Перерождение

      Проснувшись почти к полудню, Арья все еще не спешила вставать. Можно провести еще несколько минут в теплой постели. Мягкая кровать и чистое белье за последние годы стали для Арьи настоящей роскошью. Представившейся возможностью надо пользоваться.       Она выйдет из комнаты на закате. Когда ее жертва, залившись молодым вином по горлышко, выползет чуть живой из пивнушки на углу главной улицы. А сейчас ей надо было смыть дорожную пыль, этим она и займется.       Когда принесли ванну, девушка с наслаждением погрузилась в теплую воду.       Ей не о чем было волноваться. Она знала, все, что ей требовалось. Знала, что купец, женившийся на богатой вдове, быстро свел ее в могилу постоянными побоями и беспричинной ревностью. Знала, что теперь он проматывает, оставленное ею наследство. Знала, что он пытается затащить в постель свою падчерицу, которая и пришла чуть живая в Черно-Белый Дом. Знала, что он слаб до женского пола, на чем решила сыграть, хоть всякий раз, думая о том, что ей, возможно, придется делать, тошнота подкатывала к горлу.       Когда с омовением было покончено, Арья почувствовала, что голодна, взяв уже заветренный ломоть хлеба, она отщипывала от него крохотные кусочки, которые проглатывала, не разжевывая, запивая водой. — Это будет легко. Это будет легко, — шептала она себе и с каждым словом все меньше верила в это.       Был один момент, что заставлял ее нервничать: уж очень купец походил на Джона. Когда Арья в первый раз увидела его, он сошел на берег, вернувшись из Плоских земель Пентоса. Она была готова увидеть нечто расплывшееся, с рыхлым огромным животом, меленькими сальными глазками на лоснящемся лице, туго затянутое в, чуть не лопающиеся под мышками, шелка и бархат. Она, конечно, слышала, о том, что юноша красив, но представить красивого торговца, на внешности которого не отразились бы годы, полные излишеств сытой жизни, не могла. Да и красота для каждого своя.       Арья была потрясена и следовала за ним неотступно из Пурпурной Гавани до главной площади, почти выдав себя. Сперва, даже закралась мысль, что это очередное ее испытание. Ей вспомнились слова Якена в Харенхолле о том, что он убил бы собственного отца, стоило Арье приказать.       Если бы она не знала, что брат сейчас на стене, если бы она сама не помогала укладывать в дорожный сундук его вещи, она могла бы поклясться, что сейчас Джон стоит на противоположной стороне главной площади Браавоса. Непослушные вихры черных густых волос, стройное и сильное тело воина, открытое, благородное лицо. Лишь подойдя ближе, можно было заметить другую линию скул, карие глаза и кожу ровного темного оттенка, не северную, схваченную пентосским солнцем. Ей трудно было представить, как этот человек мог поднять руку на женщину.       Ближе к вечеру Арья с неохотой облачилась в бирюзовое платье. Никогда она не любила длинные, бестолковые, путающиеся под ногами юбки. Окутывая себя облаком бирюзового шелка, Арья подумала, что Санса справилась бы с этим куда лучше. Сестра, по ее мнению, только похорошела. Красивая полная грудь, плавные округлые бедра, изящная длинная шея и эта ее неизменная мягкость во взоре. Она превратилась из вечно напуганной хорошенькой девочки в красивую напуганную женщину. Воистину, страх ранит глубже, чем меч. Страх, в отличие от меча, никогда не промахивается.       Санса была хороша и в простеньком старом платье, а уж если ее облачить в бирюзовое облако…       Ничего, Арья справится. Это просто еще одно лицо и еще одно имя. Закончив с платьем, она набросила на голые плечи накидку из тончайшей шерсти. Такую же бирюзовую, такую же легкую и, конечно, ни от чего не спасавшую. Ни от пронизывающего вечернего морского ветра, ни от сальных взглядов. Зеркала у нее не было, но Арья и без него знала, что сейчас походила на одну из браавосских куртизанок. Аккуратно прибранные серебряными шпильками, густые волосы, вычищенные розовые ногти и аромат розового масла.       «Ты красивый дубок. И пахнет от тебя вкусно», — вспомнила она слова Джендри. Что бы он сказал, если бы увидел ее сейчас?       Солнце уже клонилось к закату, а ветер стал свежее. Улицы утихали. Торговцы сворачивали свои лотки, люди торопились домой, к очагу. Город медленно засыпал под негромкий шепот моря. Не переставала греметь жизнь лишь в, разного рода, питейных. После заката Браавос принадлежал трактирщикам и кошкам. Арья любила это время суток. Еще не ночь, уже не день.       Пройтись бы сейчас по улице. Она с тоской вспомнила время, проведенное у Бруско. Тогда она дни напролет проводила на соленом морском воздухе со своей тележкой и ракушками, а теперь должна сидеть в этой тесной и пыльной каморке. Чем меньше народу увидит ее этой ночью, тем лучше. Хорошо бы, чтобы кроме пьяного купца, ее вовсе никто сегодня не видел.       Уже глубокой ночью, когда улицы опустели, она стояла на набережной, через дорогу от трактира, ожидая появления «Джона». Арья знала, что его зовут Элмер, Элмер Хейг, но с первого дня слежки звала про себя «Джоном». Это было неправильно. Что вообще было правильно из того, что она делала все последние годы? «Джон» был внутри, она видела его, проходя мимо трактира.       Интересно, долго он еще будет заливать глаза? Я и так промерзла до костей.       Арья долго стояла на ветру и, несмотря на теплую браавосскую ночь, сейчас совсем продрогла. Не успев посетовать вдоволь, она услышала голос позади себя. — Не иначе, сама дева спустилась препроводить меня на небеса, — произнес, шедший к ней через дорогу, юноша. Даже не представляешь, насколько ты близок к истине, думала девушка, оборачиваясь и протягивая ему руку. — Да ты замерзла, — он сжал ее ледяную ладонь. Его руки были теплыми, а глаза пьяно блестели. Арья вдруг подумала, что, пожалуй, может понять несчастную женщину, впустившую в дом этого красавца.       «Джон» был хорошо навеселе, но гораздо трезвее, чем она предполагала. Девушка рассчитывала получить почти непомнящее себя, безвольное тело и, отведя подальше от главной площади, на одной из узких браавосских улиц отправить его к праотцам. — Может тебе помочь согреться? — Арья ожидала, что после этих слов он попытается притянуть ее к себе, но юноша этого не сделал. Он лишь стянул со своих плеч темный бархатный плащ и теперь протягивал его продрогшей девушке. Не накинул на нее сам. Странно. Не испугался же он, в самом деле, худой замерзшей девчонки. Конечно же, нет. Безликий довольно часто повторял ей: «от Арьи Старк не ждут опасности. В этом ее преимущество».       Девушка укуталась в теплую ткань, набросив ее прямо на свою легкую накидку. -Что ты делаешь одна глубокой ночью в самом сердце города? — Я заблудилась, милорд, — лгать за это время она выучилась прекрасно. В то, что говоришь другим, нужно верить самой. И она верила. Сейчас страх хрупкой, невинной девушки, оставшейся на пустой темной улице, полной опасности, явственно читался на ее лице. Он передался и «Джону». — Я сопровожу тебя. Скажи куда, — юноша с готовностью протянул ей раскрытую ладонь. Не предложил локоть. Что ж, неплохо для начала. Она сжала его руку продрогшими тонкими пальцами, и они неспешно побрели по пустой улице. — Я живу на постоялом дворе, рядом с рыбным базаром, — ответила Арья. — Не самое лучшее место для леди, — усмехнулся юноша.       Леди. С детства большего оскорбления для Арьи, чем это слово, трудно было вообразить, но сейчас она была, странным образом, польщена.       Все это было глупо. Чудовищно дико и крайне неразумно. С каждой лишней минутой, проведенной на улице в его компании, Арья рисковала быть замеченной. Это значило, что когда с утра найдут тело Элмера Хейга, захотят узнать, с кем он провел последнюю в своей жизни ночь. Но ведь не она виновата, что за несколько лет именно Элмер Хейг, уморивший свою жену, именно Элмер Хейг, домогающийся свою падчерицу, именно Элмер Хейг, презревший твердое слово купца и обманом сколотивший большую часть своих денег в столь юном возрасте, именно Элмер Хейг, так похожий на ее любимого брата, впервые с ней разговаривал. Впервые за это время кто-то отнесся к ней с участием. Спрашивал, что она делает в Браавосе. Спрашивал о ее семье, как она оказалась в такой дали от дома, даже чуть сильнее сжал ее руку, когда она говорила о смерти отца, опустив подробности.       За их неспешную прогулку она не заметила, как, почти правдиво, обходя лишь совсем очевидные детали, пересказала Хейгу всю свою жизнь. Теперь его следовало убить хотя бы за это. Правда, на миг ей показалось, что даже если бы она просто считала вслух до десяти, он бы все равно покорно шел рядом и внимал. Ее общество было дороже ее ответов. «Он мне не друг, ему просто нужна девка на ночь», — Арья повторила это уже много раз к тому моменту, как они добрались до постоялого двора.       Нужно было покончить с этим побыстрее, пока она еще может воспользоваться спрятанным на бедре кинжалом. Подойдя к корчме, они все еще держались за руку, словно пара влюбленных.       Ночлежка находилась на небольшом пологом холме рядом с пристанью — единственным мало-мальски высоким местом в плоском Браавосе. Чуть поодаль, в самом высоком месте пологого холма, была устроена небольшая смотровая площадка, окруженная низким каменным парапетом.       Они вместе поднялись на холм и, не сговариваясь, вместе обернулись к морю. — Ты простишь меня? — произнесла Арья, нащупав под плащом витую костяную ручку. -За что же, — юноша, наконец, отпустил ее руку и коснулся кончиками пальцев ее щеки. Рука его была теплой, юноша не замерз и без своего богатого плаща. Арье же казалось, что она дрожала бы сейчас и под слоями шерстяной ткани. — Скажи, за что я должен простить тебя? — повторил Хейг. — За это, — тонкий клинок вошел в ямку под кадыком, словно в масло. Хейг схватил ее за запястье, но было уже поздно, — прости меня, Джон, прости меня, — в карих глазах застыло удивление, юноша не успел ничего сказать ей, он лишь издавал кашляющие, булькающие звуки, пока она подталкивала слабеющее тело к парапету. Высвободившись от его хватки, она взяла в ладони его лицо. — Посмотри на меня, Джон, посмотри… — ее голос дрожал, — все, все… Скоро все закончится, Джон. Все хорошо, — карие глаза еще изумленно смотрели на Арью, через мгновение они уже подернулись ледяной пленкой и глядели сквозь нее. Она не станет закрывать их, ведь под опущенными веками не будет видно, что они не серые. Девушка перестала удерживать безжизненное тело…       Стянув с плеч тяжелый бархатный плащ, она отправила его следом за Хейгом.       Все было кончено.       Его найдут завтра, может послезавтра. В любом случае, когда отыщется тело купца, плавающее в соленой воде пару дней, объеденное рыбами, раздувшееся, едва ли кто-то обратит внимание на почти незаметную к тому времени маленькую точку под кадыком. Будучи в сильном подпитии, Хейг опорожнял желудок, да сверзился с горы. Случается.