Дорога домой?..

      Река извивалась, словно тело Великого Змея, блестела чешуёй-водой на солнце, бурлила, будто готовилась издать глубинный рык… Вождь любил смотреть на воду. Тогда все его чувства успокаивались, и всё становилось так ясно, словно он со стороны наблюдал, как жрец «читает» выпавшие из мешочка руны…       Вот и сейчас, застыв у борта драккара, Дреер, хмурясь, вглядывался в водяное зеркало, точно надеялся, что и сейчас всё станет предельно ясно и просто. Но на этот раз вода не могла ему помочь, или он совсем не хотел видеть и принимать показанную ему помощь. И, как в насмешку над викингом, в серебряно-синей чешуе отразилась их… а кто она им теперь? Рабыня, лекарка, боевая подруга? Кто? И кто она для него самого? Вождь не понимал, точнее, не желал понимать и принимать то, отчего в её присутствии быстрее билось сердце. Почему хотелось смотреть на неё и не спускать глаз с фигурки в странной мешковатой мужской одежде, и почему он злился, когда Драгнил обнимал ту за плечи, а хрупкая маленькая ладошка встрёпывала упрямые розовые волосы последнего. Почему? А ещё бесили, доводили до зубовного скрежета понимающие ухмылки дружины. И их тихий шёпот по углам, что вот и ещё одно железное сердце заполучила в свои владения прекрасная Фрейя (богиня любви).       Река всё извивалась, стремилась в море. И каменистые берега сменились заросшими заливными лугами. Зелёным морем, по которому так и хотелось пробежаться, как в детстве, с верным конём. А потом вскочить ему на спину и нестись во весь опор в безоглядную даль. Тогда мечталось, что он мог доскакать до горизонта и заглянуть к Одину в гости… Мечты. Наивные детские мечты.       А потом вспомнился первый раз, когда он поднялся на ладью простым дружинником. Как в первый раз летели ему в лицо солёные брызги, как стремительно нёсся по бескрайнему морю корабль с наполненными ветром парусами, подгоняемый мощными взмахами вёсел. И также проскользнули воспоминаниями первый бой, первое убийство, первая добыча и первый пир, на который его допустили не просто как юнца, а как равного им, седобородым воинам! Вспомнились глаза деда, что с гордостью и счастьем взирали на него, ещё совсем зелёного, но уже прошедшего многие битвы. Как первый раз его выбрали походным князем за его удачу, за его смелость и хитрость. Как воины впервые доверили ему не просто удачу в набеге, а свои жизни. Как он старался уберечь доверившихся ему и яростнее бросался в битву, отклоняя удары топора, смертельные для кого-то иного, но не для него самого. Как впервые познал женщину, что ему привели… А потом их было много. Рабыни. Не суть. Хотели или нет – это была их обязанность. А его было – право получать то, что ему нужно от них.       Но она… Она совсем другая… И снова взгляд и мысли сурового воина устремляются к беззаботно смеющейся девушке, что училась разговаривать… И учил её, конечно же, Драгнил. Руки вождя сами, как будто бы независимо от желаний их владельца, с силой сжали борта драккара. Он мог бы подойти и забрать её. Силой. Но что-то мешало. Быть может, рассказы Джастина о том, что эта девочка не спала несколько ночей, вытаскивая его с того света, а, быть может, воспоминания о её укоряющем взгляде, когда он не хотел менять повязки. А ещё смутным воспоминанием прикосновения её губ. Сладкая горечь.

***

      Люси старалась не смотреть на своего бывшего подопечного. От одного взгляда на него у девушки резко потели ладони и становилось невыносимо жарко. Когда она успела влюбиться в этого... варвара? Да, чертовски притягательного варвара, но всё же. Кто она и кто он? Он же никогда не обратит внимания на неё. А если и обратит… то просто силой возьмёт своё. Да и не отказывали ему никогда. Этот мужчина из породы таких людей, которые получают всё, что хотят, и ставят во главе угла только свои желания и чувства.       А ещё девушку тяготили воспоминания о том, как она поила воина. И пусть в начале это было лишь для того, чтобы он выжил, то потом… Это было наслаждением - прикоснуться к его обветренным, сухим и горячим губам. Пусть на мгновение, но по собственной воле.       Вождь очень быстро выздоравливал, всё же молодой и крепкий организм хотел жить и вытягивал владельца из пут болезни. Но порой знахарке казалось, что он слишком быстро поправляется… Однако она старательно гнала прочь такие мысли. Ну, не полагается врачевательнице жалеть о быстром восстановлении подопечного… Только не получалось. Ведь его выздоровление означало лишь то, что она теперь не сможет быть рядом с ним круглые сутки, не сможет ловить его дыхание и слушать шёпот, что в горячечном бреду срывался с его губ.       Чтобы хоть чем-то занять себя, девушка с ещё большим тщанием кинулась изучать северный язык. И, конечно, на роль учителя лучше всех подходил Драгнил, что всегда о ней заботился и по-своему опекал. Люси старалась вообще свести на нет всё общение с вождем, ибо странный огонек, иногда мелькавший в его глазах, заставлял сердце болезненно сжиматься и комом стоять в горле или же, наоборот, падать почти что в пятки… Но к сожалению, корабль не располагал к играм в прятки, да и надо было проверять заживающую рану, чтобы туда в самый последний момент не попала зараза…       Не выдержав пытки взглядами, девушка поделилась с Драгнилом своими опасениями, на что сероглазый воин только хмыкнул что-то про богиню Фрейю, обнял Люси за плечи и предался воспоминаниям о жене, что ждала его из похода…

***

      Чёрный корабль неожиданно перегородил путь драккару уже практически в море. Очередного сражения было не избежать.