За спиной.

Русский так и не смог заснуть в эту долгую ночь. И тут даже дело не в его назойливых неприятных мыслях, а в том, что он уже, по ощущениям, проспал достаточно. Он усердно и абсолютно безуспешно старался не думать ни о чем, хотя стоило бы. У него просто не было никаких моральных сил для этого, он слишком измотан морально и физически. Его нутро чрезвычайно требовало разгрузки, о чем говорило его ватное тело и тяжелая голова, пока в его ушах оглушающе звенел белый шум глухой тишины. В таком состоянии он дожил до самого утра, мучительно и долго дожидаясь все это время когда оно наступит. Он и сам не знал, почему он так сильно этого ждет, хотя догадывался. Лучше уж до изнеможения работать и не замечать, как все это пожирает его изнутри, чем лежать глядя в потолок, ощущая как душа гниет и разлагается. Как и обещал японец той ночью, к нему пришел его подчиненный утром, пытаясь разъяснить в чем заключаются задачи русского в этом доме. Жизнь здесь явно предвещается не сахарная, в плане быта даже еще хуже чем в немецком доме. На былом месте пусть он и выполнял самую тяжелую работу, но все-таки не все обязанности были на нем, а что до этого места... Япония решил нагрузить на него абсолютно все, что касается дома и участка, вплоть от уборки, готовки, до ухаживания и облагораживания дома и сада. Так же туда входило личное прислуживание в роле "подай-принеси", будто просто уборщика и кухарки ему мало, давай еще и в роли лакея попрактикуемся. Россия точно был уверен в том, что Япония это сделал осознанно, а не потому что не догадывается, что для всех этих дел одного человека катастрофически мало. Иван был наслышан о том, что за всей этой маской спокойствия и вежливости Кику тот еще, так что ничуть не удивился с его стороны такой бессердечности. А так же он прекрасно знал о том, каким тот жестоким может быть, на ровне или даже хлеще немца. Страшно было подумать, что же он сделал со своими соседями и давними врагами. К сожалению или к счастью Россия об этом не знал, находясь полностью отрезанным от реальности десятки лет. Переодевшись в сменную одежду, почти в такую же как и прошлая (подчиненный назвал ее юкатой), русский отметил ее неудобность, не представляя каким образом заниматься делами в таком виде. Ну хоть рукава подвязали и на том спасибо. Он уже представлял как нелепо выглядит в такой одежде, но к сожалению не мог посмотреть на себя со стороны за неимением зеркала. Сложности закончились не только на этом, ему постоянно приходилось дергать этого несчастного японского рабочего, который, по всей видимости, работал в доме Кику до этого. Но стоит отдать должное, реагировал тот на его глупые и постоянные вопросы очень спокойно и вежливо, с желанием помочь. Справился с уборкой и садом он без великих трудов, а вот с готовкой возникли проблемы, так как тут уже ничего знакомого не присутствовало. Даже тот самый рис, как считают азиаты "всему голова", для Ивана было не что-то сильно знакомое, так как в Советском Союзе данный продукт был достаточно редким и не легкодоступным. Одно радовало, Японию за весь день он так и не увидел, и тот его не нагружал дополнительной задачей подсобить и ему в личных делах. Хоть в этом тот смиловался в его первый день нахождения здесь в сознании. Дневные сутки пролетели за работой незаметно и быстро и он был этому благодарен. Он просто не замечал, как с каждой секундой ему все хуже, даже не ведая причины, хотя те были очевидны, учитывая то, что в данный момент его рвут на куски. Хонда вернулся домой поздно вечером, от чего стало ясно, почему его было не слышно и не видно. Были надежды, что он так и останется сильно занятым и не будет утруждать Брагинского своим присутствием в будущем. Было время ужина, так что их встреча сейчас все-таки состоится, так как прозвучала просьба, а если быть точнее приказ, принести блюда в кабинет. Разложив все на подносе, Иван все еще удивлялся, как непривычно выглядит подача. Это выглядело аппетитно. Хотя для него, который не ел черт пойми сколько все что угодно будет выглядеть аппетитно. Но что-то подсказывало, что довольны этими яствами не будут, ведь подчиненный со смущенной неловкой улыбкой дал прекрасно это понять оценивая блюда. Зайдя в помещение где находился Япония за низким столом, восседая на полу, Россия остался стоять в дверях с подносом. Здесь была такая же звенящая тишина как и во всем остальном доме, а азиат и вовсе на него даже взгляда не поднял вчитываясь в бумажки. Ну что ж, помолчим, не жалко. Кажется на уже ставший больным рассудок, русский уж больно просто ко всему стал относиться, либо старательно делал вид уже свихнувшись с катушек окончательно. Оглядывая кабинет, он отметил, что он такой же просторный и пустой как и все остальные комнаты. У японцев определенно есть вкус, пусть и скромный и лаконичный, но совсем неуютный. Что ж, он этим обязательно займется, раз тот самолично доверил заботу о доме в его руки. Пусть потом не жалуется, что Россия поставил чужой дом верх дном. Прошла минута, две, а улыбка Ивана становилась все больше нервной, когда пальцы уже до боли сжали этот чертов поднос. - Есть изволите, или ты решил на меня как на статую полюбоваться? - Наконец нарушает тишину Брагинский, наигранно вежливым и доброжелательным тоном. - Только скажи, я не против, только в следующий раз предупреди меня об этом заранее, чтобы я обязательно не пришел. После озвученных слов японец наконец-то поднимает глаза, с изучающим прищуром посмотрел на источник шума. Сарказма он явно не оценил, если в принципе его понял, о чем говорил позднее вопросительный взгляд. Кажется для японцев "сарказм" был штукой неизведанной, поэтому для него данное предложение прозвучало как нелогичный бред. - Помниться я забыл попросить о том, чтобы тебя научили этикету со старшими, но это мое упущение, так что прощу на этот раз. Не вздумай нарушать тишину пока я не позволю в следующий раз, иначе я прикажу выбить из тебя дурные манеры плетью. - Наконец подав знак о том, что он тоже может говорить, сказал японец, одарив пустым взглядом черных как бездны глаз. - Поставь на стол. Поняв слова про плеть и манеры, кажется уголок губ Ивана не выдержал и задергался от накатившей злобы. С другой стороны уж лучше буянить, чем бесконечная апатия. Раз такие пироги, то он обязательно на этом отыграется, лишь бы хоть как-то абстрагироваться. Наконец сдвинувшись с места он подошел ближе и поставил ужин на небольшой стол, прямо перед носом Хонды. После подачи японец опустив взгляд на блюда. Кажется от вида переваренного риса даже сдержанный азиат не может устоять от возмущения, иначе больше никак не объяснить скривившиеся губы. - Это что такое? Не помню, чтобы я просил принести мне мой ночной кошмар. - Наконец выдает Кику после гипнотизирования того что на подносе. Если признаться, то он сам от себя диву дается, почему он стал таким разговорчивым с этим нахальным русским, который позволяет себе такие выходки. Оправдал он себя только тем, что вероятно это происходит от того, что большую часть того, что он говорит Иван не понимает. - Ну а что ты хотел, Хонда? Что я тебе с первого раза конфетку забацаю? Сам виноват, жри что дают, раз сам так захотел. - Ответил Россия, пока его лицо озаряла угрожающая улыбка, пусть он и очень старался сделать ее мягкой как и обычно. Японец был прав в одном, русский действительно не понимает и половины того, что тот ему говорит. Вероятно и Хонда не в курсе богатству русского языка и так же ни черта не понимает, какую грубость сейчас ему выдали. Что-то подсказывало, что это сыграет на них обоих злую шутку. - Забирай это и выметайся. Будешь переделывать рис пока не сделаешь нормально. Хоть всю ночь стой у плиты. - После этих сказанных слов у Кику впервые за много лет поменялся тон голоса с безразличного и ровного на какой-то другой, что его сейчас не удивило из-за накатившего возмущения, но обязательно удивит после, когда он осознает это. Что-то подсказывало России, что и эту ночь он не будет спать.