Дождь на окне

14 января, 2003

Началась зимняя сессия: сегодня, самым первым, был довольно нестандартный экзамен у Бочкарёва, добрую половину которого я излагала ему своё мнение по поводу одной статьи в нашем «Студенческом вестнике»…

20 января, 2003

Про математику писать особо нечего – получила автоматом. Готовлюсь теперь к третьему испытанию – истории экономических учений. Очень упорно, надо сказать, просиживая чуть не день напролёт в методкабинете за книгами. Впрочем, силы даже при самом большом прилежании имеют склонность заканчиваться, и время от времени я выхожу в коридор – передохнуть. В один из таких «выходов» сегодня я получила интересное известие. - Екатерина Леонидовна тебя срочно ищет, велела мне тебе звонить домой даже, но у вас никто трубку не берёт, - сказала мне лаборант, выйдя мне навстречу с кафедры. - Так дома нет никого… - удивилась я. – А по какому поводу я ей нужна? Ладно, сейчас зайду. - По поводу встречи с мэром, вас там награждать будут. Только не говори ей, пожалуйста, что ты уже знаешь! И лучше сейчас прямо не заходи! Выжди время… Я пожала плечами: то «срочно ищет», то «выжди время»… Ничего не поймёшь. Впрочем, как угодно – мне-то есть чем заняться, чтения к экзамену в методкабинете ещё не на один час хватит. Минут через сорок, решив, что «выждала» достаточно, а дольше тянуть уже просто неприлично, я показалась на кафедре: - Здравствуйте… - Вот, явилась наконец! – поднялась мне навстречу Фрайберг. – А мы её по всему городу ищем! Домой уже звонили! «А у меня вот как-то кошка не умеет отвечать на телефон. И что меня было искать, когда я от Вас через стенку сидела – в методкабинете». - Ну вот, я и пришла… Что такое? - 25го числа, в день студентов, состоится мероприятие в студенческом клубе, может, Вы в курсе… - У нас же 25го философия! - Ну, там вечером будет, успеете Вы на свою философию… Встреча студентов с мэром, понимаете? Отобрали нескольких человек… Вы должны там присутствовать – хорошо одетая и накрашенная. - Хорошо одетая – пусть, а краской я не пользуюсь. И что мне там делать, Екатерина Леонидовна? - Вам там мэр руку пожмёт, и Вы её два месяца мыть не будете, - ответила она без тени улыбки. - Да знаете ли, я как-то и после губернаторского рукопожатия умывалась не менее тщательно, чем обычно… - со смехом произнесла я. – Хорошо, поняла… Да, насчёт экзамена по экономическим учениям у нас изменений нет? - Нет. А, ну только в 501й, конечно, а не где там у Вас написано. - А время-дата то же? - Да, а что такое? Что-то не устраивает? - Ну, мало ли…спасибо. На тот экзамен (он состоялся через день) я пошла уже где-то ближе к началу списка, вместе с Олегом Лапшиным. - Вальрас, - кивнула Фрайберг Олегу. - Шумпетер, - обернулась она ко мне. Мы переглянулись. Олег знаком предложил мне начать первой. - Йозеф Шумпетер глубоко разработал вопросы, связанные с предпринимательством, качествами предпринимателя и предпринимательской деятельностью… - Что тебе досталось? – обступили меня ребята, как только я вышла. Олег ещё оставался у Фрайберг. - Шумпетер. - А дополнительные вопросы она тебе задавала? - Ну, не знаю, можно ли это назвать дополнительным… Только один: как Шумпетер отнёсся бы к тому, что нас готовят на менеджеров? - Фу, так это легко же! Он же вообще считал, что менеджеры – это полный отстой, а предприниматели – это круто! - Ну да, примерно так. Да, нетрудно. Тут появился Олег, сдержанно кивнувший в ответ на моё взволнованное: «Ну как, пять?», и к Екатерине Леонидовне отправилась следующая пара. Впрочем, через некоторое время вышли все, в том числе и сама Фрайберг, попросившая нас подождать, пока она не сходит к ректору: - Извините, думала до оперативки закончить, а тут видите, как получается… Да что ж это такое?!! – воскликнула она вдруг, запирая дверь. Ребята невольно попятились, а я, наоборот, бросилась к ней, чтобы посмотреть, что же её так возмутило. На светлом фоне стены, прямо у двери 501й, синей ручкой было нарисовано несколько графиков: равновесие на рынке земли, средние и предельные издержки, ещё что-то… - Это…не мы, - только и смогла произнести я. - Да знаю, что не вы! У вас экономическая теория уже закончилась! – резко сказала она и ушла. Неизвестно, что было тому причиной: не вовремя замеченные ею графики на стене, испорченное на оперативке настроение или просто неудачные ответы последних сдававших, но только вот что-то оценки у ребят после оперативки в среднем были значительно ниже, чем до неё…

24 января, 2003

Завтра должен состояться последний экзамен – философия – и тот самый вечер у мэра, на который меня приглашала Фрайберг. О нём, встретив меня возле деканата, мне напомнила ещё и Дудина, наш декан, особо подчеркнув, что выглядеть я там должна «как подобает»…

25 января, 2003

Озабоченная предстоящим визитом к мэру, я сегодня даже плохо осознавала, что было на философии – впрочем, справилась я с ней вполне успешно. Мама долго меня наряжала. Мы недавно купили парадный костюм: длинная коричневая юбка, подол которой вился свободной волной, и шерстяной пиджак, отороченный мехом. Последовал придирчивый осмотр с кучей советов («Подбери юбку, когда пойдёшь, а садиться будешь – расправь…») – и я побежала на улицу, в объятия январского мороза. Сегодня же Татьянин день – собственно, к нему и приурочили эту встречу. Зал клуба был полон, места не нашлось, и я осталась стоять, прислонившись к одной из величественных колонн. Здание действительно впечатляет. Яркий свет многочисленных ламп. Сочная, красного цвета, драпировка сцены. Очень много красочных фото в зале. И одно из них, подписанное «Молодые учёные со своими руководителями», очень даже мне знакомо. Там они, Фрайберг с Маковой – среди других. Екатерина Леонидовна как будто даже обняла её за плечи… Наш мэр вышел на сцену не менее чем с семью или восьмью советниками и заместителями. У каждого из них, как водится, была припасена речь минут на десять-пятнадцать: первую, самого мэра, зал с горем пополам выдержал, на вторую уже заохал, а перед пятой, уже не сдерживаясь, выкриками и топаньем потребовал сократить «официальную» часть. «Ну…сейчас вот только этот и вот этот буквально по паре слов…» Наконец (по-видимому, выступавшие последними решили не испытывать терпение слушателей) это кончилось. Я уже стала возмущаться про себя - это вот ради этих речей Фрайберг меня сюда прислала??? Нет, всё же не ради них…Мэр был приглашён, чтобы наградить «наиболее успешных студентов и преподавателей». Из преподавателей таковыми оказались наш заведующий математикой (впрочем, сам он не приходил) и ещё женщина с кафедры иностранного языка, а среди студентов, в том числе, вызвали меня. Было зачитывание грамот и благодарственных писем, вручение цветов (мне досталась красная гвоздика), общее фото на сцене (тесно, но весело). Всё это немного подняло настроение и нам, и всему залу. В конце концов, у нас праздник студентов или как? «Уважаемые студенты, пожалуйста, Вы имеете возможность задать вопросы представителям администрации…» Как ни устали присутствующие, вопросы всё же посыпались: - Почему есть губернаторские и правительственные стипендии, но нет стипендии мэра города? - Почему в Ярославле проездной студента на оба вида транспорта стоит дешевле, чем у нас – на один? - Будет ли трудоустройство выпускников в администрацию города? - А почему…? Градоначальник отдувался как мог. И всё, в общем-то, было хорошо…всё было просто замечательно, пока не… Я сама не поняла, что вдруг произошло: как будто кто-то ударил в грудь, голова сначала не то чтобы закружилась, но как-то перестала ощущаться. Всё происходящее куда-то уплывало. Машинально я стала ходить, как маятник, туда-сюда, всё время обмахиваясь: не хватало воздуха. Голова уже кружилась и болела, ноги слабели. - Девушка, Вам плохо? – испуганно спросил кто-то. - Нет…но присесть бы… Кто-то усадил меня, стал растирать руки, успокаивать… Предлагали проводить до общежития – почему-то решили, что я оттуда. Что это такое? Что со мной? Такого ведь никогда не было. Сейчас я вроде бы чувствую себя неплохо, но такая безобразная слабость во всём теле… У Валентины передёрнулось лицо. Вот, оказывается, ещё когда это началось. Она ведь не знала тогда, что это был первый приступ болезни, которая вернулась ещё не раз и не два… Значит, она болела уже почти десять лет – болезнь эта не была ни серьёзна, ни опасна, но всё же, думалось Валентине, именно она и отравила ей жизнь, сломав надежды на будущее.