Дорога домой?..

      Перепуганная девушка, чтобы хоть как-то согреться, сжалась в комок в углу и засыпала ноги соломой, обнаруженной тут же. Будь её воля, она бы вся целиком в неё закопалась… Да, она знала, что может последовать за таким набегом, как могут, да и чего греха таить, скорее всего и будут с ней обращаться… Когда-то её родители в поисках лучшей доли ушли со своей родной земли. Мать, пока была жива, много ей рассказывала о родине. О домике на берегу Волги, о синей глубине неба и о раздолье зелёных полей. А ещё об осенних полях, полных созревающей пшеницы, такое же золотой, как её волосы…       А потом пришли варяги. Незваные. Непрошенные. И её родное село за одну ночь перестало существовать. Всех, кто был относительно молод и здоров, связали и отвели в трюм. Откуда потом забрали нескольких девушек. Лейле тогда повезло, её просто не заметили. А на одной из стоянок, как раз у земли франков, где их семья потом обосновалась, она с мужем сумела сбежать. Девочку она родила уже в дороге, и какое-то время они скитались по пыльным дорогам, пока, наконец, не набрели на эту деревушку и решили в ней остаться. Местные жители сначала с настороженностью отнеслись к ним, а потом притёрлись, притерпелись и поладили. Их имена почти сразу же переделали на местный лад: так ее мама — Леля — стала Лейлой, а она сама из Люськи превратилась в Люси. А отцу просто дали новое имя. Почему так было? Люси уже толком и не помнила… И сегодняшний день она тоже не хотела бы помнить.       Грубые гортанные выкрики и не менее грубое прикосновение (который уже раз за сегодня) вырвали Люси из пучины воспоминаний. Резко дёрнув головой, девушка сама встала на ноги и пошла с тем сероглазым воином, что сегодняшним утром так грубо вырвал её из объятий сна и приволок к своему вождю.

***

      Вождь был раздражён и зол; он и после удачных походов-то ангельским терпением не отличался, а уж после этого… и говорить не стоит. Дружинники, у кого не было срочных дел, поспешили найти себе таковые: кто чистил шлем, кто полировал оружие… В общем, все при деле были. А кому совсем заняться было не чем, поспешил с глаз обожаемого вождя скрыться.       Нет, команда любила и буквально боготворила, считала удачливым и любимцем бога Локи, ибо хитёр был их вождь, как сей Бог. Да и не пошли бы они за неудачником. Всё же именно удача — первое в их деле. А вот сегодня не свезло.       Решив посмотреть, что же это за девку его воины словили, вождь приказал привести пленницу. Выполнять задание отправился всё тот же воин, что привел её.       Развалившись на своей скамье, походный князь принялся рассматривать полонянку. Хороша. За такую много дадут, а уж если она лекарка… Так что портить не будут, но попугать-то надо (а то вишь как глазищами сверкает), глядишь, посговорчивее станет, а то поход длинный, может, ещё и её искусство пригодится.       С ленивой грацией хищника вождь поднялся и направился в сторону пленницы. В глазах девушки заскользила обречённость, понимание и отчаяние. Но вместе с тем князя поразила её гордость. Она не опустила голову, смотрела прямо в глаза и только что не шипела на него. И вообще, вся она напоминала сейчас дикую кошку: тронь - и полоснёт когтями так, что мало не покажется. Хмыкнув (викинги умели уценить смелость), мужчина изменил первоначальные намерения и кивнул головой, после чего показал рукой на груду трав и корешков, сваленных на парус здесь же: — Dine? (твоё?)       Пленница внимательным взглядом сопроводила его движение руки. Когда же девушка увидела травы… улыбка сама наползла на лицо (вождь мысленно добавил ещё монет к начальной сумме продажи, уж слишком красиво девушка улыбалась), и золотоволосая кивнула: «Моё».       Вождь удовлетворенно кивнул. Значит, лекарка, что же, посмотрим, на что она годна. И, бросив пару слов воинам, вернулся на своё место.

***

      Удивлённая проскользнувшим огоньком в глазах их главного, который она никак не смогла растолковать, девушка решительно смотрела ему в глаза. Чтобы не случилось — она примет это с достоинством. А пока почему бы и не по разглядывать вождя? Да, конечно, это враг, но, в конце концов, красивых и статных воинов-мужчин ценили во все времена и во всех местах. Увиденное девушку впечатлило. Большой, сильный, хищный, опасный и…красивый. Красивый именно этой агрессивностью. Все его движения и напоминали хищника на охоте. Обманчиво мягкие, но завораживающие своей скрытой силой. Однажды она видела, как охотится тигр (тогда ещё отец был жив и брал её с собой в лес на охоту и сбор трав). Вот и движения этого викинга напоминали охотящегося тигра. Пожалуй, он бы ей понравился, если бы не был врагом. Тем, кто увез её из уже давно ставшего привычным и родным домика. И она не знала, чего ожидать от него. На что надеяться.        Но вместо ожидаемо-грубого обращения было лишь разглядывание и единственное слово. Судя по жесту, вождь спрашивал, её ли это вещи. Взглянув в ту сторону, Люси обнаружила все травы и баночки с мазями и настойками из своей избушки. И ей ничего не оставалось, как кивком подтвердить, что это её.       Ухмыльнувшись, мужчина что-то сказал её сопровождающему, после чего сел на своё место на скамье и будто утратил интерес к происходящему.       А её конвоир расцвел улыбкой и, схватив за руку, потащил девушку на другой край корабля. Сначала Люси испугалась: а вдруг вот сейчас это и произойдёт? Но, вглядевшись в серые глаза воина и его добрую улыбку, успокоилась. Почему-то ей показалось, что сейчас ей нечего бояться. Что косвенно и подтвердилось. Воин протянул ей мужскую теплую одежду и отвернулся, ожидая, пока она оденется. Довольно кивнув, викинг протянул ей кусок хлеба и ковш с водой. Девушка, на которой мужская одежда болталась как на вешалке, совсем запуталась. Но одно она знала точно: если ей дают хлеб — значит, не обидят. И, приняв кусок из рук воина, она разломила его напополам. Одобрительно кивнув, викинг принял свою половину и, дождавшись, пока девушка поест, ударил себя в грудь широкой ладонью и с улыбкой произнес: — Нацу.       Знахарка улыбнулась: кажется, первый, пусть не друг, но тот, кто не обидит точно, поэтому, повторив жест собеседника, произнесла: — Люси.