Ты потерял меня

Спать? Не хочется. Есть? Еще меньше. Хочется закрыться в комнате и надеяться, что это защитит от всего. Лу Хань не сдался после ухода Чонина. Наоборот, у него появилось огромное стремление завоевать его, ведь тогда тот сам прибежал к нему, в поисках поддержки. Чем отвечает Ким? Зовет охрану каждое утро, когда Хань выжидает его у входа в здание. Да, он слышит все слова своего бывшего. Слышит, как тот говорит, что скучает, что его жизнь потеряла всякий смысл, что он идиот. Как жаль, что для Чонина все эти слова звучат, как жужжание улья. Он больше не поведется на них. Кёнсу счастлив в своем маленьком мире, размером в его квартиру. Чонин еще никогда не был таким, как теперь. Все время улыбается, отчего и уголки его губ подпрыгивают. За почти уже семь месяцев он научился сбегать от реальности лучше любого пациента с психическими отклонениями. Вообще-то, Кёнсу и сам не без такого грешка. Сехун не спешит снова затрагивать эту тему при разговоре с Чонином, уменьшая шансы на выздоровление Кёнсу в будущем. В прочем, еще никто не знает его истинной проблемы. Сехун не питает особо теплых чувств по отношению к Кёнсу, но ему хочется помочь. Такое состояние вызывает у него... жалость. Будучи ребенком, он приволакивал домой бездомных зверушек, за что мама его ругала. Семья Сехуна обеспечила домашними любимцами всех знакомых, потому что снова выкидывать их на улицу казалось слишком жестоким даже матери, которая не одобряла действий сына. Он сравнивал Кёнсу с выброшенным на улицу щенком. Да, он мог бы подержать его у себя дома несколько дней, покормить, поухаживать, а потом отдать в добрые руки, но ведь он не щенок на самом деле, правда? И он знал его хозяина, слишком хорошо знал. Он выбросил большеглазого щенка после слишком сильного укуса, и без него ему живется гораздо лучше. Чонин завел нового щенка, но спустя некоторое время и этот укусил его тоже. Сехун не одобрял решение друга убегать от проблемы, имя которой было Лу Хань. Он предлагал ему поговорить с измотавшимся такой жизнью парнем, но тот и думать об этом не хотел. И хотя Чонин продолжал игнорировать звонки, сообщения и визиты, Хань продолжал звонить, писать и приходить. Он не до конца понимал нежелание своего бывшего разговаривать и контактировать с ним в целом. По сути, это была даже не измена. Но Чонин прекрасно понимал, что если бы они с Сехуном не нашли ту комнату раньше них, то измены было бы не избежать. Хань казался ему хорошим парнем, идеальным, который даже заглядываться на других не способен, но, как говорится, результат на лицо.

***

Воображаемый Чонин изменился... в худшую сторону. В последнее время его нет дома, когда Кёнсу возвращается с работы. Это его беспокоит. Прежде он всегда дожидался, когда же хён вернется с работы и проведет остаток дня с ним, но теперь... Теперь Чонин возвращается поздним вечером, а то и ночью. Когда Кёнсу спрашивает, где тот так долго был, он слышит ответ, в котором присутствует имя Сехуна. - Что можно делать до трех ночи в баре, Чонин? - он измотан часами ожиданий в который раз. "Развлекаться, хён, развлекаться", - Кёнсу отмечает, что его воображаемый парень немного подвыпивший. И так каждый раз, он просто успокаивает его поцелуями в шею, которыми также сводит с ума, и блуждающими по спине руками, чем напрочь отбивает желание продолжать допрос. Сам Кёнсу никогда так не делал в прошлом. На любой вопрос Чонина, который полночи не спал, ожидая его возвращения, он кричал, бил, снова кричал, снова бил. Это казалось ему хорошим способом выместить злость. Это и было хорошим способом, только вот эта злость слишком быстро восстанавливалась. Теперь Чонин не просто очень поздно возвращается домой, но еще и странно пахнет. Нет, это не запах алкоголя, хотя Кёнсу предпочел бы именно его. Чонин пахнет каждый вечер по-разному, и это настораживает Кёнсу, но он не спрашивает. Может, потому что не хочет задавать глупых вопросов, а, может, потому что не хочет слышать такой очевидный ответ. - Чонин, может быть, ты сегодня никуда не пойдешь? - он разбудил его утром, перед тем, как пойти на работу. "Не твое дело", - все, что он слышит в ответ. Это все возвращает его на полтора года назад, когда еще настоящий Чонин задавал ему тот же вопрос слово в слово, а он отвечал также слово в слово. Кёнсу отпускает его, потому что чувствует свою вину на каждом шагу, при каждом вздохе, и таким образом он пытается извиниться. Спустя еще несколько недель настроение Чонина прыгало вверх и вниз, но внизу задерживалось гораздо дольше. Он часто обвиняет Кёнсу в том, что тот испоганил его жизнь, его учебу и карьеру. Он винит его во всем, в чем только можно. Между ними больше не проскакивают такие фразы, как "люблю тебя, я скучал", их заменили "ты виноват, из-за тебя". Кёнсу кажется, что он никогда не привыкнет к этому. Вскоре воображаемый Чонин озлобился на весь мир, но злость вымещал только на Кёнсу. Кёнсу сломлен. Он уволился с работы, перестал есть и почти не спит. Ему некогда. - Чонин, нет, я же, - ощущает острую боль в области ребер, отскакивает на несколько шагов назад, хватаясь за то место. - Я ведь, - но ему не позволяют закончить фразу ударом в челюсть. Он не может сбежать, не хочет. Да, он боится такого Чонина. Да, он ощущает неощутимую боль. Да, он слышит немые слова. Но у него и в мыслях нет сбегать. Каждый его день сводится к тому, что он сидит на полу в ванной, обхватив голову руками и покачиваясь из стороны в сторону. Он выходит только вечером, когда на все сто может быть уверен, что Чонин ушел. Голод стал такой незначительной проблемой, что Кёнсу и вовсе перестал обращать на неё внимание. Он часто спрашивает себя, что он сделал не так? Их жизнь была сказкой, но кто-то вырвал страницы со счастливым концом. Чонин продолжает стучать в дверь ванной, выкрикивая при этом очередные ругательства и обвинения. Кёнсу продолжает закрывать уши трясущимися руками, но звуки от этого становятся только громче.

***

Сехун видит, что его друг совсем оправился после недавнего расставания, и это кажется ему отличной возможностью, чтобы начать незавершенный разговор. - Помнишь, я рассказывал о парне, который видит человека, которого нет? - сегодня суббота, а, значит, они снова сидят в том кафе и разговаривают обо всем, что случилось на протяжении прошедшей недели. - Ему стало лучше? - кладет чашку не самого лучшего кофе в своей жизни на стол. - Нет, Кёнсу не стало лучше, - на этот раз он не будет оттягивать момент истины, как тогда. И хотя прошло уже немало времени с тех пор, как Чонин видел этого парня в последний раз, он все еще вздрагивает при упоминании одного его имени. - Не уверен, хочу ли продолжать этот разговор, - он предпочтет пить гадкий кофе, чем разговаривать на эту тему. - Чонин, ему действительно плохо. Я не прошу тебя возвращаться к нему, нет. Просто сходи и поговори. Я уже полтора месяца его не видел и не знаю, изменилась ли ситуация. Все ведь могло стать хуже. - Ты никогда не думал, что он заслужил? Да, Чонин делает вид, что ему абсолютно не интересно, что с Кёнсу и как он вообще. Но почему тогда он все еще хранит ключ от его квартиры в нижнем ящике комода, под горой одежды?

***

Слова друга не дают ему покоя уже несколько дней. Вспомнив то, как Сехун описывал его поведение, он понимает, что Кёнсу нужна помощь. Его помощь. Но он продолжает уверять себя в том, что абсолютно ничего не должен тому человеку. Абсолютно. Ничего. Чонина все еще не покидают те сны, в которых он падает. И больше нет того человека, который успокаивал его в таких случаях. Парень говорит себе, что это к лучшему. Раньше Хань все время говорил ему, что со временем все прекратится, что он справится с этим. На самом деле, он давал Чонину пустые надежды, которые уже развеялись, как и их так называемая любовь. - Я не пойду к нему, - говорит самому себе, глядя в зеркало в очередной раз. – Не пойду.

***

Он нашел ключ не сразу, хотя прекрасно знал, где он лежит. Перерыл нижний ящик комода, раскидав одежду по всей комнате. Если он и пойдет, то только под каким-нибудь предлогом: вернуть ключ, забрать какую-то вещь (хотя он и возвращался, чтобы забрать оставшуюся одежду и прочее). Чонин ни за что не придет к нему со словами «пришел проверить, как ты». Слишком много чести. Он набрался смелости только спустя семнадцать дней. Стоит перед дверью, не в состоянии позвонить или постучать. Просто стоит. А если с ним все в порядке? Сехун ведь не специализируется на таких вещах, он мог и преувеличить. Наверное, Кёнсу валяется сейчас на полу, не в силах пошевельнуться из-за вчерашней пьянки. Он ведь снова может попасться ему под горячую руку. А если нет? Если он валяется в луже крови, из-за того, что не мог справиться с такой жизнью? Вариантов… десятки, сотни. Узнать правду можно только перешагнув порог квартиры. Рука все еще трясется, как и двадцать минут назад, когда он только пришел. - Пожалуйста, будь трезвым. Пожалуйста, будь трезвым, - меряет шагами лестничную площадку, сложа руки, будто молится. Ведь это самое главное сейчас: чтобы Кёнсу был в себе. – Все… - собирает последние силы и смелость в кулак. – Не тяни… Не тяни, дурак, - прикасается всей ладонью к звонку, после чего издается режущий уши звук. Прошло много времени. Минут шесть – точно. Он не слышит даже шагов. Ожидание убивает его. И злит. Дыхание участилось, лицо налилось кровью, а кулаки до боли сжаты. Не в состоянии прождать ни минуты, он ударяет кулаком по двери. Один раз, два, три раза. По ту сторону двери все так же тихо, никаких признаков жизни. Нарыв ключ в кармане, смотрит на него несколько секунд, спрашивая себя, нужно ли ему это на самом деле? Он ведь клялся себе, что не вернется к нему, что бы там не случилось. Тот человек не достоин его помощи, вообще ничего не достоин. Спустя еще несколько минут колебаний, все-таки просовывает ключ в замочную скважину. Один щелчок, второй, дверь открыта. Поворот дверной ручки, скрип двери. Он делает один быстрый шаг, преодолевая порог. Здесь все так же, как и в последний раз. Совсем ничего не изменилось, только везде пыльно и обуви у двери нет, как обычно. Чонин осматривается, и воспоминания сами лезут в голову. Здесь он ударил его в грудь, там – в челюсть, этот небольшой шкаф однажды упал, потому что он летел на него со слишком большой скоростью. Но он пришел не за воспоминаниями, совсем нет. - К-кёнсу? – почти шепотом зовет его, передвигаясь по комнатам. На кухне – нет, в спальне – нет, на балконе – тоже. Осталось только одно место. Подходя к двери ванной, он слышит что-то похожее на бормотание и всхлипывания. Нет, это не может быть Кёнсу, он не плачет, никогда не плачет. Средним и указательным пальцами стучит в белоснежную дверь, ожидая, что её вскоре откроют, но этого не происходит. - Эй, - опять же, шепотом. - Почему ты так рано вернулся? – на звук, который даже словом не назовешь, он получает слишком непонятный ответ. Это определенно тот самый голос, только на этот раз он звучит по-другому. Страх, безумие, беззащитность – все это можно уловить в нескольких словах. И Чонина пугает этот голос. Пугает, потому что Сехун был прав. - Кёнсу, - еще раз стучит. - Пожалуйста, не надо снова… Не надо… - Кёнсу, это Чонин, - опирается одной рукой на стену. – Я… пришел проверить в порядке ли ты, потому что…- он больше ничего не слышит, и это настораживает его. – Кёнсу, открой дверь, - пытается повернуть ручку, но все попытки тщетны. – Кёнсу! – не стоило ему стучать по двери. Так всегда делает тот воображаемый парень. - Пожалуйста, прекрати! Прекрати, прекрати! Я ничего не сделал, ничего не… Чонин, не злись на меня, пожалуйста… Пожалуйста, не бей больше… Я ничего не… - как же эти выражения похожи на слова самого Чонина. - Я ничего тебе не сделаю, только открой дверь, пожалуйста, - такое поведение наводит на него ужас. - Нет, ты снова это сделаешь, я знаю! Я знаю, что ты больше не... - Я пришел поговорить. Хён, открой дверь, - воображаемый Чонин давно его так не называл. – Давай просто поговорим, хорошо? Кёнсу открыл дверь. Что-то в нем перемкнуло, когда он услышал голос Чонина, в котором совсем нет былой злости. Они просто смотрят друг на друга. Кёнсу видит Чонина. Повзрослевшего, изменившегося, но все еще побаивающегося его Чонина. Чонин видит Кёнсу. С опухшим лицом, красными глазами и трясущимися руками Кёнсу. Страх в его глазах гораздо сильнее того, что ощущает Ким. - Господи, что с тобой случилось? – Чонин сделал шаг ему навстречу, но для Кёнсу это слишком, поэтому он отступает назад. – Почему ты прячешься здесь? От кого? - От тебя, - еще один шаг назад. – От твоих рук, ног, от твоей злости, от твоей ярости, - каждое слово звучит громче предыдущего. - О чем ты? Мы не виделись почти год после того, как я ушел - продолжает шагать вперед. - Нет, - мотает головой в стороны, - Ты ушел несколько часов назад, после того, как оставил это, - показывает ему свою руку. Они видят совсем разное. Чонин не наблюдает посиневшего участка кожи, в отличие от Кёнсу. - Сколько времени мы живем вместе? - Три года, – с недоверием смотрит на него. - Кёнсу, в последний раз я был в этой квартире одиннадцать месяцев назад. Посмотри на свою руку, там ничего нет, - расстояние между ними сократилось до метра. - Хватит играть со мной! Прекрати говорить так, будто я сумасшедший! Два часа назад… ты ушел, я помню. - Еще раз говорю, мы не виделись почти год. В последний раз ты приходил в университет, помнишь? - Да, ты тогда ушел с тем… Но потом ты вернулся! И… и мы разговаривали, смеялись. И… - каким-то образом Кёнсу набрался смелости и, толкнув Чонина в сторону, вышел из ванной комнаты. Ким пошел вслед за ним. – Ты пришел и сказал, что любишь меня, не смотря на наше прошлое, но потом ты… превратился … в меня. - Послушай, - Чонин схватил его запястья, чтобы заставить его прекратить размахивать руками, но Кёнсу вырвался, будто эти прикосновения обожгли его кожу. – Тебе не надо меня бояться, хён. Я помогу. - Как? Снова пообещаешь больше никогда не поднимать на меня руку, да? Ты делал так сотни раз! Слушая весь этот бред, Чонин уже поставил ему диагноз, хотя этот случай не совсем в его компетенции. Точнее, совсем не в его компетенции. В университете у него был знакомый, который готовился к работе с душевнобольными. Они учились на разных факультетах, но у них была одна общая пара. Было сложно назвать их друзьями, но благодаря именно этому человеку Чонин точно знает, куда сейчас надо позвонить. - Собирай свои вещи. Не знаю, что тебе может понадобиться там, - Кёнсу все еще со страхом смотрел на него, но постепенно это ощущение исчезало. Видя, что Чонин не собирается причинять ему вреда, он теряется, не зная, чему сейчас верить. - Что ты собираешься сделать? Я не понимаю, - делает шаг назад, будто это чем-нибудь поможет. - Ты не заслуживаешь этого, - Чонин идет в спальню, к шкафу, на нижней полке которого лежит дорожная сумка и пара черных зонтов. Их зонтов, Чонин так и не забрал свой. – Но я помогу тебе. Конечно же, если тебе нравится жить иллюзиями, то… - Что? – Кёнсу не понимал, о каких иллюзиях говорит Ким. - Я не собираюсь объяснять тебе все сейчас, пускай это сделают врачи. Внизу меня ждет такси. Я уеду через пятнадцать минут, так что тебе лучше поторопиться, ты меня понял? Чонин закрыл за собой дверь, оставив Кёнсу наедине с мыслями. Только сейчас воспоминания не искаженны его желаниями, и он смотрит на вещи без белой пелены, которая была с ним на протяжении стольких месяцев. Этот Чонин другой, он уже понял это. Но кем тогда был человек, который ушел несколько часов назад? На этом этапе он вспоминает слово «иллюзия». После этого в памяти всплывают ссоры с фотографией, которая заменила ему любимого человека. Но после этого был Чонин и никого и ничего, кроме него. Это странно, и он все еще не знает, кому верить: себе или Чонину. Понимая, что половина времени, что было ему дано на сборы, прошла, Кёнсу все же решает довериться Чонину и кидает некоторую одежду в сумку, которую Ким оставил на кровати. Он убеждает себя, что переступить порог будет правильным решением. У него осталось несколько минут на то, чтобы сойти на низ, поэтому он кидает последний взгляд на закрытую на один щелчок дверь и преодолевает несколько десятков ступенек, которых не видел уже дней десять. Кёнсу садится на заднее сидение желтой машины, которая ждала его уже 14 минут 23 секунды, что означало, что он справился с поставленной задачей. - Что теперь? – Кёнсу смотрит на свои пальцы, не в состоянии поднять взгляд. - Ты добровольно пройдешь лечение в клинике на окраине города, - Чонин отвечает так, будто внушает ему это. - Зачем? Я в полном порядке. Это какая-то шутка? - Поражаюсь тому, как быстро ты взял себя в руки, - ухмыляется, смотря в окно. Люди спешат куда-то, не задумываясь о том, что на самом деле важно. Чонин тоже такой. Он пошел учиться не из-за желания помогать запутавшимся людям, а из-за стереотипов, которые ему навязали родители. «Если хорошо сдашь экзамены, то поступишь в лучший университет. Проучившись там несколько лет, получишь достойную и хорошо оплачиваемую работу». Это не жизнь, а существование. Какой толк? Именно, никакого. Родителей не слишком волнует личная жизнь их сына, поэтому Чонин не стал рассказывать им, что влюбился в парня. Влюбился бесповоротно и безнадежно, не в силах убедить себя в обратном. Иногда он пытается вспомнить, что именно привлекло его в Кёнсу. «До Кёнсу – невероятный зануда и любитель выпить» - так Бэкхён представил парня, которого никто из их компании прежде не видел. Эти двое познакомились на работе, где Кёнсу не спешил открывать всем еще одну сторону своей личности. Он сразу заметил, каким взглядом Чонин на него смотрел и постоянно пытался находиться поблизости. Это внимание ему нравилось, поэтому со временем он разрешил ему большее. Кёнсу не успел опомниться, как они съехались. После того, как Чонин не сбежал спустя два месяца, на протяжении которых успел получить десятки легких травм, Кёнсу решил, что он не сбежит никогда. Глупо было делать такой вывод. Глупо было считать, что привязанность Чонина – вечна. Глупо было считать, что привязанность Кёнсу – невозможна. - Не знаю, правильно ли я определил диагноз, - Чонин все еще смотрел в окно. – Ты проведешь беседу с врачом, который там работает. Я уже позвонил ему, мы будем на месте через полтора часа. Кёнсу больше не узнает его. В его голосе больше нет дрожи. Это значит, что он не боится его. А кого бояться? Не этого же запутавшегося парня, который потерял почти все связи с реальным миром. Что-то внутри Чонина просыпается, когда они так невероятно близко друг к другу. Он старается убедить себя, что это результат долгой разлуки и нахлынувшей ностальгии. - А если я не соглашусь? – все, сказанное человеком, который сидел возле него, ужасало и его, и водителя, который уже побаивался этой парочки. - Можешь выйти прямо сейчас, - и Кёнсу действительно задумался над этим, когда Чонин продолжил. – Но если ты это сделаешь, я приложу все усилия, чтобы забыть твой адрес и мою голову больше никогда не посетит мысль протянуть тебе руку помощи. Решай сам, хён. «Хён…» - Что со мной не так? - Хорошо, что нас ждет долгая дорога.