Дождь на окне

      Валентина вновь пролистала, не останавливаясь, довольно-таки значительную часть дневника. Статьи, весенние выступления на конференциях, беседы с Соколовым – всё это, конечно, было очень важно, но сейчас... не об этом. Не об этом!

20 мая, 2010

      Фрайберг позвала нас с Лидой рецензентами не только в РГАТА, но и в другой вуз, а точнее его филиал, детище Добрецова – ВВАГС. Не далее как сегодня в методкабинете мне сказали, что Екатерина Леонидовна срочно меня разыскивает.       - Екатерина Леонидовна, Холодова! Мне сказали позвонить Вам… - произнесла я скороговоркой, только услышав знакомый голос в трубке…       - А, что? Кто это? Это кто?       - Мне в методкабинете сказали, чтобы я связалась с Вами. Это Холодова Валентина, - повторила я уже более медленно и внятно.       - Ах, Валентина… Простите, не узнала! Да, я просила об этом. Вот в чём дело… Нужны рецензенты в ВВАГС, возьмётесь? Там очень много дипломов. И подругу Вашу приводите, кстати… «Вообще-то Лида мне никакая не подруга, но ладно, я поняла, о ком Вы...»       - Много? Сколько взять? В какие сроки нужно?       - Да берите больше… Штук по пять-семь надо, чтоб каждая из вас взяла. Ну только знаете… поснисходительней к ним, что ли… это заочники. Недели Вам хватит?       - Ну, если нужно и Лида подпишет вовремя… да, должно хватить. Когда мне прийти?       - Как можно скорее. Завтра сможете? До какого часа работаете?       - До пяти.       - Поздно. Наши ведь тоже до пяти! Ну ладно, я прикажу оставить на вахте или в восьмом кабинете. Приходите сразу после работы. Всё поняли?       - Да, спасибо. Приду.       - Куда идти-то, знаете? ВВАГС*...       - Да, знаю… Остановка "у лесенок", а там в бывшую школу 34. Спасибо.       Только нажав на сброс, я сразу же начала набирать номер Лидии:       - Да, привет, это я… Тебе, может, уже звонила Фрайберг? Нет? Ну, надо завтра за дипломами, можешь? Только не в РГАТА, а на Гору, ВВАГС… Пойдём, да…

21 мая, 2010

      На Гору мы отправились пешком. Как ни странно, двери восьмого кабинета были открыты и, более того, нас там ждали! Ждала сама Фрайберг, и с ней какая-то немолодая крупная женщина – она была мне как будто знакома, но я не могла вспомнить, где я видела её раньше.       - Проходите, девочки, проходите! Как раз ждём вас, ну, правда, мы уходим уже… - начала Екатерина Леонидовна, принимая наши приветствия и радушным жестом приглашая нас пройти. - Мы сейчас пойдём, ключ вам оставим, на вахту потом сдадите, хорошо? Вы не стесняйтесь, вот чай тут, печенье… попробуйте.       На маленьком столике действительно стоял прибор с недавно заваренным чаем, а шоколадное печенье на блюдце выглядело весьма аппетитно. Лидия, по обыкновению, сразу же стала обустраиваться по-хозяйски. Видимо, она сочла, что после работы совсем неплохо перекусить, а тут сама Екатерина Леонидовна угощает! Я, несмотря на сильный голод, едва притронулась к еде – больше для виду, чтобы не показаться невежливой.       - Эти девушки пришли – они рецензии пишут, наши выпускницы, ответственные, квалифицированные специалисты, - тем временем отрекомендовала нас Фрайберг своей собеседнице и, как хозяйка, представила и её:       - Это вот... из Ярославля профессор, здесь тоже совмещает...       И она назвала её фамилию - фамилию Лизы! Лида, по-видимому, почти не обратила на это внимания и, бегло кивнув, опять принялась за чай, а затем пошла к ящику с дипломами. Я же пристально посмотрела на ярославскую гостью, а затем резко склонилась то ли в знак приветствия, то ли для того, чтобы она не видела, как изменилось моё лицо. «Вот как, значит. Да, это она. Та, о ком говорила Лиза. Она сначала взяла её аспиранткой, а потом отказалась от неё». Я выпрямилась и ещё раз, уже бесстрастно, взглянула прямо ей в лицо.       - А дипломы там, в ящике… Выбирайте, да побольше, главное… Всё заберите, если сможете!       - Всё – вряд ли, Екатерина Леонидовна, - заметила я, оценив объём работ.       - Ну, по максимуму – не меньше пяти штук! Ладно, мы пойдём. Мы остались одни.       - Ну что, Валя? Начнём? – Лида вытащила из ящика несколько штук.       - Так, давай посмотрим… Тебе какие, если что?       - Ну, основные средства, анализ финансовой деятельности, себестоимость можно... Мы отбирали не спеша, показывая работы друг другу – в конце концов, нам ведь предоставили полную свободу действий. «Не возражаешь, возьму эту?» - «Смотри, тебе вон та должна подойти» - «А в той руководитель Макова, если хочешь, бери. Я не буду» - «Вот ещё посмотри, тут очень близкая тема, обе возьмёшь, может?»       Наконец обе сумки оказались заполнены. В ящике осталось не больше четырёх штук. Но, прежде чем мы разошлись, я решила показать ей кое-что…       - Смотри, я сделала копии фотографий с сайта экономики – достала я из сумки сложенные вчетверо листы. – Вот, Лебедева, Краснова, Макова… А здесь вот…       - Фрайберг хорошо вышла, и Лидия Александровна, методист - Лида, улыбаясь, разглядывала фото. – А остальные где?       - Ну, я не всех сделала ещё. «И вряд ли сделаю», - отметила я про себя.       Лида, милая… Она ведь не знала, что подборка этих фото теперь стоит у меня на рабочем столе. Этот фотостенд, копии с которого я показывала ей, сделали совсем недавно, и внучка Фрайберг, Мариам, пробегая по коридору у кафедры, останавливалась и извещала всех, что «бабушка на одной фотографии в жёлтой кофте, а на другой – в чёрной, а на третьей – в той же, что и на первой».       - Бабушка, видимо, не догадалась взять третью кофту, - смеялись Колесова и Макова.       На моём фото у Екатерины Леонидовны была чёрная кофта… Эти фото делали в тот день, когда Березовский вёл своё первое заседание кафедры. То самое, что закончилось так... печально. Не знаю. Для Фрайберг, по мне, печально.       Валентина перелистнула ещё несколько страниц и вновь наткнулась на запись о ВВАГС.

25 мая, 2010

      Сегодня в средствах массовой информации пронеслась новость, которая для многих стала громом среди ясного неба: Рыбинский филиал ВВАГС (ну, тот самый, куда нас пригласила Фрайберг) вот-вот закроют!       Дальше был вложен распечатанный текст, явно, судя по шапке и шрифту, скопированный с какого-то студенческого форума***.       Формальным поводом стала проверка знаний студентов, организованная головным вузом. Впрочем, вот что сказал сам директор филиала Алексей Петрович Добрецов:       - Надо было предупреждать студентов за 30 дней о блоке дисциплин, по которым они будут проходить тестирование. Наши студенты были предупреждены за полчаса, утром. Естественно, что большинство неготовых к внеплановым экзаменам студентов не смогли справиться с поставленной задачей. Так называемые неудовлетворительные итоги тестирования, а также некоторые другие факторы, такие как, например, отсутствие в вузе тетради регистрации входящей корреспонденции легли в основу решения о закрытии филиала. Занятия сейчас прекращены. Студенты и преподаватели находятся в подвешенном состоянии… Пока решено написать письма - куда только можно.       Каждый пытался пробиться сквозь толпу ближе к выступающему - директору ВУЗа - Алекею Добрецову, услышать что-нибудь обнадеживающее. И узнать, состоится ли июньская сессия... Мы спрашивали: "Неужели всё зря: и годы учебы, и тысячи проплаченных прежде рублей?" Опасений очень много, особенно у тех, кто учится на последнем курсе … – что всё здесь закроют, и мы так и не закончим, хотя осталось всего ничего. Бороться – это единственное, к чему призвали студентов. Сотни подписей уже вчера были поставлены под обращениями к президенту и министру образования Российской федерации. Но поможет ли это получить студентам диплом – неизвестно...       Глава отвечал просто:       - На этот вопрос будет ответ после исхода борьбы. Сегодня однозначно никто не ответит. Но студент, если будет закрыт филиал, вправе получить у нас академическую справку и перейти в любой другой ВУЗ по своему усмотрению…

2 июня, 2025

      Сегодня многие видели выступление Фрайберг по Рыбинскому телевидению, в котором она говорила о сложившейся ситуации, поясняла её причины и призывала к поддержке вуза. Второе лицо после Добрецова, она, конечно, не может сейчас оставаться в стороне. Снова бегло почитала форумы. Видимо, учащиеся ценят её, и мне часто попадались фразы: «Невозможно закрыть вуз, где работают такие замечательные люди!». К сожалению, без грязи тоже не обошлось: «Поклонница неолибералистических идей Фридмана... студенты её любили за отсутствие какого-либо серьёзного спроса по предмету…» - писал кто-то, на что сразу же получил отповедь:       - Золотые слова, но не для сопливых носов юных максималистов и максималисток.       На этом запись обрывалась. У Валентины не было никакого настроения читать про всё это дальше: она и так знала, что в итоге филиал возобновил работу. Впрочем, для его сохранения Добрецову пришлось покинуть свой пост. Фрайберг, впрочем, оставалась при той же должности до конца... жизни - выходит, успев за неполный год поработать ещё при двух директорах.       А вот Добрецов... то, что случилось с ним летом, было описано не в дневнике, а на нескольких листочках, на которых Валентина когда-то написала название "Золоту не нужно позолоты" и поставила дату "Ночь с 6 на 7 января, после рождественской литургии, Рождество Христово, 2011 г." Там было всё: и краткое описание ДТП, виновником которого, казалось, был Добрецов, и внезапное известие, что это произошло из-за его тяжёлой болезни, о которой никто не знал - он потерял сознание за рулём, и его мучения о том, что из-за него погибли люди, хотя формально, юридически, его никто не осудил... Да и за что было осуждать - за то, что и так его убивало?! Ещё не прошло короткое лето, как всё было кончено.

      17 августа, 2010

      Из РГАТА были только Фрайберг и Березовский, остальные - его заводские коллеги и друзья. Я надела накидку с широким капюшоном и почти закрыла им лицо, чтобы меня не узнали. Глупо, конечно, но я не хотела этого, хотя всем, наверное, вообще было не до меня.       Алексей Петрович был прекрасен - мне кажется, намного красивее, чем я помнила его при жизни. Он лежал в гробу такой... успокоенный, даже радостный, хотя мне говорили, что он очень мучился в последние дни. Я не решилась поцеловать его, как это делали другие, и только приложилась к иконе Спасителя, которую он сжимал в руках...              Валентина вновь прервалась. Читать описание ещё одних похорон сегодня было выше её сил... Впрочем, она помнила, как в тот момент, когда стали выносить гроб, какая-то пожилая женщина, стоявшая рядом с ней, вдруг начала падать. Помнила, как вчетвером или впятером они втащили её в холл, как остальные пытались дозвониться до Скорой и найти хотя бы нашатырь... Помнила, как она стояла на коленях возле неё и растирала, растирала, растирала холодные руки, ловила слабое дыхание, обмирая при мысли, что оно вот-вот оборвётся...       ...И какое облегчение она испытала, когда та открыла глаза и взглянула на неё...       В дневнике, когда Валя пролистывала страницы тех дней, взгляд зацепился ещё за одну короткую запись...

18 августа, 2010

      Когда я сегодня упомянула об этом случае на похоронах, один из коллег сказал мне: «Видимо, это была его любовница...»       Господи, до какой же пошлости опускаются люди!       Валентина захлопнула дневник, резко встала и вновь нервно зашагала по комнате.