Страшилки по Наруто (рабочее)

       – И снова я! – с каким-то неестественным воодушевлением вскрикнул Кадзиса, вскидывая вверх правую руку и широко улыбаясь.        – Хм, – Такахаси снял с носа очки, протёр платком стёкла и снова нацепил их обратно. – Недостоверно.        – Что недостоверно? – удивился Кадзиса, широко распахнув глаза и наклонившись немного вперёд.        – Играешь недостоверно, – вздохнул старший ассистент, скрестив на груди руки. – Но твой настрой лично я оценил.       Микио, прижав руку ко рту, тихонько хихикнул, Масаси улыбнулся, а Такэми просто пожал плечами.        – Я старался, – Осаму надул губы, но его надолго не хватило. – Да ну вас! Мы собрались страшные истории рассказывать, а не играть в «достоверно или недостоверно».        – Рассказывай, – с королевским достоинством разрешил Такахаси, и хмыкнувший на это Осаму озвучил название истории. – Золотая рыбка.

~

      С самого дна небо смотрелось неестественно блёклым, как будто сквозь зелёное бутылочное стекло. Пузырьки, вырывающиеся изо рта, уходили вверх серебристыми жемчужинами, выдавая положение спрятавшихся на дне детей, но Кисаме этого не боялся. Его больше пугало, что рука, удерживающая его ладонь, разожмётся и он останется совсем один.       Медленно мимо проплывали огромные бело-красные карпы. Их круглые глаза, не мигая, таращились на сидящих на дне в развевающихся водорослях непонятных двуногих, а рты открывались как от удивления. Интереса неподвижные существа не представляли, и рыбы, лениво шевеля плавниками, удалились в мутноватую темноту. Туда, где в глубине и холоде шевелились непонятные тени.       Кисаме чуть скосил глаза, чтобы увидеть, как справа от него колышутся золотисто-рыжие пряди. Ладонь в руке чуть дрогнула, привлекая его внимание.        – Не бойся! – голос был еле слышен из-за внешнего шума, но оставался всё таким же спокойным. – Скоро всё закончится, и мы вернёмся в деревню.       Синекожий мальчик снова поднял глаза к поверхности и ощутил, как рука в его ладони разжалась и выскользнула.        – Подожди! – он обернулся, пытаясь увидеть того, второго. Родного и близкого. Того, чью ладонь так хотелось удержать в своей. Но в мутной хмари различались лишь золотисто-рыжие блики.       Воздух в груди неожиданно закончился. Стало до безумия страшно, будто настал последний миг в жизни. Ужас сводил судорогой мышцы. Вода заливала лёгкие. Паника нарастала, заставляя забывать обо всём.       «Дышать! Дышать!» – Загребая растопыренными пальцами всплывающие водоросли, путаясь в собственной неожиданно тяжёлой одежде, Кисаме устремился вверх, к блёкло-бутылочной ряби. Вынырнул в кромешной темноте ночи, долго пытался отдышаться, хватая воздух широко раскрытым ртом, и уже немного придя в себя, вспомнил о своей потере.       – Где ты? – растерянно крикнул Хошигаки, хлопая руками по поверхности озера, и проснулся на холодном, чуть влажноватом футоне. Рядом сонно завозилась Самехада, но тотчас успокоилась в своём плотном коконе.        – Хм? – Раздалось от распахнутой двери. – Что-то случилось?       Сидевший на террасе Итачи свернул изучаемый свиток. Он был абсолютно спокоен. Идеальный спутник. Отстранённый, хладнокровный, всегда ко всему готовый. Кисаме иногда немного завидовал всем этим его качествам. Таким и должен быть убийца.       «Ему меня не понять», – подумал Кисаме, ёжась от холода, натягивая на себя сброшенное во сне одеяло.        – Кошмар приснился? – участливо спросил Итачи, проходя в комнату и опускаясь у входа.        – Нет, – холодно ответил мечник, забросив руки за голову и устремляя взгляд в потолок. Говорить о повторяющемся почти каждую ночь сне напарнику, пусть и такому идеальному, как этот Учиха, не хотелось. – Со мной всё в порядке.        – Хорошо, – Итачи чуть склонил голову, но Кисаме чувствовал изучающий косой взгляд.        – Да ни черта не хорошо! – вспылил нукенин Тумана, подскакивая на футоне. – Да, мне снился кошмар, и что с того?        – Ничего. Просто он тебе часто снится, – Итачи это не спросил, а поставил перед фактом.       И Кисаме остался этим ответом недоволен.        – Не лезь в мои сны, – рыкнул мечник, приподнимаясь на локтях и устремляя взгляд своих маленьких глазок в чёрные омуты очей Учихи.        – Золотая рыбка, – сказал Итачи, опираясь освобождённым от плаща локтём на колено, и от этого слова в глубине души мечника встрепенулось воспоминание.       Золотисто-рыжее – это рыбка. Выпущенная в глубину озерца золотая рыбка. Может быть, домашняя любимица. Просто Кисаме почему-то забыл про неё. Но почему этот сон повторяется? Что означает?        – Тебе нужно вернуться к тому озеру и поискать ответа в глубине, – наблюдая за игрой мысли на акулоподобном лице, произнёс Итачи.        – Я часто разговариваю во сне? – Обнажив в ухмылке ряд острых белых зубов, Кисаме быстро поднялся и накинул на себя плащ. – Пожалуй, с этими снами надо разобраться раз и навсегда.       Учиха встал, несколько презрительно осмотрел окружавшие их стены, ловко сложил печати и, дунув огненным шаром на очаг, позволил пламени переползти на стены. Всё равно препятствовать этому было некому – хозяева спали беспробудным сном, познакомившись с Самехадой два дня тому назад.       Озеро рядом с когда-то выжженной дотла приграничной деревней оставалось таким же, как в детстве, пряча в середине почти бездонный омут. Кисаме помнил все истории и легенды связанные с этим местом, но не мог ничего вспомнить про рыбку.        – Я быстро нырну и обратно, – пристальный взгляд Итачи на воду Хошигаки нервировал.       Учиха вежливо склонил голову, соглашаясь с решением старшего товарища, и осмотрев берег, опустился на траву.       Осенний день уже клонился к закату, времени на поиски на дне было маловато, но Кисаме хотел быстрее найти ответ на свой вопрос. Набрав в грудь побольше воздуха и объединившись с Самехадой, мечник погрузился в обжигающе-ледяную воду, сразу уходя в тёмную глубину. Искал он долго, но кроме больших бело-красных карпов и водорослей на бархатном илистом дне, так ничего и не увидел.       Когда Кисаме всплыл на поверхность, чувствуя шум в ушах и слабость от съеденной Самехадой чакры, Итачи уже поставил палатку, развёл костёр и даже приготовил пойманную в озере рыбу.        – Ничего, – Хошигаки завернулся в свой плащ и уселся перед огнём, сразу набрасываясь на еду. – Попробую завтра нырнуть глубже.       Итачи на это ничего не ответил, лишь склонил голову в знак согласия.       Ночь была тёмная: беззвёздная, безлунная, безветренно-тихая. Сидя у догорающего костра Кисаме всё пытался понять, почему же во сне он не может увидеть эту рыбку, и почему всё забыл. От тепла разморило, и мерное сопение спящего в палатке Итачи медленно, но верно вводило в дремоту.       Бутылочно-блёклое небо, но в бурлящем мареве разыгравшейся огненной стихии деревья чёрными призраками с мольбой вздымали руки-ветви к жестоким небесам, словно спрашивая: "За что? За что нам всё это?", но, так и не дождавшись, со скрипом, грохотом, плеском и шипением обрушивались на горящую землю и тёмную, подсвеченную пожарищами воду, рассыпаясь на красные угли, вздымающиеся в небо рои жгуче-злых золотистых искр и бурлящие белыми пузырями кусочки мёртвой древесины.       Кисаме сидел на дне озера, вдыхал через соломинку, осторожно выпускал воздух в воду и держал кого-то за руку. Кого-то, чьи золотисто-рыжие пряди покачивались перед лицом и чей голос тихо звучал в ушах.        – Не бойся! Всё будет хорошо, – убеждал голос, а обманчивая память подбрасывала видение маленькой золотой рыбки, крошечного безобидного существа запутавшегося в водорослях. Ладонь из руки ускользала, и Кисаме снова проснулся с ощущением невосполнимой потери.        – Подожди! Где ты? – искал он замёрзшими пальцами в холодной, промёрзшей до хруста траве, но ответа не дождался. Столкнулся взглядом с высунувшимся из палатки Итачи, выдыхавшем в морозный воздух синеватый пар. Учиха сладко зевнул в ладонь и снова скрылся в тёплой темноте полога.       В памяти всплыло место – самый центр озера, и быстро сбросив с себя одежду, Кисаме с разбегу нырнул в ледяную воду, чуть не загибаясь от обжигающего холода. Мгла охватила с головой, но он плыл, опускаясь всё ниже и ниже. Туда, в абсолютную убийственно-холодную черноту, вызывающую странные яркие воспоминания.       Озеро стремительно мелело, нагревалось, парило стихийным туманом, то прикрывающим, то мешающим защитникам деревни. С каждой минутой шиноби Тумана становилось всё меньше и меньше. Дышать в этом жаре и разлетающейся в разные стороны копоти становилось невозможно.        – Тут никого не осталось, – уверенно заявил вражеский шиноби, убирая руку ото рта, только что выдыхавшего раскалённую смерть. Его товарищи, стоявшие спинами к спине мастера огненных техник, выдохнули и убрали кунаи в подсумки.        – Ты нас спас! Спасибо, Учиха-сан! – радостно сказал один из шиноби и, сложив печати, крикнул слова земляной техники, создав безопасный коридор через горящий лес. В последний раз взглянув на оставшийся после них ад, шиноби Листа оставили разрушенную приграничную деревушку страны Воды.       Как только каменный проход провалился обратно под землю, с грохотом обрушив падающие стволы догорающих деревьев, из обжигающе-горячего озера высунулась совершенно красная рука и, царапая обжигающий ил, потянулась к более твердой почве. Тяжело дыша, перепачканный глиной мальчишка ползком выбрался на берег, из последних сил сложил печати и прокричал название мощной водяной техники. Надолго его не хватило, но пожар был потушен. Теряя сознание, мальчишка прошептал: – Прости меня, Рыбка!       Продолжавшийся запущенный техникой дождь постепенно смывал грязь с его лица, волос и тела, остужая обожжённую кожу, и к приходу пограничников последний выживший выглядел почти так же, как и в любой обычный день. Просто темноволосый синекожий акулоподобный мальчишка с жабрами под глазами. Типичный представитель клана Хошигаки.       Зажмурившись от наплыва нахлынувших воспоминаний, Кисаме вытянул руку, ощупывая илистое дно, слизкие водоросли, скользкие коряги, и… кто-то взял его за ладонь. Холодной рукой с тонкими пальцами, узкой кистью и знакомо хрустнувшим хрящиком – старым неправильно зажившим переломом. Кто-то держал Кисаме и не хотел отпускать. Дернувшись испуганно, мечник устремился вверх, таща кого-то за собой, выдирая с илистого дна целые леса водорослей. Этот тяжёлый ком путался в ногах, но сейчас так важно было добраться до поверхности.       Как и когда-то в детстве с большим усилием вытягивая непослушное тело на берег, трясущийся от холода Кисаме приподнялся, и отцепил от себя руку мертвеца. Золотисто-рыжие пряди безвольно повисли, скрывая лицо, водоросли облепили тело, но сейчас Хошигаки и сам хотел попрощаться со своей находкой и тайной озера. Итачи с широко раскрытыми глазами подскочил, готовый нанести удар, но мечник его остановил.        – Учиха Итачи-сан, позвольте представить Вам моего лучшего друга – Кингё*-сан!       Голова покойника дёрнулась, а из открытого рта выскользнула маленькая золотая рыбка и запрыгала к озеру.

~

      Осаму задул свечу и положил её рядом с собой.