Castle diabolical roses

      Рассветные лучи пробивались через тяжёлые красно-коричневые шторы, освещая просторную комнату. Посреди большой кровати с коричневым балдахином спала Анна, лицо её выражало лишь умиротворение. Один луч упал ей на глаза, ресницы дрогнули, а веки приоткрылись — она проснулась. Сладко потянувшись, Калхоун встала с кровати. Она чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Первым делом, девушка подошла к окну. Погода со вчерашнего дня заметно улучшилась: тучи на небе ещё оставались, но сквозь них проглядывало солнце.Территории, прилегающие к поместью, казались одной сплошной равниной с вольготно расположившимся вдали темно-зеленым лесом. На фоне яркой, сочной травы серый, полузаброшенный особняк выглядел нелепо, будто был вырван из какой-то параллельной вселенной. Небо поменяло свой цвет на серо-голубой, и все теперь казалось Анне не таким печальным, коим было на первый взгляд. Призраки вчерашних проблем медленно, но верно таяли в ее голове. Однажды отец дал ей очень хороший совет: быть увереннее в себе. Да, все будет хорошо, она выдержит. Сможет смириться с характером подопечного, с мрачной обстановкой в доме, с подозрениями в воровстве, с разлукой с отцом. Анна сделает все, что в её силах. Девушка твёрдо решила отработать весь срок, получить вознаграждение за свои труды и освободить свою маленькую семью из двух человек от ужасного бремени долгов, хотя бы на время. Анна улыбнулась, глядя в окно. Вдруг в дверь постучали, девушка ринулась к ней, но вспомнила, что одета в одну лишь ночную сорочку. — Минуточку! — крикнула Калхоун и стала судорожно копаться в сумке с вещами. — Я сейчас открою! — Не стоит, — прозвучал голос миссис Эверди. — Я просто хотела напомнить тебе про завтрак. У тебя ещё десять минут, смотри, не опоздай. — Спасибо! — Анна была рада тому факту, что хоть кто-то обращается к ней на «ты». Старая экономка — единственная, чьё присутствие действительно доставляет ей удовольствие.       Сегодня ей снился странный сон, таких кошмаров у девушки не было никогда:       «Тусклый, еле заметный лунный свет пробивается в окно, но не даёт никакого эффекта. Она спит своим чутким сном, скорее по привычке, нежели специально. Скрип-скрип-скрип. Старые половицы возле её двери прогибаются под чьими-то ногами и издают характерный звук. Ей кажется, что возле её комнаты кто-то прошёл, и она старается не обращать внимания. Но тут звук повторяется, только не один, а два, сплетённых вместе — скрип половицы и тихая мелодия. Глаза Анны закрыты, но девушка продолжает вслушиваться, внезапно проявив интерес к музыке. Раз за разом, тон на тон, звук становится все громче, а потом половицы прекращают скрипеть и дают место мелодии, мягкой, ненавязчивой и очень красивой. Анна резко распахивает глаза и садится на кровати, закрывая уши ладонями. Ей мерещится, что таинственная мелодия льётся отовсюду: из стен, потолка, пола. Девушка вскрикивает, когда музыка начинает оглушительно громко звучать у неё в голове, и сильнее зажимает уши. Трудно дышать, а из глаз льются слёзы. А мелодия все не прерывается, продолжая звучать все ночь, до самого рассвета.»       Калхоун поморщилась от неприятного воспоминания и хлопнула ладонями по щекам, окончательно отгоняя сон. Девушка взглянула на часы — без пяти минут восемь, а, значит, ей осталось чуть меньше пяти минут на утренний туалет. В этом доме просыпалась рано, что было для не в новинку. Однажды ей приходилось обходиться пятью часами сна: тогда Анна усердно пыталась совместить работу и учёбу в университете — выходило плохо. Она продержалась чуть меньше двух лет в таком ритме жизни, прежде чем начала из него выпадать. Обмороки, проблемы со здоровьем и сном — все это ложилось тяжким грузом на хрупкие плечи девушки. В конечном счёте пришлось выбирать между учёбой и работой, она сделала выбор в пользу первого. Её мать была медсестрой, бабушка в молодости работала в госпитале, и Анна лелеяла в себе мечту — помогать людям. Нередко окружающие насмехались над её альтруистическими замашками, утверждая, что нужно жить ещё и для себя.       Калхоун вышла из ванной уже в одежде: обычные синие джинсы и все тот же старый свитер. Она вгляделась в циферблат часов, служивших в качестве украшения трюмо. Три минуты девятого. Ахнув, девушка выбежала за дверь, добралась до конца тёмного коридора, вдоль которого на стенах висели какие-то картины и портреты, и быстро спустилась по лестнице. С трудом отыскав столовую, она перевела дыхание перед тем, как войти.       Завтрак проходил в тихой обстановке, можно даже было сказать, семейной. Сын с отцом что-то с интересом обсуждали. Александр, жестикулируя, объяснял мистеру Олдфорду непонятную для Анны стратегию игры в шахматы. Возле небольшого платяного комода, предназначенного для хранения посуды, стоял, вытянувшись во весь свой немалый рост, угрюмый дворецкий. За столом, помимо отца и сына, сидели ещё двое: миссис Эверди и Ричард. Мистер Олдфорд смерил девушку гневным взглядом, однако, лицо его было спокойно. Мужчина отпил из чашки. — Мисс Калхоун, вы опоздали, — терпеливо сообщил он. — Вы здесь работаете, а значит, должны подчиняться принятым в моём доме правилам. — Прошу прощения, я просто заблудилась. Тут столько комнат и… — Постарайтесь быть пунктуальней в следующий раз. — Ей показалось, или Александр действительно усмехнулся? — Отец, ты обещал. Доставать её — отныне и впредь, моя привилегия. Мисс Калхоун, — сказал он, пародируя голос и интонацию Гарри, - вы, позвольте напомнить, моя сиделка. Следует, мой распорядок дня — Ваш распорядок.       Анна сжала кулаки и прикусила нижнюю губу. Слова парня так и сочились ядом. Она с трудом выдавила из себя ещё одно извинение и села за стол, где ей были, судя по всему, совсем не рады. И вот перед ней ещё одно доказательство странной старомодности обитателей дома: овсянка на расписанных синими узорами тарелках, хлеб с тонко намазанным маслом и ароматный чай с идущими в дополнение сливками. И никакого кофе, которое являлось любимым напитком Калхоун. За столом было тихо, но собирающийся куда-то мистер Олдфорд внезапно сообщил: — Я уезжаю в город на две недели. Александр, веди себя достойно. Я надеюсь на тебя.       Отец с сыном были очень дружны, у них явно сложились прекрасные, доверительные отношения, что было видно в их оживлённых разговорах. Но они, видимо, не хотели демонстрировать свои крепкие семейные узы Анне. Ей не верилось, что не будь её тут, мистер Олдфорд ограничился бы тремя сухими фразами, прощаясь с сыном. Мужчина вышел из-за стола, и вновь воцарилась та самая неуютная тишина. Анна наконец-то поняла, чего не хватало дому и его обитателям, — жизни, кинящей, бурлящей в венах и артериях, заставляющей радоваться каждому дню. Вот почему ей было не уютно в особняке, вот откуда тот холод. — Зайди ко мне через час. — Девушка вскинула голову, приготовившись слушать, но Алекс уже выехал из-за стола и направлялся к дверям.       Комната парня находилась прямо под её апартаментами. Анна искренне не понимала, почему её не поселили рядом с подопечным. Хотя слово «подопечный» сюда совсем не к месту, а вот «господин» или «мистер Олдфорд-младший» … Девушке было немного обидно за себя: наорали за пятиминутное опоздание на завтрак, Алекс то и дело игнорирует её, а, если что-то и говорит, то плюется ядом. Да и особняк чересчур странный и холодный. «Терпение, терпение и ещё раз терпение». — Анна цеплялась за эту мысль что есть сил. После этого властного «Зайди ко мне через час» ей хотелось со всей мочи заехать чем-нибудь тяжёлым парню по голове. Если приказы мистера Олдфорда вызывали у неё страх и желание подчиниться, то властное рычание Александра — только гнев и обиду. Ей ещё никогда не приходилось чувствовать себя настолько раздражённой. Искалеченные, больные и несчастные люди вызывали в ней сочувствие и пробуждали её не в меру развитый альтруизм, парня же хотелось просто задушить в тисках «заботы». Анна, быстро шедшая по коридору, резко остановилась и покраснела — ей было до ужаса стыдно за такие мысли. Старинные портреты, казалось, наблюдали и укоризненно смотрели на нее, словно знали обо всем, что творится в её голове. Девушка зашагала по направлению к комнате Алекса, находящейся в конце коридора. Она постучала в дверь, послышалось тихое «Войдите». Анна, зайдя в комнату, увидела одетого в теплые вещи Александра. — Мы куда-то собираемся? — удивлённо спросила она, разглядывая надписи на его толстовке. — Собираюсь я, а ты просто потащишься за мной, — буркнул он в ответ. — Вы же с отцом считаете меня беспомощным. Одевайся, чтоб была у выхода в сад ровно через двадцать минут. Попытайся не опоздать хоть в этот раз. — А куда мы пойдём? Да и вообще, я понятия не имею, где тут сад и выход к нему. Я в этом доме меньше дня! Сегодня, пока искала столовую, чуть не заблудилась! — Твои проблемы. — Алекс пожал плечами и надел капюшон толстовки. — Но хотя бы скажи, куда мне идти! — Взмолилась Анна. — Узнай у Эбби. — Парень в голос рассмеялся и чуть не толкнул Калхоун, когда проехал мимо неё к двери, благо, она успела вовремя отскочить.       Девушка так и осталась стоять в комнате парня, растерянно наблюдая за удаляющейся инвалидной коляской. И что ей теперь делать? Куда идти? Да и кто такая эта Эбби? Вдох-выдох-вдох-выдох. Все хорошо, нормально.       Спустя несколько минут, она уже надевала куртку на все тот же, неизменный свитер. Не то, чтобы у неё не было других вещей… Просто в этой древней вязанной кофте ей было уютно; эту вещь ей подарили в качестве благодарности, в знак первой признательности за её труды. В зеркале отразилась бледная девушка с шоколадными волосами, похожая на нищенку, вся одежда которой стоит меньше этого зеркала в богатой позолоченной раме. Слишком невзрачная, не подходящая старинному особняку-замку.       Девушка сбежала по лестнице и направилась в столовую, возле которой, по её мнению, должна была находиться кухня. Она оказалась права. Калхоун заметила экономку в дальнем углу, пьющую чай. — На прогулку? — спросила она, а глаза её округлились. — Я случайно не ослышалась? — Нет, не ослышались. А почему вы так удивляетесь? — Ах, ты не знаешь, — улыбнулась миссис Эверди. — Алекс, у нас, — полный затворник. Причем, во всех смыслах. — Затворник… — задумчиво протянула Анна. — Ещё какой! Уж сколько я и мистер Олдфорд пытались вытащить его на улицу. Но с ним, прям как с упрямым ослом, если не хуже. А сегодня ему вдруг приспичило погулять? — Похоже на то. — И почему она совсем-совсем не удивлена? Александру не нравится ни она, ни сам факт её пребывания в его доме. Конечно же, парень будет пытаться выдворить Калхоун. Анне меньше всего хотелось грузить пожилую даму своими жалкими, насущными проблемами. Вот она и сказала: — Все бывает в первый раз. Видимо, семь — всё-таки счастливое число. — Посмотрим, — с хитрым призёром сказала экономка. — Может ты, как и остальные, сбежишь отсюда, да так, чтоб пятки сверкали. — Я же уже говорила, что не сбегу, — рьяно возразила девушка и тихо добавила: — Не посмею.       Эверди только открыла рот, собираясь что-то сказать, как тишину разрезал громкий вопль Александра «Ну, ты где?» — Тебя вызывают. — Ага. Слушаюсь и повинуюсь, милорд. — Анна отвесила шутливый поклон. — Дверь в сад — налево, прямо по коридору до первой арки, дверь справа. — Спасибо. — Калхоун хотела уже идти по указанному маршруту, но остановилась. — А кто такая Эбби? — Это я. Эбигейл Эверди. — Женщина улыбнулась и помахала ей рукой. — Ну, и где тебя носило? Ты снова умудрилась опоздать, — Алекс шипел, как разозленный змей. — Прости, просто кое-кто упрямый не захотел показывать мне дорогу, — мягко ответила девушка, словно говорила с капризным, избалованным ребёнком. Хотя Алекс таким и был. Этакое великовозрастное дитя. — И кто же это? — как ни в чем не бывало спросил он. «Нахальства полные штаны, » — подумала Калхоун. — Да так, парень один. Ему в головку стукнуло, и решил он избавиться от очередной феи, желающей его опекать. Вот такая история. — Приструни юморок, покуда отсюда не вылетела, — огрызнулся Александр. — Ясно? — Ясно, не тупая. — Анна вздохнула и попыталась взяться за поручни коляски, намереваясь помочь парню. Все же лучше, чем напрягать руки. Пусть хоть погуляет нормально, затворник этакий. Но коляска резко дернулась, а девушка отшатнулась в сторону, вскрикивая от боли в руке. — Ты что творишь? — Я сам справлюсь. — Алекс низко опустил голову, и капюшон целиком закрыл его лицо. Через секунду его разноцветные глаза с ненавистью и гневом смотрели на Анну. — Я в состоянии о себе позаботиться! Сам, понимаешь? Сам в состоянии! — Понимаю, но почему ты отвергаешь мою помощь? Я же хочу как лучше! Зачем я тогда вообще нужна, если я не могу о тебе позаботиться?! — Не ты мне нужна. Не ты. — Его прекрасный, бархатный голос звучал приглушенно, в нём явственно читались нотки отчаяния. — Хватит крика на сегодня. Просто заткнись и иди за мной.       Они гуляли по бывшему когда-то прекрасным саду. Неширокие полоски тропинок, выложенных старыми, гладкими булыжниками, терялись в густой траве. Они постепенно переходили в полноценные маленькие дорожки, ведущие к зелёной аллее. Старые туи разрослись, потеряв свою прежнюю конусообразную форму. Александр не спеша ехал впереди, а за ним медленно, на расстоянии метра шла Анна с поникшей головой. Вся утренняя уверенность в своих силах растворялась под натиском уныния, ставшего частью обстановки особняка и его окрестностей. Да и Алекс тоже старался делать все, чтобы выжить её из своего дома. Прошел всего лишь неполный день с того момента, как она прибыла в поместье Олдфордов, а ей уже хотелось бежать. Бежать от тоски и серости, от странных, мрачных обитателей дома. Но убегать от парня девушке не хотелось. Анна злилась из-за его слов и выходок, но его одиночество и озлобленность на себя и на окружающих заставляли её предпринимать попытки наладить отношения с Александром.       Парень внезапно остановился посреди аллеи, и Калхоун чуть было не надетела на него. Алекс неподвижно стоял на месте, подперев подбородок рукой. Анна наклонилась к нему и спросила: — Что случилось? Возвращаемся? — Что? — он будто не слышал её вопроса. Алекс покачал головой и отвернулся, посмотрев куда-то в сторону. - Нет, идём.       Девушка отошла от коляски, а парень проехал ещё несколько метров и, повернув налево, скрылся за кустами. Она пошла за ним. За заросшими кустами туи находился небольшой сквер, посреди которого стояла огромная, высокая стеклянная оранжерея. Александр приблизился к двери и снял ключ с шеи. Он распахнул стеклянную створку, и наружу хлынул тёплый воздух, в то же мгновение растворяясь в холоде, царящем на улице. Когда Анна зашла вслед за ним в оранжерею, её сразу же окутало тепло. Девушка восхищенно смотрела по сторонам. Везде и всюду были яркие, красивые цветы: начиная простой геранью в горшках на полу, заканчивая огромными кадками с пальмами. Парень удалился в самую глубь этого великолепия — в секцию роз. Жёлтые, всех оттенков розового и малинового, девственно-белые и, наконец алые, кроваво-красные бутоны занимали половину теплицы, сверкая капельками воды на своих лепестках. Анна не могла отвести взгляд от этого великолепия, розы были её любимыми цветами. Их аромат заглушал запахи других растений, щекотя своей сладостью обоняние. Девушке не верилось, что посреди заброшенности всего сада могло располагаться настолько удивительное и чудесное место. Она подошла к розам и легонько тронула ярко-красный лепесток, оказавшийся на ощупь бархатным. Наклонившись, Анна вдохнула медовый запах. Но тут позади неё послышался лёгкий скрип колёс. — Не трогай, — строго приказал Александр, подъехал к ней. — Они не твои. Бери что угодно, но не эти. — Он указал на кроваво-красные розы, выделяющиеся из всех своим необычным оттенком. — Даже нельзя взять одну? — Нет, — ответил парень. — Нельзя. — Но поче… — Потому что они не твои! — зарычал Алекс и развернулся к выходу. — Я уже закончил. Уходим.       Анна, вздохнув, поплелась вслед за ним. «И, правда, совсем как собачонка на привязи, » — подумала она. Всю дорогу парень молчал, игнорируя Калхоун, даже не пытающуюся вступить с ним в контакт. Девушка шагала по неухоженным аллеям, искренне недоумевая, почему Алекс так взъелся из-за одной розы. Там же их было много, да, к тому же, это были её любимые цветы, которые ей никогда не дарили. Да, Анне никогда не дарили букетов, за исключением нескольких раз: её первый в жизни юбилей — десять лет, тогда отец принёс именнинице целую охапку белоснежных ромашек, второй раз — на поступление в университет на бюджет — вот и все. Мистер Калхоун не раз порывался купить цветы дочери на День рождения, но, увы, она категорически от них отказывалась, считая эту затею бесполезной тратой денег. А тут, одна роза, пусть и очень красивая.       Анна сидела на удобном стуле возле зеркального трюмо, сжимая в руке свой старенький телефон, который был немногим младше её самой. Девушка набрала уже давным-давно заученный номер. В трубке раздались гудки, а после хриплый, усталый, но радостный мужской голос. — Алло? Анна? Ну наконец-то! — Алло, да, пап, это я! Прости, что не позвонила раньше — было много дел. — Там много, что и минутки свободной, чтобы позвонить старику, не нашлось? — проницательно поинтересовался мужчина. — Ну, прости-прости. Как ты там без меня? Нашёл в холодильнике недельный запас еды? — Не волнуйся, с голоду не умру. Лучше ты мне расскажи, как устроилась? — Все отлично! — сказала она, стараясь придать голосу весёлые нотки. Её отец всегда был слишком проницательным и умел задавать нужные вопросы в нужный момент. Анне меньше всего хотелось расстраивать его, ведь он и так не хотел отпускать её. — Особняк такой огромный! Прям, как настоящий замок! Только дракона не хватает… — «Хотя тут есть и он, » — с улыбкой произнесла про себя девушка. -«Большой и злой.» — Я рад за тебя. Очень. — У тебя что-то с голосом. Что-то случилось? — Ну, как сказать. Миссис Панкс опять стало плохо, сердце прихватило. Благо, все обошлось. Бедную старушку увезли в больницу. — Господи, — прошептала Калхоун. Именно за миссис Панкс она ухаживала до и после поступления в университет, за что и получила тот самый серый свитер. Возраст не позволял старушке много ходить, поэтому Анна бегала по окрестным супермаркетам, набивая пакеты едой для неё, частенько ей приходилось ставить Панкс уколы и разбираться с огромным количеством лекарств. Известие о болезни пожилой женщины сильно огорчило Калхоун. — Надеюсь, что с ней все будет в порядке. — Конечно, все будет хорошо. Милка ни за что не бросит мистера Китти одного! — подбодрил её отец. Мистером Китти звали огромного, откормленного кота миссис Панкс. Животное часто сидело у девушки на коленях, когда она пила чай вместе со старушкой, и оставляло на её одежде огромные рыжие клоки шерсти. — Врач сказал, что её продержат в больнице не больше трёх дней. — Как она вернётся, передай от меня привет и пожелания здоровья. Мне пора идти, иначе опоздаю на обед. Пока? — Ещё созвонимся, дорогая.

***

      Весь остальной день прошёл в тихой и скучной обстановке. Александр больше не выходил из своей комнаты, даже не явился на ужин, что вызвало большое недовольство экономки. А Анна просто заснула с пособием по медицине в руках. В эту ночь она не видела снов…