Дождь на окне

21 марта, 2006

Сегодня утром я отправилась к Денисову*. Приходить пришлось дважды: к девяти и одиннадцати утра, так как он куда-то уезжал: его сотрудники передали мне «искренние извинения и просьбу прийти попозже». Он оказался именно таким, как его охарактеризовала Макова: непринуждённым в общении, внимательным и отзывчивым. Как бы то ни было, он был против того, чтобы я приходила к ним сама, уверяя, что все данные раздобудет сам – в соответствии с приложенным списком. Валентина перелистнула несколько страниц. Записи становились всё тревожнее - это были дни томительного ожидания – они прошли бы ещё безрадостнее, если бы Мария Сергеевна не подсказала ей вовремя, что у Дома Печати есть сайт, где можно «найти кое-что». «Кое-чего» (она тогда скачала оттуда устав и все формы бухгалтерской отчётности) в итоге хватило на всю первую главу, добрую треть второй и половину раздела "Безопасность жизнедеятельности".

30 марта, 2006

Этот господин так и не звонит. Однако сегодня я принесла Маковой вполне увесистую кипу бумаги - расчётов с сайта: - Валентина, да Вы просто молодец! На основе данных, которые лежали в открытом доступе, Вы что только не понаписали и не проанализировали… Она ведь намного позднее узнала, что произошло тогда. Занятость, роды жены и прочие обстоятельства не позволили Денисову выполнить своё обещание, и недели через две он сообщил Маковой... А, впрочем, вот эта запись.

10 апреля, 2006

Мария Сергеевна сегодня передала мне сегодня следующий разговор с известной личностью: - Пусть она придёт и всё спросит сама! Я беру её на практику! - Владимир Владимирович, ну это как называется?! Я Вас тогда именно об этом и просила! Ради чего мы ждали столько времени?! Далее Макова, по её словам (до какой же степени надо было довести столь уравновешенного человека!) «высказала Денисову всё, что о нём думает».

11 апреля, 2006

Наутро я опять отправилась в Дом Печати… и наконец-то была устроена на преддипломную практику – именно тогда, когда все мои сокурсники уже её кончили. Денисов спросил в конце дня, всё ли мне дают, что нужно… Я поблагодарила и ответила, что вроде бы могу надеться на полный сбор данных по диплому. Посмотрев на часы, я направилась в Главный: был уже вечер, но Макова сказала, чтобы я пришла обязательно, как бы поздно ни закончила. Я нашла её в 501й, кабинете Фрайберг: дверь была приоткрыта, и в щель я увидела Марию Сергеевну за компьютером. Её щёки горели лихорадочным румянцем, глаза она почти закрыла, как будто в изнеможении, и видно было, что если она сейчас и работает, то только еле-еле, через силу. Я даже не решалась зайти. «И так она, совсем больная, просидела тут весь день, - думалось мне, - а теперь ещё я пришла со своими проблемами». Неизвестно, долго или нет я бы так простояла, но доцент с соседней кафедры, папин и её друг, заметив меня, крикнул издали: - Валентина, Мария Сергеевна там? Услышав его голос, Макова встрепенулась, увидела меня… Её знакомый подбежал к двери, но Макова сначала обратилась ко мне: - Ну как?.. С Вами начали работать? - Да… - нервно кивнула я. - Тогда ступайте в методкабинет и ждите меня там. Минут через десять она уже смотрела мои первые записи… - Ну вот, уже что-то вырисовывается… - А заявление, Мария Сергеевна? - Да сейчас напишем… Я была насколько взбудоражена первым днём практики, что стандартные строки заявления Маковой пришлось диктовать мне чуть ли не по слогам: - «Заместителю заведующего кафедрой экономики Фрайберг Е. Л. студентки группы ЭУ1-01» – ну, фамилию, надеюсь, сами напишете? – «заявление. Прошу утвердить мне тему выпускной квалификационной работы…», - сейчас, дайте подумать, сформулируем как следует… Я записала предложенную ею формулировку – о повышении стимулирующей роли заработной платы – и выжидательно посмотрела на неё. - Ну, дальше… «…и назначить руководителем…» Я кое-как продолжила: «…Макову», - и снова замерла, растерянно подняв на неё глаза. - Ну, что… Да просто… «…М. С.»! Дата, подпись… Да не надо уж так-то, Вы же чуть бумагу не прорвали. Дайте, я подпишу. Екатерине Леонидовне я отнесу сама. Завтра Вы опять туда? - Да, конечно… Мне сказали, сначала можно даже на полный рабочий день, раз уж времени мало… Наверно, дня через два и отчёт можно написать будет… - Ну вот… и работайте. Главное – спокойно. Валентина вновь перелистнула несколько страниц. Практика пошла своим чередом – если не считать того, что ей всё нужно было сделать в пять – нет, в десять – раз быстрее, чем остальным, а такая поздняя явка практикантки немало удивляла – и раздражала – сотрудников предприятия. Денисова она видела уже редко – впрочем, он иногда, столкнувшись со нею, интересовался, как дела, называя её довольно необычно – «девушка Маковой».

14 апреля, 2006

После рабочего дня (он длится до пяти) я «в ударном темпе» рисую отчёт – он и так уже просрочен почти на неделю. Хоть Макова и убедила меня, что Климова предупреждена обо всём, я не хотела бы злоупотреблять её снисходительностью. Да и вопросы сокурсников вроде: «А ты давно отчёт сдала?» - меня просто достали… Чтобы не тратить времени, я уже не первый день строчу его прямо в Главном, поближе к месту практики, библиотеке и руководителю, а дома только дорабатываю что-то по мелочи. Сегодня я, выйдя после полутора-двух часов работы из дисплейного класса, стала свидетельницей забавной сцены. В коридоре появились трое: тот самый доцент (папин друг) и Фрайберг, имевшие вид хоть и озабоченный, но вполне довольный, шли по обе стороны от Маковой, выглядевшей не то смущённой, не то просто несчастной. Она едва успевала поворачивать голову от одного к другой, потому что её собеседники говорили почти наперебой: - Нет, я думаю, тот будет лучше… - Он слишком простой… А ведь есть у неё свитер ещё – ну, вроде того, что у Лебедевой. Оранжевый такой… Я помню. Фрайберг ещё недавно спутала их из-за этого свитера. - Персиковый, - с обречённым видом поправила Макова. - Так… а волосы? - Я думаю, завить будет лучше… - Так, как сейчас? Не думаю… Увидев меня у лестницы, Мария Сергеевна резко бросилась вперёд: - Валентина, Вы ко мне? – казалось, она была бы рада любому предлогу ускользнуть от этого «анализа». - Н-нет…нет, вообще-то… - я даже растерялась немного, но потом осмелела. - Я оформляла отчёт в дисплейном классе. Отчёт по преддипломной практике. Завтра сдам, наверно – я и так просрочила. Просто… Вы это почти всё уже видели у меня, так что вот ко вторнику будет что-то новое, там обработать надо – я приду, обязательно… Вы будете принимать? - Да, конечно, с полпятого в 508й. Сейчас есть какие-то вопросы…? - Да вроде нет… Впрочем, моё появление несколько отвлекло и папиного друга, который стал расспрашивать меня о наших семейных делах. Воспользовавшись этим, Макова ускользнула от него, уйдя вниз по лестнице – правда, Фрайберг пошла за ней и ещё какое-то время, хоть и менее настойчиво, продолжала обсуждать её гардероб… Валентина даже невольно выдохнула, словно вновь переживая те же чувства, что испытывала тогда. Несколько дней спустя отчёт по практике был наконец сдан, работа двинулась…

25 апреля, 2006

Сегодня первый смотр дипломов. От Березиной я, можно сказать, услышала почти то же самое, что месяц назад – от Екатерины Леонидовны: - Слушайте, да что Вы здесь нового хотите написать? Из чего делать диплом? Нет, я просто зафиксирую, конечно, что работа идёт, но обсудите это с Марией Сергеевной… Что-то мне это… не очень.

26 апреля, 2006

Выслушав сегодня мой рассказ о смотре (я, как мне и советовали, пришла "обсудить"), Макова воскликнула с потрясающей непосредственностью: - Да перестаньте Вы их всех сейчас слушать! Работайте, увидят готовый вариант – поймут, оценят как надо. Ничего себе! Слышали бы её Фрайберг и Березина! Впрочем, может быть, работа у меня такая, что по половине её не оценить... Валентина усмехнулась. Макова, как обычно, оказалась права. Вот, кстати, и запись о втором смотре, месяц спустя.

29 мая, 2006

Сегодня нас собрали для повторной оценки готовности дипломов. Я специально снова подошла к Березиной, думая, что уж если она изменит своё мнение, то бояться не стоит. И это действительно произошло: она уже не говорила, что «тут делать нечего», а, вполне довольно кивнув, дала несколько советов и рекомендаций по представлению и защите работы и написала, что готовность её вполне соответствует требованиям. Даже вновь перечитав начало этой записи, Валентина слабо улыбнулась.

31 мая, 2006

Сегодня меня ждал необычный сюрприз. Я забыла написать, что Макова недавно намекнула на что-то особенное для меня: - Я хочу проверить, как Вы будете держаться и управляться с проектором, поэтому подготовьте окончательно презентацию, один экземпляр раздаточного и приходите во вторник. Я пришла, как обычно, в методкабинет. - Валентина, собирайте всё и пойдёмте со мной! Да, расскажете по дороге, как смотр прошёл, какие замечания. У кого Вы были? Стараясь рассказать о смотре как можно точнее и тщательно припоминая слова Березиной, я между тем не могла не заметить, что мы прошли весь коридор вдоль аудиторий экономики, миновали "папину кафедру" и подошли к лестнице. Макова стала спускаться. Я последовала за ней, продолжая говорить… и удивляться: «Да куда ж она меня ведёт?». Только когда она, зайдя в коридор второго этажа, распорядилась: «Ступайте в конец коридора и ждите меня там», – я наконец поняла: ведь там, в конце второго этажа, находился диссертационный зал! Она принесла ключи – ей, как секретарю диссертационного совета, это было нетрудно, открыла дверь… Затем долго возилась с проектором и ноутбуком, устанавливая мою презентацию. И вот: - Экземпляр раздаточного мне, идите на кафедру и читайте доклад. Уважаемые члены государственной аттестационной комиссии, - обратилась она к воображаемым коллегам, как только я заняла место на кафедре, - Вашему вниманию предлагается доклад Холодовой Валентины Владимировны на тему: «Повышение стимулирующей роли заработной платы на промышленном предприятии». Вам предоставляется слово, Валентина Владимировна. Сильно взволнованная, как будто в самом деле на защите, я начала читать. Затем последовали вопросы. Отвечать я старалась серьёзно, как подобает дипломнице, но порой всё же не могла удержаться от улыбки. Мария Сергеевна, да по Вам театральный институт плачет, если не церемония Оскара! Придирчивость Березовского… строгость Фрайберг… внимательность Березиной… раздражающая манера задавать вопросы у некоторых людей с предприятий (я не помню толком их фамилий), что порой даже не считают нужным вдуматься в доклад и таблицы раздаточного материала… Мне казалось, в её изображении я узнаю всех. Кончив, она подошла к кафедре и тоже улыбнулась: - Ну… что сказать: держались неплохо, но поувереннее бы… И от текста почти не отрывались – Вы его ещё плохо знаете? - Да… пожалуй. Я не решилась сказать: "Совсем почти не знаю", - хотя это было бы ближе к правде. - Надо начитывать. Давайте, я ещё раз посмотрю диплом и раздаточный… Мы сели за первый стол, и она ещё довольно долго изучала и правила мои бумаги… - Ну что же, - сказала она наконец, - не теряйтесь, подучите текст, глядите веселее – и всё будет замечательно. - Надеюсь… - Поймите же, Валентина, некоторые люди Вас будут слушать впервые, и только по этому впечатлению и будут судить. Не имеет значения, как Вы учились до этого. У Вас есть один шанс доказать им, чего Вы стоите. И потом… Вашу работу подробно читают – Вы, я и рецензент. Остальные будут судить о ней только по защите… - Я понимаю… я постараюсь… - Сейчас, погодите, нужно уничтожить все следы нашего здесь присутствия, - сказала она, направляясь к ноутбуку, чтобы стереть файлы, - ведь здесь мы не будем защищаться… Она чуть подумала и поправилась: - Пока не будем… Валентина замерла, прочтя эту фразу. Последние слова Маковой оказались пророческими. Прошло пять с половиной лет с той "репетиции", и в этом же самом зале она защищала кандидатскую диссертацию… У неё ведь не осталось даже смутных воспоминаний о том, что тогда сказала Мария Сергеевна! А пока - всё. Пока - защита...

16 июня, 2006

Всё. Всё кончилось. Я поняла: то, что Мария Сергеевна сделала две недели назад, она сделала для того, чтобы мне не было так страшно на настоящей защите… И действительно, сегодня мне почти не было страшно… было капельку даже смешно думать, что все эти интонации и даже некоторые слова мне уже очень знакомы… - Сколько составляет доля заработной платы в издержках предприятия? – спрашивала меня Фрайберг. - К 2005 году она стабилизировалась на уровне 38%. - Ну и… как это – много, мало? - Для европейского предприятия, конечно, было бы немного, но для российского это довольно значительная доля. - А сколько в среднем по России? - Точную цифру не могу сказать, - здесь я чуть замялась, но быстро взяла себя в руки, - но, по крайней мере, меньше тридцати процентов. - Ну, 20-25%, так примерно оценивают… - уточнила Фрайберг, вроде бы соглашаясь, и передала слово другим. Это, надо сказать, был самый сложный вопрос за всю защиту… остальное пошло легче: - Что это у Вас за «количество записей» в десятой таблице? - Так на предприятии в документах отдела кадров называют среднесписочную численность… - Из-за чего менялась производительность труда? Были ли какие-то новые методы работы? - В 2004 году была внедрена линия книги… - А прибыль там есть, на этом предприятии? - На протяжении последних трёх лет деятельность убыточна. - А какая загрузка у предприятия? - Очень неравномерная… - А Вы не связывали с этим колебания заработной платы? - Это могло быть одной из причин, но показатели говорят о другом… в 2004м году загрузка была довольно большой, но, тем не менее, заработная плата увеличилась по сравнения с 2003 годом весьма незначительно. 2005й год, напротив, был «провальным» - с предприятием отказались сотрудничать несколько крупных заказчиков, но, тем не менее, зарплата выросла даже значительнее, нежели с 2003го по 2004й год. Председатель комиссии, чуть приподнявшись, распорядился: - Ну хватит уже, тут всё ясно. Читайте отзыв и рецензию! Я чуть вздохнула с облегчением (стараясь, чтобы это не было заметно): оставалось только дождаться, пока Лебедева кончит зачитывать необходимые бумаги. - Благодарим Вас, - наконец произносит она, я тоже благодарю и откланиваюсь. Мы вышли в коридор: Дмитрий, Лида и я. - Всё нормально звучало, Валя, - заулыбалась Лида. - Да ты вообще молодец, - отозвался Дима. - Ты тоже хорошо держался, точно пять будет, - ответила я. Он махнул рукой: в начале выступления он немного растерялся, не найдя ничего лучшего, как сказать комиссии «здрасьте!». Потом за него, во время чьих-то придирчивых «разбирательств», вступилась Фрайберг. Видимо, теперь ему это было не слишком приятно. - Увидим. Пойду пока, - махнул он рукой. - Я тоже, - Лида направилась к лестнице. – Валь, очередь за тобой: теперь ты ко мне. Да, мы с ней давно договорились, что я приду к ней, а она ко мне. - Само собой, о чём разговор! Завтра приду. У вас с 9? - Да… Слушай, я пойду готовиться. - Да, удачи. Увидимся. Лида ушла домой, Дима тоже пока спустился вниз, и я осталась одна. - Валентина, - мягко и значительно произнесла Фрайберг (она только что появилась из аудитории и догнала меня), - Вы очень хорошо отвечали… очень хорошо держали себя. Мне очень понравилось… - Благодарю Вас, Екатерина Леонидовна, - сдержанно произнесла я. Поздно же Вы меня оценили! Я ушла слушать защиты в других комиссиях – проверить, как там мои ребята. И ещё, подумала я, если хотя бы издали увижу Макову, то смогу ей передать, что всё нормально. Я тихо прошлась по аудиториям (заходить и выходить можно было только в перерыве): кто-то сидел вполне довольный, кто-то уже был весьма озабочен тем, как повлияет на оценку ошибочный ответ, кто-то просто сильно волновался, не успев ещё ответить. Неудачи вроде угрозы неполучения красного диплома или желаемой оценки, к несчастью, были, но самых серьёзных срывов с риском остаться вообще без «корочек» удалось избежать. Побродив так с час, вернулась в свою аудиторию: осталось два выступления. Что же, подумала я, можно и подождать теперь. Вскоре нас действительно выставили в коридор, чтобы комиссия могла обсудить оценки. Я подошла к окну: небо было ясным, всё вокруг стихло, и только издали слышался звон: в Вознесенско-Георгиевской начиналась вечерняя служба. Лебедева окликнула нас: войдя обратно в аудиторию, мы увидели всю комиссию стоящей у стола и сами выстроились вдоль доски. Председатель зачитал оценки: у Димы и меня были «пятёрки», у одного из моих парней – «удовлетворительно», у остальных, кажется, «хорошо». - А теперь, - слово взяла Фрайберг, - поздравляю вас с успешным окончанием обучения. Будет готовиться приказ об отчислении – правда, такой приказ об отчислении только всех радует – и выдаче дипломов. Вот не знаю только… есть у вас там один товарищ… так срочно выяснилось, что он тут серьёзно болен, ну помирал прям… - выражение её лица стало насмешливым. Я вспомнила: Андрей! Андрей же не успевал... Наверное, она именно о нём… Обзавёлся человек справкой, значит... -…так не знаю, будет или нет защищаться сейчас. Если мы его допустим, то тогда его защита состоится числа 27го, ну и вы, значит, тоже немного подольше побудете студентами. Сейчас вот пойду, скажу это в других комиссиях – что у вас вручение дипломов немного задержится. А дальше… дальше можно было фотографироваться, обниматься, делиться впечатлениями, мечтами, планами на будущее… Защиты уже кончились везде, и усталые комиссии побрели в 502ю, где были накрыты столы. Проводив прежде всего гостей, Макова вдруг вернулась в коридор, хотя почти все уже уселись за ужин. «Неужели… меня ищет?!» Она действительно приблизилась ко мне. - Ну как защита? – тихо улыбаясь, спросила Мария Сергеевна. - Нормально… - А поконкретнее, Валентина? Для кого-то и три – нормально… - Пять, - смущённо произнесла я. – Спасибо Вам. Измучились Вы со мной… - Ну что Вы, Валентина. Я рада, поздравляю Вас. - Спасибо… Вам спасибо! - Да что тут такого… Вы знаете, я просто думаю… Руководитель – ну, я, по крайней мере, так считаю, - не может отделять себя от дипломников. Если бы – вдруг! – у Вас что-то сорвалось, за это я бы была в ответе: значит, что-то просмотрела, о чём-то не предупредила Вас… Я восхищённо глядела на неё… - Вы умная девочка, Валентина. Вас только нужно немного направлять, и тогда Вы сами сможете найти свою дорогу. Я помогала Вам, пока могла, но теперь, к сожалению, я больше ничего не могу для Вас сделать… Я молчала. Действительно, всё кончилось – теперь я ощутила это всем своим существом. Как же хотелось, чтобы это не кончалось… - Так что… удачи. В добрый путь. - Спасибо. И ещё… у меня одна просьба – можно Вас сфотографировать? - Нет, Валентина, не надо, пожалуйста, - и, видимо, чтобы я не начала её уговаривать, она поспешно продолжила: - Валентина, Вы мне очень дороги, я желаю Вам счастья… но нет… нет… Ну что же… Вам виднее… Значит, так нужно. Всё закончилось. Действительно закончилось… Навсегда.