Дождь на окне

14 февраля, 2003

Сегодня мы с Натой наконец-то решили обратиться к Фрайберг по поводу конференции. Как только Колесова, проводившая последнюю пару, отпустила нас, мы подошли к кафедре. Я заглянула: Екатерина Леонидовна сидела там с Марией Сергеевной – склонившись над какой-то бумагой, Фрайберг что-то правила ей, временами поясняя: - Здесь лучше вот так сделаем…поняла? А когда будешь дальше… Я тихо вышла: по-видимому, они не видели меня. - Она пока занята, - объявила я сокурсникам, закрыв за собой дверь. - И что, ты думаешь, она вспомнит про тебя и выйдет к нам, когда освободится? – насмешливо поинтересовалась Венера. Она, как всегда, была само нетерпение. - Нет, но я думаю, нужно немного подождать, прежде чем заглядывать снова. Ребята ждать не пожелали – они слегка подтолкнули Наташу, и та решительно шагнула к двери кафедры и открыла её: - Екатерина Леонидовна, а мы к Вам… - застенчиво, как будто тут же испугавшись собственной смелости, начала она. – Насчёт конференции поговорить. - Так… - серьёзно начала Фрайберг, пересаживаясь поближе к нам. – Напомните-ка мне ещё раз ваши темы. - Современное мальтузианство, - ответила Наташа. - Так, помню, а у Вас, Валентина? - Этическое основание экономических процессов, - честно сказать, я так разволновалась, что не сказала, а промямлила это, и тема прозвучала бы совсем уж непонятно - но Макова, видимо, угадав слова по первым звукам, подсказала немного. - Этика в экономике…да, тоже помню. И…что Вы от меня сейчас хотели? – осведомилась Фрайберг. - Ну…как… - мы неуверенно переглянулись. - С чего бы начать? – Наташа говорила немного растерянно, да и мне было неловко от этого вопроса. - Начать, - назидательно проговорила Фрайберг, - думаю, следует с того, чтобы изучить в методическом кабинете литературу по этой теме. Может, что-то и я Вам подберу, но работать вы должны прежде всего сами… - Так… да… Спасибо, понятно… - закивали мы. - Сначала покажете мне план, ну а потом и доклад можно будет писать… Я свободна по пятницам – можете приходить после второй пары. - Определитесь, о чём вы хотите рассказать – ведь это ваша работа, - улыбнулась нам Макова, когда Екатерина Леонидовна закончила свои объяснения. Мы собрались уходить. Фрайберг сама зашла с нами в методкабинет, попросив методиста подобрать литературу по теме… Буду писать. Может быть, это и станет первой заявкой – на будущее. Валентина судорожно сглотнула. Да, она надеялась тогда… Тогда было много надежд. После защиты Маковой всё казалось возможным.

25 февраля, 2003

Сегодня Екатерина Леонидовна остановила меня в коридоре и подала книгу «Экономическая психология». До этого она останавливала, и не раз, Наташу, и тоже давала ей что-то почитать… Это её книги. Говорят, у неё обширнейшая личная библиотека. Наверное, правда. Это очень редкие книги, я знаю. И даже мы уже видели их немало, а сколько же их всего?… - Приходите, когда уже что-то напишете… - сказала она мне. – Или как? Вас лучше стимулируют конкретные сроки? Лучше работается? - Да, Екатерина Леонидовна, конкретный, наверно, будет лучше… Назначьте сами. - А…ну тогда в пятницу на следующей неделе. Это через неделю. Должна успеть.

3 марта, 2003

Сегодня я появилась у неё с планом. - Давайте-ка в 508ю, там поговорим. В 508ю… Лаборатория аспирантов! У меня просто дух захватило – она доверит мне зайти в лабораторию аспирантов! Это было…ну, наверное, как попасть в святая святых… Вошли. Что могу сказать – комната как комната, правда, довольно большая (даже потолок там мне показался выше, чем в других кабинетах Главного) и какая-то тёмная, так что углы теряются в полумгле – почему-то там не открывают жалюзи. Несколько приставленных друг к другу столов, шкафы, два-три компьютера, свешивающаяся с потолка лампа над одним из них. Вот, пожалуй, и всё. Ах да, конечно же, множество книг и бумаг на полках. Макова сидела спиной к двери за работой и чуть обернулась, когда мы зашли. - Мария Сергеевна, а тут…Вы закончили? Возьмите ещё вот это… - Фрайберг протянула ей какую-то бумагу. Та молча просмотрела её и положила перед собой. - Давайте, Валентина, показывайте, что там у Вас… Она углубилась в изучение моей тетради (временами мне приходилось самой её перелистывать, так как последовательностью эти записи, к сожалению, не отличались) – обрывистые фразы, словно я пыталась закрепить беглые впечатления, летящий и неуверенный почерк, странные, понятные мне одной знаки, и только в самом конце – что-то похожее на оформленный план. Собственно, его она в основном и читала, так как разбираться в остальном – стоит ли? - Пойдёт. Пишите доклад, потом мне покажете, - сказала она наконец. Ну что же, вперёд, как говорит моя мама.

10 марта, 2003

Я почти кончила. Правда, при написании доклада план, который утвердила Фрайберг, всё-таки претерпел существенные изменения – собственно, я выкинула из него всё, что считала второстепенным, о чём-то сказала в двух словах, зато основное (как мне виделось) – каким образом может быть дана этическая оценка экономическим процессам – развернулось куда подробнее… Завтра надо показать его Екатерине Леонидовне. Надо же, осталась всего неделя до конференции!

11 марта, 2003

Ну вот. Показала. Эх… Она долго читала, но, даже закончив – довольно долго молчала. Затем медленно проговорила, глядя на последнюю страницу текста: - Что же… тему Вы неплохо проработали… Для первого раза сойдёт. Ну, готовьте выступление. Её тон отнюдь не говорил об удовлетворении. Скорее, она ожидала прочесть что-то другое – не лучше, не хуже, просто – другое. Не то, что написала я. У меня как будто что-то оборвалось внутри. Мне показалось, она разочаровалась во мне. Впрочем, может, этого и следовало ожидать, и только я не поняла это сразу? Не могла же она не заметить, например, что из её книг, так заботливо подобранных, я использовала очень мало – просто не нашла там подходящего по моей теме. А когда она, видимо, чтобы уточнить мою позицию, задала ещё один вопрос, что-то вроде «А для Вас этическая оценка – это религиозная, церковная?» и получила утвердительный ответ, разница в нашем видении этой темы стала особенно явной: - Ну так тогда и писать немного о другом надо было. Протестантскую этику Вебера, например, Вам в помощь… Он считал, что преуспеяние в делах – это знак милости свыше, ну, вообще, к труду, к предпринимательству очень так относился… Это-то я помню, что там Вебер писал. Да, можно было упомянуть и его – в числе прочих. Хотя не в этом даже суть… Что же теперь делать – она меня не поняла, да и я её тоже. Но о том, что она имела в виду – мне не написать, да и незачем… Запись прерывалась. Вторая часть была сделана, видимо, позднее, когда она немного успокоилась. Наташа зашла на кафедру после меня и появилась через несколько минут: - Ну как? Что она тебе сказала? - Сказала, всё хорошо, и чтоб я готовилась к выступлению, - неуверенно улыбаясь, ответила она. – Я её спросила: «А что, если мне зададут вопрос, на который я не смогу ответить?». Она сказала мне: «А разве есть человек, который сможет ответить на любой вопрос? Так и скажите, что не можете…» - Ясно. Ну, увидимся. У неё, похоже, всё нормально.

14 марта, 2003

Остаётся всего два дня. Сегодня Веригина вручила мне программу конференции. Я сразу побежала показывать её Наташе: - Так, я девятая выступаю, а ты одиннадцатая. В 302й аудитории. А секцию у нас поведут Климова и Макова – она секретарём. - А Климова…кто это? Я её не знаю. - Ну, это тоже там с кафедры… Средних лет такая женщина, высокая, волосы тёмные, длинные… Видела, наверно, ну или там увидишь… Но Макова-то ведь нам знакома? - Конечно. Это та, которая… с истории экономики. - Ну вот, уже легче… Тут зашла Колесова, и разговор пришлось прекратить. - А секция в 302й будет? – решила я всё же уточнить у Маковой, разыскав её после занятия. - Да, - сначала она ответила односложно и как будто хотела уйти, но затем снова повернулась ко мне и продолжила: - У Вас есть доклад? - Да. - Приходите, - она расплылась в улыбке. – Только прорепетируйте сначала: перед мамой, что ли… - Да вряд ли мама будет слушать, - невесело усмехнулась я, - разве что перед бабушкой… - Ну, или перед зеркалом ещё можно. Как это выглядит, как звучит… Ещё кто-то из Ваших будет? - Наташа… А Лиза у нас на иностранном на секции… Она снова кивнула и улыбнулась: - Приходите!

17 марта, 2003

Я пришла только что, сейчас уже поздно. На конференции были не только мы с Наташей: Краснова, отпустившая нас с занятия, отослала и всех остальных – с непременным условием посетить одну из секций. В основном, разумеется, народ решил поддержать нас… Кто бы сомневался! - А что вы здесь делаете? – опасливо поинтересовалась Макова, заметив самых шумных моих студентов среди зрителей. - Мы пришли послушать, - хором отозвались они. - Ну и…надеюсь, вы будете вести себя как подобает? – она явно пыталась сдержать волнение. - Само собой! Как же иначе! – пообещали они дружно, хоть и немного вразнобой. Она чуть покачала головой, видимо, в сомнении, но ребята, к их чести, сдержали слово: никаких выкриков, шуточек, даже никакой болтовни за всё двухчасовое действо – сплошное внимание и сдержанность! Пришёл (совершенно неожиданно) и Миша – как он пояснил, «посидеть, пока наша секция не начнётся, по программированию». Я была рада его видеть, ведь он мне как брат! Но я и боялась: он очень требователен, даже придирчив, а ну как он все недостатки заметит и будет напоминать при встрече… Пока, правда, он ничего ещё не сказал… Первыми на секции выступали «непрофильные» студенты-технари, написавшие доклады по экономике. Каждому из них по несколько вопросов задали девушки, сидевшие впереди (они были мне незнакомы, как объяснила потом Макова – приехали из Ярославля). Вопросы эти были насколько придирчивыми и задавались таким задиристым, язвительным тоном, что Веригина, присоединившаяся к Климовой и Маковой, мягко заметила: - Девочки, ну эти люди заслуживают уважения хотя бы потому, что выступают не по своей специальности – у них это просто обзорный курс. Поддержите их. - Так а мы что? Мы очень даже уважаем, - заметили Ярославны, но продолжили своё. Я между тем отмечала в тетради, что они спрашивали, гадая одновременно, какой вопрос или замечание они припасут для меня. - «Оценка экономических позиций с этических позиций», докладывает Холодова, - объявила наконец Климова. Прозвучало это «…позиций с …позиций» довольно нелепо, у меня было «…экономических процессов с этических позиций», но в сборнике докладов допустили опечатку, а Климова, зачитывая, машинально повторила её. Я не решилась её поправить, просто заняла место на кафедре и начала доклад. Когда я выступала, в аудиторию зашла Фрайберг. Стоило ей открыть дверь, я замерла и на несколько секунд словно лишилась дара речи. Наконец, судорожно сглотнув, я принудила себя читать дальше – но именно читать, а не рассказывать, какое-то время вообще не отрывая глаз от текста, который знала почти наизусть. Мне даже показалось, что откуда-то сбоку послышался голос Маковой – еле слышный, почти сливавшийся с дыханием: - Не волнуйтесь. Продолжая, я смотрела больше вдаль, почти в окно, но краем глаза увидела, что на третьей-четвёртой странице текста одна из ярославских девушек открыто зевнула и уронила голову на плечо другой. - Вопросы есть? – спросила Климова. Вопросов не задал никто. - Ну, похоже, этические проблемы никого не интересуют, - усмехнулась она и продолжила вызывать других ребят. Валентина прервалась на минуту. А вот если бы допустить, что та, первая конференция для неё этим бы и кончилась? Решилась бы она продолжить свою «научную деятельность»? Пошла бы в аспирантуру? Защитилась бы тогда? Наташа справилась со своим рассказом очень хорошо, но потом попала под «обстрел» вопросов этих неугомонных ярославских барышень: «А зачем это сейчас вообще надо? Ах, для повышения рождаемости? И что же Вы предлагаете? Ах, пособия? А тут вон все предлагают – этим денег дать, тем… Откуда Вы столько денег-то возьмёте?». Она сначала отвечала сдержанно, но потом, когда сыпавшийся град вопросов уже совершенно бестактно перестал предполагать паузы для ответа, недоумённо заметила: - Извините, что Вас так возмущает? Вы о чём сейчас вообще? За неё вступилась Фрайберг: в ответ на её веское слово Ярославна наконец смолкла. Я всё недоумевала: «Да кто хоть это такие, откуда они вообще взялись? На наших не похожи…» - А сейчас – мы предоставляем слово нашим гостям, они приехали из МЭСИ, - встала Макова. «Ах, вот оно что! Разговорчивые же там люди!» - чуть не выкрикнула я (хорошо, успела сдержаться). Думаю, добрая половина группы подумала так же. Доклады они читали в той же манере, что и задавали вопросы – несколько свысока поглядывая на нас, полуприкрыв глаза и то и дело перебивая речь чем-то вроде: «Ну, что тут ещё добавить, девушки? Ну, что ещё рассказать-то тут? Ну, вроде ясно и так…И я сразу оговорюсь, если у вас вопрос возник, что это совсем не…» Это, разумеется, изрядно раздражало, но если подумать, что-то в этом поведении (как я пометила у себя в тетради ещё на секции) можно бы и использовать – по крайней мере, их выступление не звучало сухо, а докладчик производил впечатление явно уверенного в себе и своих словах человека. Одним словом, в этом плане они смотрелись куда выигрышнее нас. Здесь, правда, скорее можно сказать – самоуверенного. Что же, всё хорошо в меру… А учесть это надо. Вопросов им не задал, кажется, никто, кроме Марии Сергеевны – кто-то был слишком «задавлен» ими во время собственного выступления, кто-то не владел в достаточной мере темой, а кто-то просто устал к концу секции и почти не слушал – это были последние выступления в тот день. После непродолжительного обсуждения на кафедре Фрайберг объявила, что первое место на секции заняла Таня Кагнер (она самая юная из нас!) с докладом об экономическом развитии нашего города, второе – девушка из МЭСИ, третье – Наташа. Она поочерёдно подозвала их, пожала руку под аплодисменты участников и зрителей, вручила дипломы. Всё кончилось, и те, кто ещё оставался в аудитории (технари и большинство зрителей сбежали намного раньше), вышли в коридор. Ярославны тоже довольно быстро покинули нас, не попрощавшись и не поблагодарив. Таня тоже умчалась, сияя от счастья. - Екатерина Леонидовна, - начала Наташа, когда мы остановились у кафедры (она, видимо, несмотря на радость, ещё не вполне могла оправиться от впечатления, произведённого нападками Ярославны), - ну вот почему они себя так держали, ну, так… Ведь это же они к нам приехали, они гости тут, а наши и то себя так не ведут… - Ну а что Вы хотите? – произнесла Фрайберг со странным выражением – с таким обычно говорят что-то вроде «Жизнь – тяжёлая штука». – По-разному бывает. Нападают – надо защищаться. Удар надо уметь держать… У Вас впереди – курсовые, диплом, диссертация… Наташа, да и остальные, слушали замерев. Когда Фрайберг произнесла «курсовые, диплом, диссертация», их глаза стали медленно округляться…мои же, наверное, загорелись. - Вот, Мария Сергеевна, - она кивнула на Макову, стоявшую рядом, - и Лидия Викторовна уже прошли всё это. В конференциях надо участвовать, разные есть – Гагаринские чтения, в Самаре – Королёвские, ещё… - Туполевские, - негромко подсказала Макова. Краснова вступила в разговор: - Валентина тоже неплохо выступила. Пожалуй, я очень несправедлива к ней, но в тот момент мне почему-то показалось, что она сфальшивила, то есть это сказала просто, чтобы утешить меня, или, как они как-то раз сказали, «чтобы девочка не плакала», но сама так не думала. Меня её слова не поддержали, а обидели: «Ну плохо – так плохо, скажите прямо!». Погружённая в свои мысли, я уже не слышала, о чём они говорили дальше. Девочки ушли, почему-то не подождав меня, Фрайберг увела Краснову на кафедру, и вот я обнаружила, что осталась одна посреди коридора. Нет, всё же не одна – Макова тоже ещё не ушла… Наоборот, она, больше молчавшая до этого, обернулась ко мне и спросила: - Ну как Вы, Валентина? - Да ничего… - смущённо улыбнулась я. - Вам понравилось? - Скорее да. - Ведь Ваш доклад, - озабоченно произнесла она, - даже объявили неправильно. Правда, почти никто этого не понял… Но почему Вы не возразили? - Не знаю… - развела я руками. – Наверно, растерялась. Я подумала тут же, что никто не задал мне этого вопроса раньше. - Если бы можно было вручить приз за самое оригинальное, или там, философское освещение темы, - улыбнулась Макова, - он точно был бы Ваш. Но…ведь Вас даже не слышно было…почти. Сейчас, когда мы обсуждали это на кафедре, это тоже звучало…такое замечание. - Да? А мне все говорят ещё, что у меня голос громкий, что я кричу… - Да даже не в голосе дело. Не знаю, я когда Вас слушала, у меня создавалось впечатление, что Вы на другой конец коридора отошли от меня и оттуда пытаетесь что-то рассказать. А ведь я сидела почти что рядом с Вами. - Странно… - Потому что у Вас голос – ровный-ровный, в течение всего доклада. Что там главное, что второстепенное – непонятно. А ведь так быть не должно. Есть же у Вас главные мысли? - Есть. - Ну, конечно! Вот и выделяйте их. Чуть повысить голос, чуть замедлить темп речи, чтобы слушатели обратили внимание… И она ещё очень долго, заботливо объясняла мне нюансы публичных выступлений. Я не могла ей не верить именно потому, что знала: её голос – очень тихий и нежный от природы – так нелюбим студентами, что ей необходимо настоящее искусство, чтобы всё же удерживать их внимание. Судя по всему, она упорно занималась этим, хоть, может, плоды её трудов и не были пока столь явными. Тронутая её вниманием (казалось, она была даже огорчена за меня), я сказала наконец: - Вы не думайте, я не расстроена, что не заняла места. Тем более, на этой конференции у меня уже есть одно. Третье. И это ведь правда. Я не писала здесь об этом, потому что экономика была намного важнее. Но вчера меня, действительно, довольно тепло приняли на другой кафедре. - Вот как? Где же, на какой секции? - На графике, за доклад о геоинформационных системах. - Вот как? Интересно…расскажите! - она подалась вперёд, готовая слушать, и чуть прищурила глаза. Я в первый раз увидела их достаточно близко, чтобы разглядеть, наконец, какого они цвета. Оказывается, они у неё тёмно-серые, с небольшим зеленоватым отливом. «О Жуазель, Жуазель…Я только призрак, более потерянный, чем ты…»* - Ну, это по работе… По той организации, где я работаю… Тему с работы взяла и написала. - И где же Вы работаете? - В АГУ, - впрочем, я тут же поправилась, решив, что эту аббревиатуру знают далеко не все, - в архитектурно-градостроительном управлении. Она стала расспрашивать меня об управлении – я смогла ответить далеко не на всё, хоть и рассказала ей несколько случаев, произошедших на работе. Меня сильно удивила её заинтересованность деятельностью АГУ: годом ранее, попытавшись устроиться туда на практику, я услышала от Фрайберг: «А что Вы там собираетесь делать? Там экономики нет». А Мария Сергеевна, напротив, считала, что я могла бы почерпнуть из своей работы там очень многое… Мне стало так хорошо, что я готова была рассказывать ещё и ещё, но через какое-то время она мягко произнесла: - Валентина…Вас, наверно, уже ждут дома? - Да-да…пожалуй. Точно, ждут. Спасибо Вам! - Всего доброго Вам, Валентина. Я пошла к лестнице, но, не дойдя до неё, невольно обернулась: она всё ещё стояла на том же месте и смотрела мне вслед. Затем она, чуть махнув рукой, зашла на кафедру и плотно закрыла дверь. * Отрывок из монолога феи Ариэль, который она произносит над спящей Жуазелью. Морис Метерлинк, "Жуазель"