Ты потерял меня

«Шизофрения... психическое расстройство... вызвано резкими переменами... нежелание воспринимать реальность…», - эти слова эхом бились о стенки черепа измученной мыслями головы Кёнсу. Он не верил этому человеку в белом халате, но все же подписал чертовы бумаги, с которыми так долго боролся. Чонин заставил его сделать это. «Хён, тебе нужна помощь, разве ты сам не понимаешь?» Заставил - слишком громко сказано. Посодействовал - вот нужное слово. Только в лечебнице Чонин обратил внимание на физическое состояние Кёнсу: парень сбросил несколько килограмм, это точно. Синяки под глазами и искусанные до крови губы тоже не радовали. Ким Чонин с уверенностью мог сказать, что ненавидит себя сейчас. Почему? Зачем он делает это? Он ведь ничего не должен человеку, который и так отнял у него слишком много. Его ведь ждала сказочная жизнь. Дела на работе шли в гору, провинившийся бывший исчез с поля зрения и перестал названивать, а их дружба с Сехуном восстановилась. Совсем ни к чему сейчас связываться с этим человеком, но почему-то Чонин посчитал это своей обязанностью. - Вы ведь скоро поставите его на ноги? - этот вопрос даже ему самому показался смешным и неправильным, потому что, к сожалению, речь шла не о физическом здоровье парня, которого несколько минут назад из кабинета вывела улыбающаяся женщина. В те секунды он выглядел как истинный обитатель лечебницы. Женщина все время повторяла, что ему помогут, что здесь ему станет гораздо лучше, но её слова совсем не беспокоили Кёнсу. Парень все время оглядывался на Чонина, который минуту назад уговорил его подписать согласие на добровольное пребывание и лечение в данной лечебнице. Чонин не смотрел на него, даже не пытался. - Это зависит как от него, так и от Вас. Пациент сказал, что плод его воображения разговаривал с ним и причинял ему физический вред. Вы сами понимаете, насколько абсурдно это звучит. Более того, он утверждал, что видит на теле последствия побоев даже сейчас. Жаль, что Вы не присутствовали здесь во время нашей беседы. Он рассказал все от начала до конца, не стараясь утаить что-либо. Мне редко попадались больные, которые не пытались убедить меня, что они полностью здоровы в этом плане. Насколько я понял, у Вас есть власть над моим новым подопечным, - врач тихо засмеялся, чтобы хоть как-то разрядить обстановку в комнате, поскольку заметил, что парень, стоящий перед ним, излишне напряжен. Жаль, что он только еще больше разозлил Чонина. - В общем, хочу попросить Вас как можно чаще навещать Кёнсу. Я, конечно, заставлять не буду, это все зависит от Вашего желания. Думаю, из-за общения с... - мужчина искал подходящее слово, - ...настоящим... Прощение говоря, Вы поможете ему убедиться в том, что его мозг играет с ним в злую шутку. Надеюсь, мы поняли друг друга?

***

Они прекрасно поняли друг друга, только вот с того момента прошло более сорока дней, а он ни разу не проведал Кёнсу, который дергается каждый раз, когда слышит слово "посетитель" из уст медсестер. Ему совсем не нравится это место, хотя были и плюсы. За время пребывания здесь он увидел Чонина всего 27 раз. Да, он считал. Этот Чонин отличается от прежнего. Он даже не прикасается к Кёнсу, когда тот остается один в комнате, нет. Вместо этого он говорит. Много говорит.

***

Пять утра. Кёнсу лежит на маленькой одноместной кровати, повернувшись лицом к стене. Он закрыл уши и нырнул под одеяло, но это его не спасет. «Хмм... как думаешь, почему я еще не пришел?» - воображаемый Чонин, как всегда, сидит на полу, прислонившись спиной к стене. – «Может, ты мне не нужен вовсе? Посмотри на меня: отличная работа, беззаботная жизнь, перспективное будущее. Ну, и еще есть ты - псих-одиночка в однушке», - и хотя Кёнсу не смотрел на него сейчас, он мог бы поспорить, что на лице его мучителя красуется белоснежный оскал. – «Одиночка в однушке...» - за этими словами следует сдавленный смешок, - «...смешно. Сколько уже дней прошло? Много, правда? Ты считаешь их, я уверен. Ты так жалок», - настукивает странную мелодию, дотрагиваясь костяшками пальцев до холодного пола. – «Помнишь её?» - Он говорил, что это его любимая... - проворчал в подушку Кёнсу. «Бинго!» - засмеялся плод него воображения. – «Как думаешь, она изменилась? Он нашел новую любимую песню? Я нашел? Думаю, да. Парня нашел ведь». - Заткнись. «Он так добр ко мне. Лучше тебя, если быть честным. Во всем лучше, да. У него много преимуществ перед тобой. Во-первых, он не заперт в психбольнице. Во-вторых, он обнимает меня по утрам». - Заткнись. «В-третьих, он целует меня по утрам», - голос несуществующего персонажа с каждым словом становился все слаще и слаще. - Молчи. «В-четвертых, ночью он просто…» - Молчи, я сказал! – подушка, которая изначально предназначалась для удобства во время сна, полетела в сторону двери. Как и ожидалось, Кёнсу промазал. «Я привез тебя сюда, чтобы ты не портил жизнь другим людям, как когда-то сделал это со мной, помнишь? Кёнсу, ты помнишь?» - не кто иной, как призрак, повис над парнем, затаившим дыхание. – «А это? Помнишь это?» - он продемонстрировал испуганному парню правую руку. Наверное, это самое ужасное зрелище в жизни Кёнсу: ожоги четвертой степени от кончиков пальца до локтя. Это кажется бредом, ведь вряд ли ожог от раскаленной сковородки бывают настолько сильными, но у воображения До Кёнсу больше нет «границ нормальности». «Ты тогда был так зол, помнишь, да? А мне было больно, вдвойне больно», - воображаемый Чонин прошелся большим пальцем по подбородку своего создателя. – «У меня с тем парнем тогда действительно ничего не было, ты сам нас свел, подтолкнул меня к нему. Молодец! Браво!» - Кёнсу мог бы поклясться, что слышал громкий смех парня, который исчез из его поля зрения. Надолго ли? Смех все еще звучит, заставляя обезумевшего от злости пациента лечебницы до боли в руках закрыть уши, хотя это все равно не помогает. Сегодня он точно не уснет.

***

Ночной (иногда и дневной) гость продолжает радовать хозяина миниатюрной комнаты своими визитами. Правда, теперь он попросил звать его Каем, поскольку несколько недель назад Кёнсу сказал ему, что он не Чонин, никогда им не был и не будет. Новое имя подходит ему лучше, гораздо лучше. В отличие от настоящего Ким Чонина, обычный плод воображения любит приходить в гости к Кёнсу и делает это при первой возможности, которых у него немало. Еще ему нравится разговаривать, долго и нудно разговаривать. Очень часто говорит только он. Сегодняшняя ночь – не исключение. «Итак, девяносто девять дней, да? А я… ой, прости, Чонин не пришел», - он специально акцентирует на этом. – «Вывод? Ты ему нахрен не сдался! Поздравляю! Думаешь, он придет утром? Или позже? Пройдет ведь ровно сто дней с тех пор как он запер тебя здесь. Знаешь, а он умнее, чем кажется. Придумал такой изящный способ изолировать тебя от окружающих. Парень не промах, да? Жаль, что не твой!» - очередная порция громкого смеха заполнила комнату, но Кёнсу даже не старается прекратить это. Он привык.

***

Люди в этом месте странные все без исключения. Его психиатр – Кан Шиюн – имеет раздражающую привычку поглядывать на наручные часы. И все бы ничего, но у него их две пары. На одной руке. Медсестра, которая раздает всем пациентам прописанные им таблетки, - Ли Бона – слишком громко разговаривает. Она может быть в полуметре от человека, но её речь не станет тише. Парень из соседней комнаты – Пак Чанёль – всем рассказывает истории из своих прошлых жизней, которые якобы помнит. Человек из комнаты напротив – Чжан Исин – находится в прострации 24/7, он редко разговаривает, хотя заперли его здесь по другой причине. И если двум последним можно простить их изъяны, так как они здесь в качестве пациентов, то врачу и медсестре никто и ничего прощать не будет. Зачем ему две пары часов на одной руке? Почему она все время так громко кричит? Самое страшное не то, что Кёнсу находился в окружении этих людей, а то, что он не выделялся на их фоне. Такая же серая одежда, усталый вид и безразличие. Каждодневные приемы чертовой горы таблеток не давали результатов. Абсолютно. Кай заполнял его комнату своим голосом каждую ночь, и не важно, что Кёнсу каждый раз буквально умолял его уйти. Кая забавляло поведение его хозяина, если он еще мог называться таковым. «Четыре месяца», - радостно протянул Кай очередной ночью. – «Знаешь, это уже ни в какие рамки не влезает, серьезно», - казалось, его возмущение росло с каждым словом. Фальшивое возмущение, конечно же. – «Даже ради приличия здесь не показался! Развлекается где-нибудь со своим парнем. Парнем… Завидуешь?», - подушка снова летит в дверь и затем падает на пол, как обычно. – «Ревнуешь?» И он воздержался бы от любого ответа, как делал прежде, только что-то в нем перемкнуло на этот раз. Он терпел. Терпел и выслушивал – или выдумывал? – слова этого ублюдка, который наотрез отказался уходить. - Да! Да, черт подери, я завидую! Да, ревную! Ты это хотел услышать? Это?! Что еще? Что я люблю его? Что мне плохо? Что еще я должен сказать? «Что ты хочешь умереть», - если бы не эта дьявольская ухмылка и безумный отблеск в его глазах, то Кёнсу поклялся бы, что видит перед собой Чонина. – «Что хочешь прекратить свое жалкое существование. Что тебе надоело дышать одним воздухом с ним. Скажи это», - впервые за столько дней ему действительно интересно. - Иди к черту.

***

Еще один человек считает дни, которые уже никак не вернуть. Для него время идет быстрее, минуты теряются за работой и весельем с друзьями. Только вот веселится ли он на самом деле? Вся эта игра в прекрасную жизнь выматывает физически и морально. Мысли терзают его. Он слишком много думает. Думает, но не действует. Врач звонит ему, когда у Кёнсу случаются срывы. В большинстве случаев это происходит ночью. Чонин проклинает себя за то, что оставил свой номер на крайний случай. Слишком уж часто такое происходит.

***

- Посетитель, - доносится до Кёнсу в общей комнате. Он больше не реагирует на это слово. – Кёнсу, это к тебе, - с улыбкой добавляет женщина. – Быстрее-быстрее, - она подозвала его рукой, не желая заставлять посетителя ждать. Сначала он испугался, но это длилось лишь четыре секунды. И хотя Кёнсу был атеистом, он мысленно поблагодарил бога. Месяцы ожидания были вознаграждены в ничем не примечательный день. Он шел медленно. Нет, быстро. Такими шагами он заставил бы черепаху смеяться или же обогнул бы планету дважды за восемь минут. Что-то было в этих медленных-быстрых шагах, но вряд ли это можно описать. Казалось, будто его тело загорелось изнутри. Будто эти несколько слов, которые произнесла женщина, имени которой он не знал, хотя прошло несколько месяцев, снова вдохнули в его тело жизнь, которую отняли десятки, а то и сотни разноцветных таблеток. Вот как он себя чувствовал. Подобно его шагам, невозможно было описать и разочарование, которое переполнило парня при виде О Сехуна. Улыбающегося, счастливого, сидящего на белом диване в «комнате встреч», как её называли остальные. Кёнсу краем глаза заметил Чонина, нет, Кая, который вышел из одной стены и, громко смеясь и одними губами произнося «досадно», вошел в противоположную. Призрак, по-другому не скажешь. - Се… Сехун? Я не понимаю, - Кёнсу не был уверен в правильности своих действий, но все же сел рядом с посетителем, опустив голову. - Он сказал мне, что ты здесь. Надеюсь, тебе стало лучше. Я и сам мог бы отвезти тебя сюда, но ты бы не послушал меня, правда? – парень кивнул в ответ, не смотря на него. – Чонин… он хотел прийти, правда. Но… - Но зачем ему приходить ко мне, когда дома есть парень, не страдающий шизофренией, да? Зачем ему я с… дефектами, если на расстоянии вытянутой руки есть человек, который не испоганил его жизнь? И самое худшее то, что я продолжаю ждать, но вместо него приходишь ты, оправдывая его нежелание навещать меня. Почему-то его охватил, казалось, неиссякаемый и нескончаемый поток злости. Он злился на себя, за свою «ненормальность». Он злился на Сехуна, просто потому что тот находился здесь. Больше всего он злился на Чонина. Злился за то, что тот дал ему надежду, а потом разбил эту хрустальную вазу, которая уже давно стоит на шатающемся столе. - Я ведь заслуживаю этого? Скажи мне! – сегодня Сехун впервые увидел слезы человека, который не плачет. Самое обидное то, что он не хотел их видеть. – Знаешь, о чем я думал, когда бил его? – он не дождался ответа, это был риторический вопрос. – Поскорее бы этот щенок сбежал. Но… мы ведь привыкаем к домашним любимцам, да? - Ты сравниваешь людей с домашними животными? – Сехун не планировал никакого разговора по душам, поэтому попытался перевести все в шутку. – Не странно, что тебя заперли здесь. Поделом тебе, - он игриво толкнул Кёнсу в плечо, но желаемого не добился. - Долго ты собираешься смеяться над всей этой ситуацией? Потому что мне не смешно, - он не стал ждать ни секунды и подошел к двери. – Скажи ему, что я безмерно благодарен за то, что он привез меня сюда, - Кёнсу отворил дверь, но перед тем как покинуть комнату, добавил, - и я желаю им двоим счастья. Не забудь передать ему это, - он буквально выплюнул эти слова. - Но ведь… - звук закрывающейся двери, - …они давно расстались.