Дождь на окне

3 сентября, 2001 Сегодня был первый учебный день. Всего две лекции, по экономике и информатике. Экономику у нас будет вести доцент Фрайберг. Валентина прикрыла глаза. Перед ней отчётливо встала картинка: шестнадцатилетняя староста, чуть замедлив шаг от волнения, подходит к зданию университета. Первое занятие по курсу экономики. Фрайберг Екатерине Леонидовне, в то время заместителю заведующего выпускающей кафедрой, тогда было около 55 лет. Валентине сразу запомнилась эта брюнетка с резкими еврейскими чертами, чёрными, как будто всегда чуть подёрнутыми пеленой глазами, одетая подчёркнуто строго и элегантно. Она продолжила читать. На первой лекции Екатерина Леонидовна, в основном, говорила нам, где какой корпус находится, как понимать странные цифры в расписании и в каких близлежащих кафе можно перекусить в обед. Когда она в конце спросила, есть ли у нас к ней вопросы, я задала достаточно нелепый: - А какую тетрадку заводить? Сколько страниц? Конечно, прежде чем она успела что-то ответить, мои соседи уже зашипели: «Ну что ты спрашиваешь – смотря ведь какой почерк!» Естественно, и Екатерина Леонидовна ответила примерно то же: - Ну…это будет зависеть от того, как Вы пишете… Сильно сконфуженная, я опустила голову. Занятия сегодня длились только до обеда, до двенадцати дня. Ребята разошлись, а мне ещё нужно было заказать билеты в деканате, записать группу в библиотеку, и самое главное – выяснить, что там с расписанием на четверг, потому что в нём была явная ошибка – так, как написано, просто не могло быть, но как должно быть на самом деле? На третьем этаже, в деканате, я кончила дела довольно быстро. С расписанием я решила попросить о помощи куратора. Я не знала её, но имя было написано на моём журнале: Краснова Елена Витальевна, с экономики. Я подошла и уже хотела было постучаться, как Е. Л. Фрайберг – я узнала её – вышла с кафедры. - Простите, а Елена Витальевна здесь? - Нет, её нет…и не будет. Это было больше, чем я могла вынести на тот момент: мало того, что в расписании непонятно что написано, так ещё и уточнить не у кого! Нет, говорили мне, конечно, что куратор в вузе – это совсем не классный руководитель в школе, к которому в любое время можно подойти с любым вопросом, но ведь чем-то в самом начале можно помочь? - Ну… ладно… - с трудом выговорила я, хотя на глазах уже стояли слёзы. - Ну-ну…что с Вами? Вы ведь из той группы, с первого курса? Староста? - Да… - И что Вы хотели? - Там ошибка в расписании, скорее всего, а занятия уже в четверг. И я даже не могу сказать ребятам, должно оно быть или нет. - Ну…поинтересуйтесь в учебной части. - А где это? И что там сказать? - Да это… - начала она, но, как будто решив, что ставит первокурснице слишком сложную задачу, смешалась, - ладно, я потом объясню, идёмте со мной, тут у меня ещё дело есть… Она провела меня в конец коридора, в свой кабинет, на котором был номер 501, где села за стол с какими-то бумагами. - Посидите, - кивнув на ближайший стул, распорядилась она. Чтобы успокоиться и отвлечься, я стала оглядывать кабинет: совсем маленький, по стенам – шкафы, стеллажи с книгами и папками, у окна стол с лампой. Поперёк кабинета презентационная доска кафедры. - Пойдёмте на кафедру, там разберёмся… - наконец сказала она, видимо, закончив работу. – Ну так что там, в Вашем расписании? - В четверг непонятно что: лабораторные по химии как-то странно написаны, по нечётным неделям, но со второй почему-то… Может, с первой? Или с третьей? - Ладно, выясним… И Вы только из-за этого пришли? - Конечно, надо же знать… - Ну и что ж Вы плачете? У Вас начинается лучшее время – студенческое! Да самое то! Молодость! Радоваться надо! «Да уж лучшее, конечно…только и радоваться» - Проходите, - она открыла дверь кафедры и зашла внутрь, к центральному столу – по-видимому, он принадлежал ей, как главе кафедры – ну, или заму, или кто она там у них… - Здравствуй, Валя! Ты, значит, теперь у нас на кафедре? – раздался сбоку знакомый голос. Я оглянулась: рядом стояла Веригина. Мамина подруга! Её появление было для меня просто невероятным подарком. - Здравствуйте, Олимпиада Васильевна! - Вы её знаете? – удивлённо спросила Фрайберг. - Да, - улыбнулась та. – Это же… Ясно. А вот это мне не очень нравится. Я здесь не Валентина Холодова, а прежде всего «дочь Горюновой». Даже другая фамилия не помогает! - Я сама выясню этот вопрос с Вашим расписанием, а пока идите – и не плачьте больше, - обратилась ко мне Фрайберг. Я поспешила уйти, поблагодарив и распрощавшись. Потом, когда вернулась домой, нужно было приготовить еду, навестить бабушку в больнице, съездить проведать её квартиру… Когда приехала от бабушки, уже смеркалось. Из-за двери, открывая её своим ключом, я услышала, как мама говорила в телефон: - Да, всё понятно, Екатерина Леонидовна. Да, конечно, передам, спасибо Вам. Как только я вошла, она обернулась ко мне: - Ну что? Нет у вас в этот четверг первой пары. Со следующей недели будет по подгруппам. Екатерина Леонидовна была в учебной части, заодно и про это спросила. Бывает, ошиблись в расписании. - А…ну хорошо, - облегчённо вздохнула я. – Надо же, выяснила… - Она вообще такой…заботливый человек. Я всегда это знала. Почему я и советовала тебе туда пойти. Ещё бы я это не поняла! Валентина провела рукой по глазам. Слёзы? Нет, она уже давно разучилась плакать. Какой же она была наивной. Да, именно с этого, с той ошибки в расписании, и началось её знакомство с «доцентом Фрайберг». Взглянув ещё раз, она заметила постскриптум к записи 3 сентября, видимо, сделанный уже в другой день. «Мама долго смеялась на этот случай и теперь повторяет мне, что только я могла стать той первокурсницей, которой удалось в первый день учёбы заставить бегать за себя заместителя заведующего кафедрой!»