За спиной.

Весна уже все взяла в свои руки. Идет весна, и мир вокруг становится ярким и лучезарным. Дни становятся заметно длиннее. Количество пасмурных дней уменьшается. Почти каждый весенний день – светлый и солнечный. Снег тает, становясь темным и грязным, оседает, повсюду текут ручьи. С каждым днем таяние снега усиливается и ручьев становится все больше. Над полем, где еще лежит снег, весенним теплым днем стоит густой туман. Это снег тает и испаряется, поднимаясь вверх. Птицы тоже чувствуют начало весны. Они суетятся и шумят, радуясь долгожданному весеннему теплу. Деревья сбросили снежные одежды и греются на первом весеннем солнце. Все радуются весне. Уже надоели снегопады и холода, хочется солнца и тепла. Теперь можно снять тяжелую зимнюю одежду, не опасаясь мороза и вьюги. Ночью холодно и морозно, зима не уходит и не сдается без боя. Зато днем весна все больше вступает в свои права. Все меньше становится снега, птицы поют и звонко щебечут, приветствуя весну. Деревья уже просыпаются от зимнего сна. На их ветвях набухли почки, готовы показаться первые листочки. Даже весенний ветер не похож на зимний. Он, хоть еще холодный, но ласковый и пахнет весной. Ваня проснулся из-за того, что по окошку барабанили капельки, видимо на карнизе было много сосулек, которые теперь тают под знойными лучами солнца, которое тоже не дает спать не меньше. Он встал с нагретой постели и посмотрел на время будильника. Уже шесть. Пора вставать, ведь к восьми уже нужно быть готовым, да еще он и уборку решил устроить в своей комнате. Все дела и время уходили на уборку дома, а про свою комнату он как-то и не вспоминал, теперь есть лишние два часика, чтобы убраться. Надев уже обтертые брюки и рубаху, он тяжело вздохнул и улыбнулся. Он подошел к окну и посмотрел на небольшой лесок который окружал весь дом. Не далеко была речка, которая же наверняка начала таить и катать по водной глади плотины льда. Ему вдруг ужасно захотелось быть там, на той речушке, но без разрешения выходить далеко за пределы дома ему было нельзя, от чего он запечалился. Но это была не единственная проблема. Россия часто не мог заснуть от ужасного жара, часто приходилось работать с температурой под сорок, что очень мешало, бывало падал в обморок. Он чувствовал, что внутри него что-то умирает, каждый день, каждый час, каждую минуту. Он чувствовал, что с его народом что-то случилось, он терял его. Наслаждаясь природой и уединением он увидел за окном, как к дому подъехала черная машина Людвига, она остановилась и от туда вышел сам Людвиг направляясь спешными шагами к дому. Вдруг он начал искать взглядом по дому и остановил взор на окне Вани и посмотрел ему точно в глаза, хмурясь как туча. От этого Россия быстро зашторил окно и отошел от него. Еще так рано, а он уже куда-то ездил, или его вообще всю ночь дома не было? В последнее время он часто стал пропадать. По слухам в доме, похоже у него и в правду очень серьезные проблемы. Но в чем же дело, что он даже дома не ночует? Ваня присел на еще не убранную кровать, как в дверь постучали. Он сразу вскочил и быстрым шагом подошел к двери. Слегка приоткрыл его. - Торис? - удивился Россия. - Тебя Германия зовет к нему в кабинет, скорее, - сказал он запыхавшимся голосом. - Хорошо. Литва уже медленным шагом, приводя дыхание в норму, пошел к лестнице собираясь спустится на первый этаж, а Россия же вышел из своей комнаты, плотно закрыв дверь, посмотрел в левую часть крыла, где и находился кабинет Германии. Глубоко вздохнув, он сжал кулаки и пошел в нужном направлении. В чем же дело? Зачем вдруг я ему понадобился? И это первый раз за три месяца когда мы заговорим, при этом живя в одном доме и имея комнаты напротив. Похоже случилось, что-то страшное. А вдруг с моими сестрами случилась беда? О, Боже, пускай что угодно, но только не сестры. Хотя я очень сомневаюсь, что он бы стал мне вот так докладывать об этом, скорее всего он бы мне ничего не сказал. Нужно успокоиться. Подойдя к нужной двери он сделал еще один глубокий вдох, и постучал два коротких тихих раза. По ту сторону двери послышался уставший голос Людвига, о разрешении войти. Он вошел. В кабинете не чем было дышать, видимо помещение долго не проветривали. Плотно зашторенные окна кое-как пропускали пару лучиков солнца, но в комнате так же оставался полумрак. За дубовым столом сидел Людвиг, неспешно перебирая бумаги. - Садись, - сказал он, не отрываясь от бумаг, так и не посмотрев на собеседника. Россия послушно сел. Может, он простил меня? Я... так соскучился по нему, по его голосу, даже просто по его присутствию. Боже, я и не заметил как привязался к нему. Почему существа на всей планете понимают ценность прожитого, только тогда, когда больше не смогут вернуть это? Я думал, что не натолкнусь на подобное никогда. Губы Вани дрогнули в печальной улыбке. - Что случилось, Людвиг? - разрушил он тишину своим вопросом. Людвиг ничего не ответил. Взяв из горы бумажек нужный листок и замедлил, думая, сжав в руке бумагу, что она помялась на краешке, протянул его Ване. Россия принял небольшой листочек и начал читать. - Что это? - сглотнув ком в горле, спросил Иван. - Это повестка на фронт, - ответил Людвиг, - Япония объявил войну, за Дальний Восток. Завтра ты едешь туда к своим солдатам. - Бои уже начались, - сказал он, почувствовав в сердце укол, он чувствовал и сейчас как его люди умирают, - Когда? Почему ты раньше не сказал мне? - дрогнувшим голосом спросил Россия. - Я не хотел отпускать тебя. - Месяц назад. Армия у Японии не сильнее, но у него оружие в сотни раз мощнее. Большие потери. Иван вновь почувствовал боль в сердце и скрючился, взявшись правой рукой за сердце. Он все это время знал, что с его людьми беда и ничего не мог сделать, не мог. И сейчас он чувствует заслуженную боль. Но самое ужасное, его народ отправили на пушечное мясо, и его в том числе, отправят умирать с ними. Он был рад этому. Лучше со своим народом, чем в отдали от него. Германия взволнованно привстал со своего места. - Ты же понимаешь, что я не вернусь от туда живым? ...