку, но заметив перепуганный взгляд Тазуны, спросил: – Ты чего?        – Меня что-то схватило за ноги, – пролепетал парнишка, побледнев, как смерть, но отец с соседом не поверили, только посмеялись над ним и направили лодки в берегу.       Провозившись с уловом и подготовкой к завтрашней рыбалке до позднего вечера, Тазуна сразу после ужина отправился спать, но как не крутился, никак не мог уснуть. Перед глазами мелькало лицо красавицы, поражающее тонкими чертами лица и огромными чёрными глазами, трепещущими медузами развевающиеся тёмные волосы, серебристые пузырьки, уходящие в блёкло-зелёное небо. Сомкнувшиеся на ноге ледяные пальцы. От нахлынувшего воспоминания-ощущения сдавило ужасом грудь, дыханье спёрло, а сердце так забилось, будто готовилось выскочить из груди. И в этот момент кто-то позвал его, вырывая из глубины кошмара.       Очнувшись от сонного забытья, Тазуна прислушался, внутренне снова пережил и удивление, и панику, и холодящий ужас. Он сел на футоне, пытаясь отдышаться и прийти в себя, и когда ему это удалось, снова услышал зов. В оклике звучало что-то мистическое, мелодичное, тревожащее душу.       Тазуна осторожно поднялся, стараясь не наступать на скрипучие доски, чтобы не будить родителей, вышел на террасу и, приложив руку козырьком к глазам, принялся рассматривать переливающееся под полной луной море. Ночное светило в эту ночь ярко заливало побережье голубовато-белым светом.       На берегу у кромки нежно лижущего песок прибоя спиной к дому сидела девушка и расчесывала длинные влажно блестящие тёмные волосы. Она что-то пела, и мелодия песни казалась тем самым зовом.       Пока Тазуна спускался от дома к воде мимо сохнувших сетей и старого сарая, незнакомка уже вошла в воду по пояс, хлопала ладонями по поверхности, брызгала и смеялась, глядя куда-то в сторону горизонта. В лунном свете её кожа казалась неестественно-голубоватой, светящейся изнутри.        – Привет, – Тазуна остановился на линии прибоя и засунул руки в карманы, пытаясь понять, что же делает девушка одна ночью в таком месте. – Поздновато для плавания.       Не ожидавшая оклика купальщица взвизгнула, плюхнулась в тёмную воду, подняв кучу хрустальных брызг, и поплыла куда-то за камни выступающей в море косы. Она быстро скрылась из вида, заставив Тазуну волноваться. Но когда девушка высунула из-за валуна голову и запела, он успокоился, сел на песок и стал прислушиваться, пытаясь разобрать слова.        – О, кто это у нас тут? – раздалось за спиной, и на песок опустился Сибуи, покачивая зажатой в руке бутылочкой саке. – Не умеющий плавать малыш Тазуна-кун! Опять девчонки в воде кажутся?       Тазуна не ответил, мысленно возмутившись появлению соседа, но тот приложил ладонь к уху и спросил: – Мне чудится или кто-то поёт?       Сибуи и в трезвом состоянии частенько был излишне навязчивым, а уж сейчас… Тазуна кивнул в сторону косы, и как бы заметив его движение, певунья снова брызнула широкой дугой блестящих в лунном свете капель.        – Девушка здесь и так поздно? – сам себе задал вопрос Сибуи и сразу поднялся, отряхивая штаны от налипшего мокрого песка. – Пойду, пообщаюсь, – он ехидно улыбнулся Тазуне, и парнишка понял, что ничего хорошего это общение незнакомке не принесёт.        – Не ходите, Сибуи-сан! – попробовал он остановить соседа, вскакивая между тем и путём к косе, но рыбак просто столкнул подростка в море. Выбравшись из воды, Тазуна снова попытался остановить мужчину, и разозлённый пьяный Сибуи с силой ударил его по лицу, сразу вырубив.       Когда парнишка пришёл в себя, соседа уже не было, как не было и певуньи. С тяжёлым сердцем подросток потащился к косе, но никого не встретил, вернулся домой и сразу уснул. А утро началось с известия: Сибуи пропал. Все мужчины отправились на его поиски, но безрезультатно. В конце концов решили, что он уехал к родственникам в Страну Воды и на этом успокоились.       Шли дни, и однажды вечером Тазуна снова увидел незнакомку. Она сидела в камнях на косе и кидала в воду камешки. Вспомнив про Сибуи, подросток решил подойти и заговорить с девушкой, но осторожно, чтобы не напугать. Он очень тихо подкрался к валуну, протиснулся в расщелину между камнями и увидел сидящую к нему спиной девушку и знакомую макушку соседа, лежащую у неё на коленях. Незнакомка пела и нежно касалась коротких волос рыбака: – И когда Мэй любимой назвал…        – Сибуи-сан! – не выдержал Тазуна и бросился к парочке, и в тот же миг певунья повернулась и, вытаращив огромные по-рыбьи кроваво-красные круглые глаза, зашипела, оскалившись частоколом акульих зубов: – Ещё один!       Падая с её колен, Сибуи развернулся, и перепуганному подростку предстал полуразложившийся частично обглоданный труп. Тусклый молочно-белый глаз смотрел на Тазуну с таким равнодушием, что не вынесший этого взгляда парнишка заорал и рванул прочь, обдирая руки и ноги о шершавые камни в расселине.       Когда следом за ним на косу прибежали люди, русалка только посмеялась, плеснув напоследок чешуйчатым хвостом.       На похоронах Сибуи народ долго обсуждал, как скоро утонет Тазуна, и тогда отец, солидный и тяжёлый, поднялся и сказал: – Сынок, тебе совсем не обязательно становится рыбаком! Мы с матерью отправляем тебя в Страну Огня, учиться на архитектора. А про русалку не думай. Я и ребята - мы выловим эту зверюгу из нашего моря!       Рыбаки согласно заорали, и через неделю Тазуна уехал из Страны Волн на обучение. Русалку отец, как и обещал – поймал. Но её даже не довезли до берега. Один из рыбаков, поддавшись её дьявольскому очарованию, перерезал сеть, а потом воткнул нож себе в горло.       И наверно на этом история бы закончилась, но однажды, когда Тазуна приехал на последние перед окончанием обучения каникулы, он увидел в воде рядом с отцовской лодкой ухмылявшуюся русалку. А на следующий день отец не вернулся с рыбалки.       – Я знаю, она ждёт меня, – говорил архитектор, прикладываясь к бутылке, ведь спиртное позволяет на время забыть о страхах. – Такахаси задул свечу.