Часть 4
13 декабря 2015 г., 22:24
Есть люди, которые любят жизнь, но это не взаимно, а есть те, которых любит жизнь, а они не любят её. Пит считал себя первым, хотя отец усиленно твердил, что он относится ко вторым. Когда-то у парня было всё: беззаботная жизнь, любящая семья, деньги… Но в один прекрасный день парня настигло страшное известие — его мама Аманда погибла в автокатастрофе. Питер винил во всём отца, который был за рулём, словно не желая понимать, что ему было не лучше.
Питер Рэй делал всё, чтобы насолить отцу, которого считал убийцей, пусть и невольным, но всё же убийцей его собственной жены и матери Пита. Но, несмотря на это, полностью порвать с довольно богатым родителем не выходило, ибо свои деньги Рэй-младший просиживал в казино.
Каждый раз, когда парню казалось, что всё кончено, и он завяз в долгах, жизнь менялась в лучшую сторону, но не сегодня. Так что молодому человеку не оставалось ничего, кроме как наведаться к отцу.
Питер уверенно стукнул в дверь, однако ответом стала только тишина.
«Старик Джонни как всегда пропадает на работе. Опять возится с каким-нибудь унитазом королевы Виктории», — Подумалось юноше, который считал, что в мире есть множество более постоянных заработков, чем этот.
Решив, что сможет потом вернуть долг (когда это будет — не так важно, но будет, он верил), молодой человек своим ключом открыл дверь в квартиру. В помещении было необычайно чисто и тихо, а все вещи расставлены на своих местах, так что отпечатки обуви Рэя-младшего выглядели в этой идиллии чистюли, мягко говоря, неуместно.
В таком обычном и аккуратном кабинете отца Питера сразу же привлекла необычная статуя-столб.
«Н-да, если найдётся желающий купить это, то я бы не советовал ставить такое у себя в спальне, » — парень засмеялся своей удачной (по его мнению) шутке. Смех отдался гулким эхом, неестественно громким даже для такого немалого помещения, каким был кабинет Джонатана. Казалось, даже покрытое гвоздями каменное лицо монстра на секунду исказилось тем, что можно было бы назвать подобием улыбки, если, конечно, высеченные в камне демоны умеют улыбаться.
Пит ощутил волну страха, смешанного с яростью: до чего докатился, уже от паршивого куска скалы бежать готов! Превозмогая испуг, он, скорее, чтобы доказать своё бесстрашие, чем по причине настоящего любопытства, пошёл к монументу. Зрительный осмотр ничего не дал и тогда темноволосый парень решил поднести руку и потрогать камень. Материал оказался гладким на ощупь и неестественно холодным, словно это был не камень, а металл.
Шершавая поверхность вдруг разверзлась, образовав отверстие, поглотившее руку Питера по локоть. Серо-зелёные глаза парня наполнились ужасом, когда он понял, что попал в очень неприятное положение. Обшаривать второй рукой поверхность статуи брюнет не рискнул, ибо перспектива попадания и этой конечности в плен Рэя-младшего как минимум сильно огорчала. Но и оставаться в таком положении не хотелось, так что Питер изо всех сил рванул руку на себя, надеясь вызволись её из плена.
Как ни парадоксально, попытка оказалась удачной, хотя и весьма неприятной: на вытащенной конечности образовалось множество мелких царапин и кровоподтёков, а в некоторых местах маленькие кусочки кожи были содраны, обнажая влажное алое мясо.
«Началось!» — Парню показалось, что у него в голове раздался чей-то низкий голос, в котором слышались власть, мудрость и… голод?
Молодой человек, проклиная своё любопытство, постарался не обратить на звук никакого внимания, но в голове мелькнула предательская мысль:
«Уже глюки. Так и знал, что они мне что-то подсыпали!»
Голос не замедлил с ответом:
— Я куда реальнее, чем ты думаешь, быть может, я даже реальнее всего, что тебя окружает.
— Но… кто ты? Или что? — Почему-то попытка заговорить с монстром из статуи (голос, скорее всего, принадлежал ему) показалась Питеру не самой плохой идеей.
— Я тот, кто может решить все твои проблемы. За определённую плату, конечно, — В голосе послышалась неприкрытая ирония. — Усилиями одного человека, моего… друга, — последнее слово далось невидимке с наибольшим трудом, словно он сам не желал верить тому, что говорит. — я оказался здесь. И теперь, разумеется, желаю выбраться.
«Разве могут быть друзья у такого уродца?» — Пит уже хотел озвучить свою мысль, чтобы поубавить пафос собеседника (пусть знает: он не больше, чем глюк, хоть и весьма реалистичный), но его опередили:
— В том мире, где боль и наслаждение едины, трансформация плоти считается красотой, а не уродством. Хотя тому, кто не изведал сладостной агонии Лабиринта, этого не понять.
Размышления Питера о том, что ответить своей, похоже, не совсем нормальной в психическом плане, галлюцинации прервал звук шагов. В очередной раз отругав себя (сейчас уже потому, что не закрыл дверь на ключ), Рэй-младший принялся размышлять, что скажет отцу, ибо сразу информировать предка об истинной причине своего визита, было равносильно уходу ни с чем. Но среди пришедших не было отца молодого человека, зато он узнал одного из охранников казино — громадного детину бандитской наружности.
То, что данный субъект занимается «уговорами» проигравших расстаться со своими средствами прямо в казино, юноша знал, а вот то, что визиты «в гости» к должникам входят в обязанности детины — нет.
По виду троицы, стоящей рядом с данным индивидом, Питер понял, что они пришли отнюдь не ради покупки странной скульптуры или другой антикварной вещицы.
— Я всё заплачу, — почти неслышно сказал задолжник, сразу ставший раза в три меньше.
— Ты так уже третий месяц говоришь, — отозвался тот самый «шкаф» таким тоном, что Рэй понял — отсрочки просить бесполезно. Затем направился к бедняге.
«Ну, и где же ты со своим решением проблем?» — Отчего-то Пит вдруг действительно понадеялся на помощь голоса из статуи, за которой поспешил укрыться. Четвёрка последовала за ним.
Но когда первый из вышибал оказался в нескольких сантиметрах от парня, успевшего попрощаться с жизнью, статуя вдруг и правда ожила — как иначе объяснить вылетевшую из неё цепь?
За этой цепью последовала вторая (Питер заметил на каждой маленькие крючья), а за ней ещё несколько. Все орудия тут же обвили тело бедняги, впившись крюками в плоть, из-за чего он заорал таким высоким голосом, какого от человека его габаритов никто, включая отвернувшегося к стене юношу, не желавшего смотреть на весь этот кошмар, не ожидал.
Других пришельцев, которые через несколько секунд бросились врассыпную, опомнившись и изрыгая ругательства, ждала та же судьба: из столба вылезло больше десятка цепей, и все они безошибочно находили своих жертв, только Питера, почему-то, не трогали. Цепи притянули людей к столбу, из которого появлялись новые орудия, так, что вскоре статуя стала похожа на один сплошной клубок металлических змей, ощерившийся лезвиями и иглами, из чрева этого клубка ещё с минуту доносились нечеловеческие крики. Когда всё кончилось, некоторые цепи опали на пол, другие, словно жуткие лианы, зацепившись крюками, повисли на стенах и предметах мебели.
Когда всё закончилось, никакой статуи не было. На месте жуткого монумента стоял человек в длинной чёрной кожаной рясе. Лысую голову незнакомца, кожа которой, словно лезвием бритвы, была рассечена на идеальные квадраты, украшали гвозди, вбитые на пересечении линий. На груди создания можно было заметить пришитые к одеянию куски плоти, которая, казалось, до сих пор кровоточила, а на поясе висели разного рода пыточные инструменты.
— Господибоже! — Пит попытался снова слиться со стеной.
— Почти, — зловеще улыбнувшись и смотря на юношу абсолютно чёрными глазами, вокруг которых залегли глубокие тени, ответил Чёрный Первосвященник Ада.
