Кофейные зерна

Не сказать, что мои будни после моего вступления в должность стали полны красок и вообще все было просто замечательно. Время для меня уже давно замерло, а цвета теряли свою насыщенность с каждым днем. После уроков я запиралась у себя. Поначалу я могла долго сидеть и тупо смотреть в окно, не думая вообще ни о чем. Дожди пусть и делали из меня меланхолика в такие часы, я все равно любила слушать шум бесконечного потока дождевых капель и думать о тех вещах, которые я никогда не смогу исполнить. После той ночи я мысленно клялась, что перебью всех пожирателей или буду мстить всем последователям Темного Лорда. Потом пришло осознание, что никогда эту клятву я не исполню, и становилось тоскливо. Плакать я не могла. Ощущение пустоты где-то в недрах души эволюционировало до огромной черной дыры, которая поглотило все мои положительные и, что греха таить, отрицательные эмоции. Все, что я чувствовала — это вину за то, что так рано сдалась и неутихающую злость. От всего этого у меня постепенно возникла фрустрация. Мне нужно было дать выход этой злобе и боли, а не маленькими дозами яда выливать ее на учеников. Потом я стала заставлять себя заниматься повседневными делами. Садилась за тетради, нехотя проверяла домашние и контрольные работы, которые часто вызывали у меня желание скинуться с Астрономической башни; составляла расписания на неделю вперед. Это, действительно, занимало голову на какое-то время. Чтобы дать мозгам больше пищи для размышлений я обзавелась толстым блокнотом и стала записывать туда свои наблюдения. Обычно там фигурировали особые приметы «выдающихся» учеников или особо примечательные дни и события. Последних было не особо много до каких-то пор. В школе вдруг наступил тот переломный момент, когда все учителя на иголках, а ученики не могут уснуть от переизбытка адреналина. Среди коллектива я была как белая ворона, никто со мной не вступал в задушевные разговоры за бокалом огневиски, поэтому всех подробностей я не знала. Хотя весь переполох крутился вокруг Слизеринцев и какой-то там тайной комнаты. В общем, сама ситуация меня не только забавляла, но и вынуждала чаще появляться в обществе, что грозило мне повышенным вниманием. Через несколько дней я все же добилась от Дамблдора четких объяснений и уже не скрывала подлинного интереса к развернувшимся событиям. Школа на грани закрытия, учителя в шоке, дети в шоке, Дамблдор в непонятках основательно засел над решением головоломки. Северус Снейп попадался мне на глаза каждый раз, когда моя скромная персона появлялась в коридорах или бродила вокруг замка. В такие моменты мы одаривали друг друга красноречивыми взглядами: он — высокомерным, я — недоверчивым прищуром. На этом наше общение заканчивалось. В школе обитал странный персонаж — мужик с явным прибабахом и синдромом Бога, тоже заступивший на должность с начала учебного года. Он несколько раз пытался со мной разговаривать, точнее диалог был односторонним — я игнорировала его попытки похвастаться своими знаменитыми книгами, а он продолжал лепетать о совершенных успехах. Тогда у меня появлялось желание перекинуться и сожрать его самодовольную тушку, но, чую я, директор не погладит меня по головке за то, что я съела его преподавателя защиты от темных искусств. Дальше — больше. Я в конец осмелела и все же решила выбраться на ночную пробежку по лесу и вокруг территории Хогвартса. Комендантский час стал более строгим в связи с последними событиями, поэтому ученики уже давно были в покоях своих факультетов, а все учителя находились поблизости. Рассудив так, что на улице я точно никого не встречу, вышла из замка, перекинулась у входа в лес, там же оставила свою одежду и с щенячьим восторгом понеслась лавировать меж деревьев. Это непередаваемое чувство! Раньше мы бегали с братом и такие вылазки были для меня сравнимы лишь с чувством эйфории. Мои уши щекотал прохладный ветер, а мягкий шелест листвы, ее тихий треск под лапами, успокаивал расшатанные нервы, даря иллюзию умиротворения. И когда эту идиллию нарушил не вписывающийся треск веток под чьими-то сапогами в относительной близости, я напряглась и прислушалась. Из тени деревьев вырулил тот, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Да я вообще никого не ожидала здесь увидеть, гоблин подери этого засранца! Снейп смотрел на меня, подняв черную густую бровь, держа палочку наготове. Тыкает ею, куда хочет… Стою неподвижно. Когда я поняла, что попала впросак, задние лапы подкосились от волнения. Снейп вкрадчиво продолжал буравить меня взглядом, не меняя положения руки. Я не понимала, узнал он меня или нет. Волкодлаки вообще не отличались от обычных волков, разве что размером — чуть больше, чем нужно. Поэтому мне было сложно понять, догадался он или просто опасается, что дикий лесной житель неожиданно может напасть на ночного гуляку. Наверное, нужно попробовать вести себя как простое животное, иначе мое поведение может вызвать обоснованные подозрения. Я не хотела, чтобы о моей природе поползли слухи, и все окончательно отвернулись от и так непопулярной меня. Рычу. Сначала тихо, потом более свирепо. Зря надеялась, что это отпугнет его или хотя бы заставит отступиться. Прижимаю уши к затылку, напружиниваю лапы. Он совсем не боится, что волк может напасть? И взгляд еще такой уверенный. Чем дольше я смотрю в него, тем сильнее становится мое желание заскулить и убежать, поджав хвост. Так было в первый раз, когда я посмотрела на него. Не многие волшебники умеют использовать магию взгляда на живых существах. Снейп, видимо, был в их числе. Сдаюсь и отвожу взгляд. Это жутко бесит, поэтому я просто выпрямляюсь и легкой походкой удаляюсь в противоположную от него сторону, при этом все еще ощущая его взгляд затылком. Что он вообще здесь забыл? Я бы была рада просто забыть этот инцидент и надеяться, что этот подозрительный тип меня не узнал, и дело с концом. Но жизнь, видимо, посчитала, что я недостаточно настрадалась и подложила мне очередную свинью. Я десять раз оббежала вдоль и поперек окрестности, где оставила свою одежду, но не обнаружила ее нигде. Она просто испарилась. Я даже не смогла уловить запах того, кто мог бы ее забрать. Хотя недавняя встреча так и наталкивала меня на мысли. Без понятия, зачем зельевару понадобился сверток вещей, одиноко лежащих возле куста. А может, зверье утащило?.. Прикинувшись огромным мохнатым пауком, я втиснулась в щелку между дверями черного хода и, пригнувшись к полу, почти не дыша, поползла к своей комнате. Я проклинала ту минуту, когда разрешила себе вывалиться ночью на улице. Да о чем я думала, гоблинова мать?! На следующий день я завалилась прямиком в кабинет Дамблдора с настоятельной просьбой объяснить мне, что за беспредел творится у него в школе. Тот в шутливой манере отмахнулся от меня, напоследок сказав что-то в духе «нефиг шляться ночами по лесу, бестолковая». В более мягкой форме, конечно. Если его ситуация забавляла, то меня это начинало просто раздражать. Я и так была похожа на бочку с порохом, а все окружающие так и норовили зажечь фитиль. И когда-нибудь я взорвусь окончательно! Вот когда-нибудь!.. Меня осенило. Точнее, эта мысль давно зрела в моей больной голове, но претворить ее в жизнь было сложнее, чем бочку катить на всех подряд. Сначала я думала просто подойти к Снейпу и мило спросить его, мол, не находил ли он мою же одежду где-то в районе леса. Потом стукнула себя по лбу и отсеяла эту затею. А когда он пролетел мимо меня, как-то многозначительно зыркнул своими недобрыми глазищами, так я вообще в осадок выпала и перекрестилась. В конечном итоге я пропустила обед и после контрольной устроила себе испытание в стиле «миссия невыполнима» — шмыгнула к Снейпу в кабинет и начала шариться по шкафчикам в поисках своей любимой мантии и остальных предметов гардероба, завернутых в нее. Когда со шкафчиками я разобралась, а под диваны заглядывать смысла не было, я принялась изучать стол. Обстановка в самом кабинете была более, чем мрачной, хотя такая атмосфера была близка к моему моральному состоянию. Беспросветно, тихо, сквозняки колючими лапами забирались под одежду. Еще и эти баночки-скляночки на полках, будто Снейп — старая перечница, собирает всякое. Тут даже есть остатки каких-то животных в маринаде… — Профессор Рейн, — четко выговаривая каждый слог, оповестила о своем приходе та самая старая перечница, возвышаясь над столом. Я от неожиданности и испуга сильно приложилась головой о столешницу, неуклюже вылезая из-под предмета обихода. Растерялась. Не знаю, что сказать. «О, а я тут провожу инвентаризацию в Вашем кабинете, Вы же не против?» — будет звучать как минимум глупо. — Чем обязан Вашим визитом? Голос более, чем недовольный, проскальзывают металлические нотки. Взгляд суровый, но я улавливаю крупицы заинтересованности где-то на глубине. — А вот Вы-то мне и нужны! — стараюсь как можно спокойнее произнести эту фразу и отряхиваю пыльные коленки. — Вы искали меня… Под столом? — не меняясь в интонации, задает вопрос профессор зельеварения и опирается рукой о край стола, через секунду начиная в ожидании постукивать ногтем по лакированной поверхности. Длинные пальцы, как у пианиста, аккуратные плавные изгибы. Просто взрывное для моего воображения сочетание с бледной кожей! — Мне показалось, там сидел злокрыс, — когда вламываешься в чужой кабинет, то главное — найти хорошее оправдание! Отхожу на безопасное расстояние, потому что мне не нравится, как он подозрительно на меня косится, будто что-то знает, чего не знаю я. — Я беспокоилась, что он может укусить Вас за ногу, когда Вы будете работать. Язвлю, маленькими шажочками отходя к двери. Сейчас Снейп напоминал змею, которая выжидает подходящего момента наброситься на жертву и сожрать ее целиком. — Тогда это приятная новость, что Вам лишь показалось, — также ядовито произносит мужчина, доставая палочку из внутреннего кармана мантии. Моя разнообразная жизнь тут же пролетела перед глазами, и я уже мысленно попрощалась со всеми богами и собой. Теперь смотрит на меня как на дуру. Взмахивает палочкой, после чего верхняя створка шкафа открывается и оттуда выплывает мой родненький сверточек, плавно пролетает мимо меня и опускается на стол. Тяну конечность в порыве радости за ним, но рука Снейпа стремительно опускается между моей и заветной вещью. — Я нашел крайне занимательным тот факт, что Ваша одежда находилась не на Вас, а в кустах поздней ночью, — слова пропитаны надменностью и каким-то тайным умыслом. Я отметила, что Северус Снейп питал слабость к пафосным речам, от чего казался еще более подозрительным и невыносимым. — Вы не поверите, профессор, я сама удивлена! — наигранно удивляюсь и развожу руками. Мне бы в свое время да в театральное… — Сначала я грешила на водяных троллей, а потом на проделки учеников, но так и не смогла найти подходящее объяснение. Не говорить же ему, что я волкодлак и просто решила прогуляться. Если он не догадывается, то раскрою себя и буду считать себя идиоткой до конца дней своих, а если и понял что-то, то пока он молчит — мне переживать не о чем. Снейп несколько секунд думал, что ответить, но в ответ я услышала лишь недовольное хмыканье, а потом он убрал руку, и я смогла спокойно взять свою одежду. То, что профессор мне не поверил — видно сразу, у него глаза говорят за все тело что необходимо. Странное умение — общение невербальными сигналами развито больше, чем коммуникативные навыки. Поза закрытая, лицо почти ничего не выражает, кроме холодной отрешенности. А вот глаза… Смотрю, и у самой появляется желание себя удавить. Пойду я лучше. — Спасибо, — откланялась я и поспешно вышла из кабинета, пока Снейпу не захотелось сказать что-нибудь еще. Радоваться чужому горю — плохо, но я ничего не могла с собой поделать. Когда произошло очередное нападение на ученика, все внимание обитателей замка окончательно переключилось на эту неразбериху. Поэтому я могла со спокойной душой передвигаться по территории школы, не опасаясь, что кто-то захочет со мной заговорить или в очередной раз нарвусь на «гляделки» с этим мутным зельеваром. Как-то я сама напоролась на его остроты насчет моих умственных способностей и невоспитанности, потому что черт знает зачем решила понаблюдать, как он ведет уроки. Особых знаний я для себя не почерпнула, разве что пара новых эпичных фраз для лексикона и, наконец-то, узрела воочию коронный финт Снейпа «книгой по башке», о котором студенты слагали легенды. У него была своя уникальная репутация сурового и мрачного преподавателя. Незнающий подумал бы, что так выказывают уважение, но я бы сказала, что ученики его боялись и даже ненавидели за методы преподавания и подачу своей личности обществу. Скрытный, недовольный, строгий — таким он казался мне и большей части всех учеников и даже учителей. В коллективе было много суровых учителей, вроде Септимы Вектор, а теперь и меня, которые не то, что добротой не отличались, улыбку из них еле вытянешь. Но Снейп бил все рекорды. Ко всему этому примешивался тот предмет, который он вел — зельеварение. Мне эта наука казалась нудной и слишком сложной. Маггловские дети испытывают такие чувства на алгебре с химией. Самое шоу началось под конец года, когда пропала одна из первокурсниц. Тогда Дамблдор разогнал весь учительский состав по углам искать все, что могло помочь найти виновного. Меня он буквально пинком отправил прочесывать периметр и запретный лес. Я было возмутилась, что ему меня не жалко, на что он ответил, что поступает так из-за моего волчьего обоняния. В лесу кроме пауков размером с голову великана я ничего не нашла. Пришлось нестись со всех ног, чтобы сохранить все свои конечности на месте. После таких приключений нужно просто требовать о прибавке к жалованию! Мало того, что я арахнофоб, так еще эти пауки преследовали меня чуть ли не до самой школы, не давая мне возможности перекинуться. Пришлось отбиваться волшебной палочкой и стараться не падать в обморок. Все были удивлены, когда узнали, что маленький шкет, Гарри Поттер, разгадал загадку тайной комнаты. Все факультеты, как факультеты, а Слизерин опять отличился. Надо было Салазару додуматься припереть в школу василиска… Снейп потом ходил мрачнее тучи, а я старалась обходить его за несколько километров, потому что от меня бы осталась горстка пепла, если бы, не дай боже, я подвернулась ему под руку. Когда наступили летние каникулы, и все спиногрызы разъехались по домам, Хогвартс вздохнул спокойно. МакГонагалл по секрету поделилась со мной, что еще чуть-чуть и с этой нервотрепкой она уйдет на пенсию, но что-то мне подсказывает, что это случится ой как не скоро. Дамблдор, оправившись после разборок с Министерством Магии и приколюхой с комнатой, осчастливил меня тем, что со следующего года я буду делить свой пост с бывшим лесничим Рубеусом Хагридом, долговязым здоровяком. Я сначала не поняла, как могут два преподавателя вести один и тот же предмет, но он заверил меня, что мой кабинет останется при мне. Сошлись на том, что Хагрид будет вести практическую часть занятий, а я буду грызть гранит теоретической науки вместе с учениками. Пообщавшись с ним поближе, я поняла, что этого более, чем достаточно. Да и не влез бы он за учительский стол-то… В один из июльских дней у меня жутко разболелась голова, от чего я не могла спать целых два дня. По замку я передвигалась как огромная грозовая туча, испуская гневную ауру на того, кто хоть глазом на меня посмотрит. Первой, кто стал жертвой моей мигрени оказалась, как ни странно, Поппи Помфри, местная медсестра. Я влетела в нее, когда поворачивала за угол коридора и вместо ожидаемых извинений попросила ее спасти мою бедную голову от мучений. Та лишь развела руками и сказала, что настойки от головной боли закончились, сразу после того как в Хогвартсе отмечали День Рождения Дамблдора. А потом посоветовала мне наведаться к профессору Снейпу за чудесным зельем от всех хворей. В тот день мы друг друга чуть не поубивали. Мое просто кошмарное настроение и взрывоопасный сарказм Снейпа — две несовместимые вещи, которые могут создать огромный коллапс и взорвать Вселенную к чертям собачьим. Наверное, в этот день окончательно сформировались наши непростые отношения, как «не лезь — убью». До сих пор не могу понять, кто первый начал. Я пришла, началась шутка-минутка, потом еще одна, минутка затянулась на пять, потом слово за слово, я разозлилась, началась сначала культурная грызня, потом в ход пошла тяжелая артиллерия в виде завуалированных угроз. Потом я жаловалась Дамблдору, что на него работает самый злобный и ужасный человек на планете. Выходя из его кабинета, вновь столкнулась со Снейпом. Видимо, тоже ябедничать пошел.