Часть 5
3 февраля 2016 г., 23:37
Кёрсти резко распахнула глаза, сама не понимая причины пробуждения. Девушке показалось, что в доме царят ранние сумерки, но она ошиблась. Солнце уже давно встало, только тяжёлые шторы не пропускали его лучей.
«Проклятье!» — выругалась шатенка сквозь зубы. Непонятно, чему было адресовано ругательство: будильнику, звеневшему слишком тихо, чтобы разбудить мисс Коттон, времени, которое, когда не нужно, идёт слишком быстро, или же привычке. Привычке задёргивать шторы, как делал Ларри. Сам он не любил темноту, но Джулию последнее время раздражал яркий свет, а её супруг делал всё, чтобы только успокоить избранницу.
«Джулия всегда была несносной, но с появлением Фрэнка…» — Кёрсти сжала руку, позволяя ногтям несильно, но ощутимо впиться в ладонь. Нельзя думать о подобном. Не здесь, не сейчас. Кёрсти ведь не хочет проходить весь день в скверном настроении, шарахаясь от каждой тени и вздрагивая от любого громкого звука?
Девушка, переодевшись, направилась на кухню заварить крепкого чёрного кофе с сахаром. Когда напиток был готов, шатенка вернулась в комнату, служившую и спальней, и залом одновременно. Арендовать большую квартиру не было желания, ведь Кёрсти, не будучи поклонницей слишком частой уборки, бардак тоже не любила. Вот такое странное сочетание детской беззаботности и проявившейся у неё даже слишком рано ответственности.
В детстве Кирст старалась быть примерной девочкой. Получалось отнюдь не всегда, ибо мисс Коттон, в отличие от своего отца, не была человеком, который будет подстраиваться под мнение большинства.
Ларри не был строг к своей девочке, только появление Джулии разрушило их с отцом идиллию. Дважды.
Как бы Кёрсти ни старалась отвлечься, мысли возвращались к самой неприятной из всех возможных тем. Сделав глоток обжигающе горячего кофе, шатенка включила телевизор, принявшись без цели щёлкать каналы. И тут взгляд девушки зацепился за какой-то кадр в новостной хронике. Блондиночка-журналист с деланной улыбкой на кроваво-красных губах, неуловимо напоминающая то ли вампира, то ли куклу, то ли мачеху Кёрсти, вещала об очередном убийстве.
Всё же, несмотря на то, что Кёрстин считала их городок относительно тихим, убийства и грабежи здесь случались слишком уж часто, словно зло через людей стремилось просочиться в мир. Девушка вздохнула, собираясь переключить канал, но до слуха донёсся отрывок фразы, заставивший мисс Коттон прислушаться.
— Нет, не перестрелка. Какая к чёрту перестрелка! — орал на необычайно-спокойную журналистку мужчина в форме полицейского. — Их словно в мясорубку засунули и перекрутили!
Перед глазами Кёрсти проплыли воспоминания: восставший мертвец, разрываемый сотнями цепей, кровавая резня в госпитале. Все жертвы сенобитов вполне могли напоминать куски фарша.
«У Пинхеда появился подражатель?» — нервно засмеялась она, понимая, сколь нелепо звучит теория. А затем до мельчайших подробностей вспомнила сон.
Вспомнила прогулку по царству боли, звяканье цепей и такого знакомого незнакомца с глазами цвета неба. Этот человек не боялся мрачного мира, словно не обращал внимания на цепи и лужи крови под ногами, но он беспокоился о судьбе мира и Кёрсти — в частности.
«Что за бред? Кем бы он ни был, этот человек всего лишь хочет восстановить свою душу, или что он там говорил?» — сказала сама себе мисс Коттон. Но интуиция твердила, вернее, кричала, что именно он — единственный человек, который не оставит её в этой борьбе со злом, пусть даже это зло — часть его.
Глянув на часы, шатенка поняла: если поторопится, то не опоздает слишком сильно, и отправилась на работу.
***
Лёгкий скрип, — кажется, кто-то открыл дверь. Женщина приподнимает голову, отрывая взгляд от какого-то полицейского рапорта (рапорты были в высшей степени скучны, но читать их всё же интереснее, чем предаваться ничегонеделанию). Может, Джу и выбралась из Ада, но некоторые «подарки» сенобитов остались при ней, тот же нечеловечески острый слух, к примеру. Да ещё и невероятно чёткое восприятие вкусов. Зрение и обоняние вели себя почти по-человечески: по крайней мере, различить молекулы из которых сделана соседняя стена не выходило. Листок, по краям которого можно было заметить кровавые отпечатки, похожие на следы пальцев, выпал из освежёванной руки. Взгляд женщины из задумчивого стал сосредоточенным, мышцы (что благодаря отсутствию кожи было прекрасно видно) напряглись. Почти хищник перед броском. Шаги принадлежали женщине. «Цок-цок» — явно каблуки. Джу даже руку в кулак сжала от предвкушения, но тут же пожалела об этом, ведь нежная плоть отозвалась болевым импульсом на прикосновение к себе острых ноготков. Убийца спряталась за массивной спинкой стула, на котором до этого восседала. Вошедшая оказалась молодой симпатичной девушкой. Чуть пониже Джулии, но, в целом, подходящей комплекции. Краем сознания Джу отметила, что такой особе лучше работать в модельном агентстве, но пристёгнутая к поясу кобура не давала ошибиться: перед восставшей из мёртвых была одна из работников сего заведения. Стоило жертве оказаться достаточно близко, Джу в несколько шагов преодолела разделяющее их расстояние. Выкинутая в резком броске рука сомкнулась на горле блондинки до того, как полицейская успела издать полный ужаса и отвращения крик — освежёванные ходячие трупы ей в своей практике видеть не доводилось. Через секунду тоненькие пальчики сомкнулись на руке женщины-монстра, но сил разжать чужую хватку у блондинки не хватило, и ей осталось только не сопротивляться, чтобы умереть без мук. И всё же, женщина сопротивлялась, как только могла. Но меньше, чем через полминуты воздуха стало настолько мало, что сознание погрузилось в темноту. Джулия, достав заранее приготовленный нож, принялась за задуманное. Жертва была ещё жива, что и требовалась. Но сопротивляться не могла. Быстро избавив тело (не хотелось напоминать себе, что это всё-таки живой человек) от одежды, миссис Коттон осторожными движениями перевернула девушку на живот. Нож без труда прорезал тонкую светлую кожу. Спуститься ножом ниже — к позвоночнику, затем постараться как можно аккуратнее содрать «оболочку», оставив только кости и мускулы в луже крови. В руках Фрэнка подобное выглядело несколько грубо, но действенно, в руках Пинхеда — почти искусством, а у самой Джу получалось крайне медленно и неказисто. В некоторых местах кожа даже порвалась. Оставалось надеяться, что новое убийство и ещё немного крови поможет залечить эти раны. Только отвратительный шрам на спине, в том месте, где она разрезала кожу, останется навсегда. Чтобы не забыла о чуть больше, чем десятке отнятых жизней. Такое вообще забывается? Оголяя плоть и сухожилия, маньячка старалась не вспоминать сенобитов, вытворявших подобное с ней самой. Не вспоминать боль, пронизывающую каждую клеточку, каждый нерв. Но перед глазами стояли окровавленные стены Лабиринта, а в голове звучал холодный нечеловеческий смех. «Мы отнюдь не такие разные» И как эти демоны смеют подобное заявлять? Она убивает быстро, без мук, лишь потому, что должна выжить, чтобы не вернуться в Лабиринт. Они наслаждались каждым криком, ловили каждый исполненный боли взгляд, они получали от происходящего удовольствие. Джулия — нет. По крайней мере, старалась уверить себя в том, что ощущение власти над чужой судьбой — не наркотик, и что, когда всё закончится, у неё хватит сил начать жить новой жизнью. И сама не верила. «Только мы себе не лжём, » — рассмеялось сознание голосами сенобитов. Джулия приглушённо, совсем по-звериному зарычала, стараясь отогнать морок. Вся четвёрка мертва, и пусть Джулия тогда оказалась лишь инструментом, мстить было приятно. Но время поджимает, пора отвлечься от сторонних мыслей, если она не желает быть застигнута врасплох. Закончив свежевание, женщина перевела взгляд с кожи, которая комком лежала на полу, на теперь уже без сомнения мёртвое тело. Выглядело странно, но не страннее, чем-то, что она собиралась делать дальше. Но вдруг услышала шаги. Джулия повернула голову, разглядывая приближающуюся фигуру: человек, мужчина, нет и двадцати пяти. Чуть старше Кёрсти. В глазах блондина застыл страх, рука потянулась к пистолету. Несколько пуль без труда вошли в плоть — в районе плеча, шеи (похоже, метил в сердце, но осёкся) и груди. Почти в цель. Джулии пришлось бежать, словно леопарду, уносящему свою добычу от гиен. С одной гиеной кот справится, но где одна — там другие.***
Уилл смотрел на происходящее, но мозг отказывался воспринимать картинку за реальность. Монстр, похожий на человека, но без кожи, что-то унёсший в руках, выглядел, словно декорация к фильму ужасов, хотелось верить, что всё ему просто померещилось. Но сколько ни моргай и ни три глаза, а тело в луже крови не исчезало. Уилльямс хотел уже броситься за монстром, скрывшимся за дверью, но его отвлекли шаги. — Что за шум? — Уж кто-то, а «стальной Стэн», он же Стенли Уолтер, он же глава полицейского департамента, в сказки про монстров не поверит. Так что оставалось просто ошарашено хлопать глазами и указывать на лежащие под ногами останки. — Видели, кто это сделал, Уилльямс? — спросил стальной Стэн. — Да, лейтенант… Только вы не поверите. — Сперва скажи, а я уж решу — верить или нет. — Это был монстр… вернее, человек, но, кажется… без… к-кожи. — Монстры без кожи не убивают людей. Существование подобных вообще в природе невозможно, — скептически отозвался полицейский. — Но я видел… — У Вас шок, — стараясь выглядеть спокойным и соответствовать своему прозвищу, отозвался Стен, про себя отмечая, что и сам теперь будет видеть кошмары, ведь вид свежеосвежёванного тела не для слабонервных. — Освобождаю Вас от работы на недельку и… зайдите к психологу. — Но я правда видел… — Идите, а уж мы там разберёмся, кто это был — мумия, бигфут или, к чему я лично склоняюсь, перемазанный кровью серийный убийца. И что ему оставалось? Упорствовать и пытаться одному противостоять монстру, которого пули не берут? Уилл знал, что в его команде есть ребята опытнее и сильнее, настоящие профи, мешаться под ногами у которых — не лучшее дело. А ему надо отоспаться, отдохнуть и прийти завтра, узнать, как там дела. А ещё отдать Кёрсти шкатулку, которую удалось умыкнуть из хранилища перед тем, как он увидел чудовище. — Осторожнее, эту тварь ничем не возьмёшь, — всё-таки кинул он напоследок, прежде чем удалиться.
