Песнь о Гамаюне

Зал был полон людей. Десятки дворян и главнокомандующих. Вся власть его земель сейчас стояла перед ним, а все, что слышал Эрик, — бесконечные жалобы. И уже давно перестал их слушать, зная, что Азазель внимательно следит за ходом разговора, а советники, прибывшие к нему из Инвернеса, возьмут на себя бремя решения этих проблем. Сам же он должен был присутствовать, хотя бы чтобы показаться на людях. Напомнить, кто король в этой стране. Вот только мыслями он был в своих покоях. Уже неделю Чарльз не выходил из их спальни, не пускал к себе своего духовного наставника и позволял слугам убираться только в присутствии его личной охраны. Он был напуган и напряжен, бледен и то и дело оборачивался, словно ему слышались чьи-то шаги или голоса. Эрик смотрел на него и ощущал боль, не сравнимую с физической. Он знал и боялся это произнести вслух. Это его тени, его голоса и его призраки. Его больное сознание заразило Чарльза. Раньше бы он не поверил, что такое возможно, но Чарльз не был человеком и при этом стал ему ближе, чем кто-либо за всю жизнь. И если с собой он мог совладать, то как помочь Чарльзу, он не знал. Ложась с ним в одну постель, он не раз пытался отвлечь его от нарастающего страха. Касался его напряженного тела и целовал побледневшие губы, и каждый раз его бесенок охотно льнул к нему, казался ласковым и податливым, словно избалованный кот. Он сам желал забыться в этих ощущениях, но после мышцы его снова напрягались, и засыпал он тревожным сном, даже в объятиях Эрика. «Ты не сможешь его защитить», — шепот у самого уха заставил Эрика резко обернуться, но позади него стоял лишь ряд священников в церемониальных одеждах, да и те были на расстоянии семи шагов и поглощены своими мыслями. Эрик заозирался, пытаясь понять, чей голос он слышал, а сердце его забилось чаще. Часть его сознания уже узнала этот голос. Словно он смог бы забыть его. — Ваше Величество? — осторожно окликнул его говорящий граф, но Эрик не обратил на него внимания. Резко поднялся на ноги и среди рядов стоящих людей заметил острое усмехающееся лицо, а на руках снова влажно ощутилась теплая кровь. — Как ты можешь быть здесь? — едва слышно проговорил Леншерр, забыв про собрание, и двинулся меж рядов озадаченных дворян, пытаясь вновь найти своего мучителя среди них. — Тебя не может быть здесь. — Ваше Величество, что с Вами? — Король переутомился, — звонким властным тоном произнесла Эмма, которая до этого сидела в стороне, да так тихо, что многие вовсе не замечали ее. — И как это понимать? — возмутился кто-то из собравшихся, но все уже боязливо косились на короля, который, словно хищный зверь, рыскал среди них, ища что-то и тихо ругаясь. — Физически истощен. За этот месяц он пережил смерть отца и все тягости престола встретил с честью и достоинством, и вы не вправе отрицать его заслуг, так же, как и не имеете права сейчас смотреть на него столь непочтительно. — Когда это власть в этой стране попала в руки придворной дамы? — хмыкнул кто-то из толпы. — Где же ты? Покажись! — на этот раз Эрик повысил голос, и все умолкли, теперь уже боясь смотреть на короля, лишь Эмма решительным шагом направилась к нему и взяла под руку. — Немедленно распусти совет, пока они не решили, что ты одержим, — зашептала она ему на ухо, впившись в руку Леншерра острыми ногтями. — Я видел его. Он здесь. Проклятый Змей все еще ходит за мной по пятам и глумится, снова и снова повторяет это, теперь я вижу его. Он был прямо там… — гневно зашептал Эрик, глядя на Эмму с жестокой решимостью. Но женщина не испугалась, не отвела взгляда, и даже дыхание ее не сбилось. — Прикажи им уйти, — процедила она сквозь стиснутые зубы, и только теперь Эрик вспомнил, что он все еще в тронном зале, а все собравшиеся боятся встретиться с ним взглядом. — Совет окончен! — рявкнул Леншерр, чувствуя, как сильнее стискивает Эмма его руку. — Но, Ваше Величество, — выступил из толпы один из дворян, видимо, самый храбрый или глупый. — Мы прибыли не только, чтобы обсудить с Вами восстановление земель, но и потому, что Вы обещали нам показать демона, плененного в Ирии. Но вот уже неделю мы лишь говорим, а Вашего хваленого трофея мы так и не видели. И многие из нас, при всем почтении, уже начинают думать, что его существование не более чем миф, все тот же слух, что так часто рождают темные сознания крестьян. — Он реален, — решительно прорычал Эрик и вывернулся из рук Эммы, в несколько шагов оказался возле говорившего мужчины в дорогих одеждах, пошитых на манер, принятый в равнинных землях Харлоу. — И он помог мне остановить последние бунты и на многое еще способен. Вы сами все увидите. Завтра на совете он будет подле меня, —прошипел Эрик и оскалился, глядя на своего подчиненного, пока тот бледнел от страха на глазах. Эмма впилась в руку короля и потянула, заставляя того отпрянуть от графа равнин. — Возьми себя в руки. — Завтра, — вновь выпутавшись из ее цепких пальцев, провозгласил Леншерр. — Ни у кого из вас не возникнет и тени сомнений в реальности моего демона, равно как и в его покорности моей воле и пользе королевству, — и, больше не сказав и слова, он направился к выходу, пока все собравшиеся настороженно озирались, видимо, не решаясь задать вопрос. — Что ты делаешь? — Эмма нагнала Эрика уже в коридоре, когда тот уперся бледными руками в широкий подоконник высокого окна и, тяжело дыша, подставил посеревшее от усталости лицо холодному ветру. — Да что с тобой происходит? — уже тише и не скрывая беспокойства, произнесла белая женщина. Этот коридор вел к залу большого совета, но даже зная, что слуги и охрана здесь не пройдут, Эмма осмотрелась, боясь, что кто-то может их подслушать, и, лишь убедившись, что они одни, подошла к Эрику почти вплотную и ласково коснулась его руки, глядя, как тяжело он дышит и смотрит пустым взглядом покрасневших глаз на собственный замок. — Ты не обязан показывать им демона. Это лишь вызовет больше проблем. Ты мог бы отдать его Страйкеру, и все успокоились бы на этом. Разве он не сделал то, что должен был? А теперь посмотри на себя. Ты бледен, словно смерть, с глазами одержимого. Увидев тебя сейчас, простой народ бы решил, что твой разум отравлен силой твоего ручного беса. А их предрассудки трудно… — Замолчи, — выдохнул Эрик и скинул ее хрупкую руку со своей, отступил подальше от дневного света в бархатистую серость теней замка. — Мне не нужны твои советы. Я уже все решил. Он нужен мне. — Но это глупости! Тебе никогда и никто не был нужен, чтобы принимать решения. И с каких пор тебе понадобилось гоняться за видениями вместо того, чтобы строить планы и реализовывать их? — Я до сих пор так поступаю, но он дает мне уверенность в моих стремлениях. Он нужен мне. — Я уже говорила, Эрик, — на этот раз мягкость исчезла из ее голоса, и он стал похожим на хрустальный лед, такой же холодный и безликий. — Хочешь слушать его сказки, хорошо. Запри его подальше ото всех и приходи слушать пророчества. А сам выдай за него любого дурачка, чтобы того сожгли на костре, или выкради одного из монстров Страйкера для этого. Но народ напуган и суеверен. Никто не поверит, что ты управляешь им, пока это не подтвердит Церковь, но она молчит слишком долго. А король без поддержки народа долго на троне не просидит. — Замолчи. Заткни свой поганый рот, пока я этого не сделал, — прошипел Эрик и прижался спиной к стене, словно желая слиться с тенью и камнем, запрокинул голову, сторонясь света. Но гнев его не страшил Эмму, она слишком давно его знала. — Эрик, — очень осторожно начала она и встала перед ним, закрывая собой свет в окне и стараясь сдержать подступающий страх от одного лишь вида короля, — ты сам не свой. И то, что было на совете… Что с тобой происходит? «Он здесь. Я постоянно слышу его шаги и смех, а порой и голос тоже. Он не оставляет меня в покое даже после того, как я собственноручно вскрыл его поганое горло», — кричало все внутри Эрика, но он только оскалился и тихо засмеялся, пытаясь взять себя в руки и справиться с собственным бессилием. Он заставил себя отойти от стены и холодно посмотрел на Эмму. — Будь завтра на совете. Сиди тихо и не смей меня останавливать. — Что ты собираешься делать? Показать его миру? — отчаянно спросила она, но не решилась последовать за Эриком. Он походил на раненого зверя, и даже его походка стала более тяжелой, словно каждый шаг причинял ему невыносимую боль, и женщина всем своим нутром чувствовала веющую от него опасность. Он словно вновь стал тем юношей, каким она его когда-то знала. И это пугало ее куда сильнее, чем все войны и гнев инквизиции.

***

— Прошу, пустите меня! — уже, казалось, в сотый раз просил Хэнк, но королевская охрана не замечала его и не собиралась подпускать его даже близко к двери, ведущей в башню короля. — Я его учитель Божьего Слова, он не спускался уже неделю, мне нужно с ним увидеться! — Господин не желает никого видеть, — низким тихим голосом проговорил один из стражников и посмотрел на Хэнка таким взглядом, что молодой священник нервно вытер пот со лба. — Прошу, хотя бы передайте ему, что я хочу с ним поговорить. — Мы передавали это, когда ты приходил в первый раз. Господин сказал, что не желает никого видеть и ни с кем говорить. С тех пор приказов не поступало. — Но это важно! — Хэнк попытался прорваться, но огромный стражник легко оттолкнул его, явно намеренно легко, иначе бы худощавый священник повалился на пол, а так лишь с трудом удержал равновесие, когда его отпихнули на несколько шагов назад. — Иди отсюда. Пока еще можешь, — посоветовал второй стражник, скучающим взглядом глядя на МакКоя. И, когда он уже отчаялся поговорить с гамаюном и направился по коридору, чтобы вернуться в свою библиотеку, он увидел короля, который направлялся в свои покои. На мгновение сердце Хэнка сжалось от радости, и он увидел лучик надежды, а затем его затопило тьмой страха, стоило ему лишь разглядеть его лицо. — Ваше Величество, мой господин, — сиплым от волнения голосом с низким поклоном произнес Хэнк, но стража тут же сорвалась с места, собираясь преградить ему путь. — Пусть говорит, — приказал король, и стража покорно вернулась на свои места. — Благодарю, — нервно проговорил Хэнк, чувствуя трепет перед новым королем. Он видел его прежде, но не после коронации. И он… изменился. МакКою он и прежде казался грозным, но сейчас… словно какие-то звериные черты сквозили в его образе, движения и голос изменились, а взгляд пробирал до холодного пота. — Так и будешь молчать? — Нет! Простите. Я Хэнк МакКой, учитель… — Моего слуги. Я знаю. — Да, простите, господин, — Хэнк снова поклонился. — Господин Ксавьер уже неделю не посещает наши занятия, и я не видел его в моленной, а стража не пускает меня к нему. Я тревожусь за его состояние… — Он не хочет выходить. Пока что. Это все, что тебе нужно знать, — Эрик отмахнулся от Хэнка и направился к двери в башню, но священник не сдавался. — Это важно! Он прервал наши занятия так внезапно, я очень беспокоюсь о нем, молю Вас, передайте это ему! Король обернулся и смерил священника оценивающим взглядом, пару секунд раздумывая над чем-то, а затем устало вздохнул. — Я передам. Но если он не пожелает с тобой видеться, на то его воля. А заниматься он в состоянии самостоятельно. Он более чем способен на это и обладает нужными навыками. А теперь иди и не попадайся мне на глаза. — Да, мой господин, спасибо Вам! Вот только король уже даже не замечал священника. Стража с почтительным приветствием пропустила его ко входу в башню, и дверь с тяжелым лязгом заперлась. Хэнку оставалось лишь молиться, чтобы Чарльз вышел из своего заточения и поговорил с ним. Хотя бы раз, ведь МакКой не мог спокойно спать и дышать, зная, что Ксавьер смог прочесть те древние тексты и гадал, что могло напугать самого защищенного человека в королевстве… Что могло напугать демона.

***

Чарльз сидел на полу, забившись в угол, накинув на голову серый тонкий плед, в который он укутался с таким старанием, словно надеялся стать незаметной частью замка, и лишь его лицо было видно в несомкнутых концах мягкой ткани. Он глубоко и спокойно дышал, осматривался по сторонам, все острее ощущая это в каждом камне проклятого замка. Они были живые и пульсирующие, и, пусть приложив к ним руку, Чарльз не ощущал биения сердец, как мог ощутить в том видении от древних свитков, на краткий миг став древним Королем, он знал, что то чувство было реально, и ни на мгновение не сомневался в правдоподобности видения. Вот только в нем он видел не будущее, а проживал чужое прошлое. О таких возможностях своего дара Ксавьер даже не догадывался, а теперь не знал, куда деться от новых знаний. Он уже не раз видел Гамота в стенах замка и чувствовал, что все здесь принадлежит ему. Лишь в покоях Эрика угроза ощущалась совсем слабой, и потому он больше не покидал их. Так безопаснее. Он жалел лишь о том, что Эрик не слушал его советов и все так же выходил наружу. И каждый раз, когда он возвращался, Чарльз видел на его лице печать тьмы, оставленную другим демоном. Его король был изможден и не мог выспаться, сколько бы часов не проводил в беспамятном сне. Словно сама жизнь уходила из его души и тела, а разум слабел на глазах, все чаще играя с королем в жестокие игры. Чарльз знал это, понимал по тому, как резко просыпался Эрик, как оглядывался от любого шороха и напрягался от воя ветра. И даже в полной тишине, казалось, он был сам не свой и лишь старался не показывать, что с ним что-то происходит. Но Чарльз не мог не замечать, когда он помнил Эрика совсем другим. И лишь ночами, в мягком мраке ласкаясь к своему королю и поддаваясь касаниям его сильных рук, Чарльз знал, что Эрик снова с ним умом и телом, отринув страхи чужого наваждения. Тогда Ксавьер мог забыть и о своих тревогах. Хотя бы на какое-то время. До самого утра, пока он не просыпался от поцелуя Эрика, спешащего обратно на свой трон к заботам, которые душили его день ото дня все сильнее. Шаги Эрика он услышал еще отдаленным эхом на лестнице и тут же поднялся на ноги. Как раз вовремя, чтобы встретить Леншерра у двери их покоев. — С возвращением, мой король, — промурчал Чарльз, сохраняя спокойствие, но, лишь взглянув на Эрика, понял, что с ним все далеко не в порядке. Он походил на чумного бледного призрака и двигался, словно раненое животное. — Что случилось? — Чарльз! — Эрик натянуто улыбнулся и широким шагом подошел к своему демону, крепко обнял его, цепляясь за юношу, как за единственный надежный ориентир в исчезающем мире. — Ча-а-арльз, мой милый дорогой галчонок, — прошептал Леншерр и стянул с головы юноши покрывало, сжал в кулак волосы на его затылке и с облегчением прикрыл глаза, прижался своим лбом ко лбу демона, совсем сбив того с толку. — Что произошло? Прошу, скажи мне, — Ксавьер положил руку на плечо Эрика, глядя на него с волнением. — Ты всю жизнь свою видишь и слышишь то, чего нет, — прохрипел Эрик и болезненно хрипло рассмеялся, что лишь сильнее напугало Чарльза. — Скажи мне. Объясни, как ты понимаешь, что реально? Чарльза пробила крупная дрожь, и он отстранился от Эрика, чувствуя, как тот неохотно отпустил его волосы, но посмотрел в горящие глаза своего демона. Чарльз же погладил его по мягкой рыжей бороде и попытался нежно улыбнуться, а затем впился в плечо Леншерра, с решительностью глядя на него. — Я реален. Реально это место и ты. Я знаю это, и если вижу то, что видеть не должен, стараюсь сравнить эти ощущения. Тогда сразу ясно, что существует, а что лишь образы в сознании. Но… — он сглотнул, прежде чем продолжить, вспоминая Гамота. И пусть он пытался дать Эрику совет, сам он зачастую не мог отличить своих видений от действительности. — Я вижу то, что будет. То, что преследует тебя, не может быть реально. — Но он реален! — захрипел Эрик и вцепился в Чарльза с болезненным отчаянием. — Ш-ш-ш, — на выдохе произнес Ксавьер, чувствуя, как король до боли сжимает его предплечья. — Успокойся и расскажи мне. Идем, — Чарльз повел Эрика к их кровати и, прежде чем забраться на их ложе, сбросил на край серое покрывало, оставшись в коричневых штанах и просторной рубахе. Эрик, угловато двигаясь, следовал за ним, и, когда Чарльз сел в кровати, Леншерр почти рухнул рядом и, вновь болезненно усмехнувшись, положил свою больную голову на колени Чарльза. — Расскажи мне. — С того самого дня… Он преследует меня. Тенью и шепотом. Чувством крови на руках. Оно не проходит, не отпускает меня… Он, даже отправившись в ад, еще имеет надо мной власть, а я бессилен против призраков. — Он не призрак, а лишь игра теней, — прошептал Ксавьер, склонившись ближе к Эрику, обхватив его руками. Он никогда не видел его таким… И отчего-то это показывало ему его собственные страхи и растворяло их в пыль. Он словно видел себя со стороны, пусть лишь отчасти. Видения всегда были в его жизни, и он не имел права страшиться их. Иначе как бы он мог помочь своему королю? — Он был таким же прежде, годы назад. Умел преследовать меня, даже когда был за множество миль… Он так же виделся мне в каждой тени, шептал во сне и насмехался в каждом звоне капель о каменный пол. Тогда, когда во мне не было ни сил, ни воли с ним сражаться… — Но его нет. Помни это. Он мертв, и тело его сожжено, — шептал Чарльз, поглаживая плечо Эрика, ощущая его боль как свою собственную, готовый сделать что угодно, лишь бы развеять ее. — Будь в сердце моем хоть капля веры, я бы пошел в исповедальню. Но слишком хорошо знаю тамошних крыс и змей, облаченных в рясы, чтобы говорить с ними. Но ты… — Эрик тяжело вздохнул. — Пусть даже сказки врут о многих твоих способностях… Тебе я верю больше, чем кому-либо. Только когда ты рядом, я снова чувствую, что способен захватить хоть целый мир. Только если ты со мною рядом… — словно в бреду шептал Леншерр, и тело его было напряжено как струна. — Я никогда не покину тебя, мой король. Ни в этой, ни в следующей жизни. Моя душа принадлежит тебе, — Чарльз бережно начал поглаживать его по волосам, пытаясь успокоить боль в его горячечной голове, думая лишь о том, как сильно он хочет облегчить его страдания. И даже не заметил, не почувствовал, как от его зрачков начала расползаться чернота, похожая на живой туман, почти полностью затапливая синеву радужки его ясных глаз. Прикосновения его пальцев стали холодными, словно руки юноши долгое время были на морозе, но Эрик не успел удивиться этой перемене в прикосновениях его демона, потому что они помогали лучше любого вина или лечебного настоя. Тяжесть и боль улеглись, тревожность и страх отступили, забиваясь в самые темные уголки его души, и даже ощущение насмешливого взгляда Шоу развеялось, словно дымка. Эрик тяжело вздохнул, и Чарльз почувствовал, как он расслабился в его руках. — Мой король? — с легкой улыбкой спросил Чарльз, и тьма в его глазах растворилась, уступив место привычной магической синеве. Эрик перекатился на спину, чтобы лучше видеть лицо своего гамаюна, взял его руку и поднес к своим губам. — Ты не демон. Ты так далек от демона, как это только возможно, — с улыбкой произнес Эрик и протянул руку, чтобы погладить Чарльза по лицу. Теперь в его глазах не было той боли и проблеска безумия, с какими он вошел в покои. Лишь усталость и спокойствие. — Ты можешь исцелять, — с облегчением прошептал Эрик, прежде чем закрыть глаза. — Я… нет, я всего лишь… — немного растерялся Чарльз, но замолчал, решив не разрушать иллюзию. Он по себе знал, как жестоко может быть сознание человека, и, порой, нужно лишь место, в котором ты чувствуешь себя спокойно. Видимо, эти покои для них обоих стали крепостью от всего мира. Но чтобы это не изменилось, нужно сражаться с теми врагами, что подстерегают их снаружи. Глядя на измученного Эрика, Чарльз лишь сильнее убеждался в том, что разум его возлюбленного и без того был полон роящихся болезненных мыслей, потому юноша так и не решился рассказать о своих видениях, о духе, что он видит в этих стенах. Он сам пока не знал, что с этим делать, а Эрику хватало врагов и без того, чтобы думать о невидимом для него демоне. И потому Чарльз сам хотел расправиться с этой проблемой. — Спи, мой король, — ласково проговорил Ксавьер, продолжая поглаживать Эрика. — Отдыхай. Я буду охранять твой покой. Он неподвижно сидел в полумраке их спальни, поглаживая горячие виски Леншерра, который, словно повинуясь голосу гамаюна, заснул спокойным сном прямо на его коленях.

***

Сам Чарльз так и не уснул, потерял счет времени, нежась в мягком спокойствии, которое застыло в воздухе. Он был бы рад остаться в этом состоянии на долгие часы и дни, но покой Эрика был прерван стуком в дверь, а затем хриплый голос стражника напомнил, что Эрика ждет казначей. И Чарльз не смог скрыть сочувственной улыбки, заметив, как страдальчески Эрик закатил глаза. — Тебе бы следовало завести советника по вопросам казны. Чтобы он распоряжался финансами. — При Шоу был такой человек, и сам видишь, к чему это привело, — нахмурился Эрик и поцеловал колено Чарльза, прежде чем неохотно подняться. — Хотя ты прав… Возможно, у меня есть подходящий кандидат для этой работы. — Прекрасно. Ты не должен тянуть все это в одиночку. — У меня есть ты, — напомнил Эрик, глядя, как Чарльз тоже собирается и натягивает сапоги. — Я не могу помогать в вопросах казны и политики. — Куда ты собрался? — В библиотеку. — Ох, точно. Я видел того монаха, что учит тебя. Он говорил что-то о том, что хочет поговорить с тобой. — Я знаю. И больше не хочу просто сидеть на месте. — Это хорошо. Но будь здесь к вечеру. — Конечно, мой король, — с легким поклоном ответил Чарльз, но Эрик только улыбнулся и на этот раз светло и искренне. — Ты дразнишь меня? — Возможно, — лукаво ответил Ксавьер и пожал плечами, закончив шнуровать сапоги, он грациозно поднялся на ноги и подхватил с софы легкую серую накидку, набросил ее на плечи. — Я не позволю моему дорогому королю еще хоть ночь метаться в кошмарах. — Пока ты рядом, мой сон спокоен. Лестница спиралью уходила вниз, а ткань накидки шуршащей тенью тянулась позади Ксавьера. Он следовал за своим королем, неотрывно глядя на его широкую спину. Сейчас словно не было того момента слабости. Его движения вновь стали сильными и уверенными, не было и тени той угловатой скованности. И голос ровный и спокойный. Король так резко изменился, но Чарльз знал природу подобных метаморфоз. Ничто не пропадает бесследно и не приходит из пустоты. Если страхи и тени, рожденные умом Эрика, были вызваны другим гамаюном в этом замке, то Чарльз был обязан его остановить любой ценой. Он не сомневался, что это Гамот. Не только потому, что узнал его, а потому что понял силу духа. Разрушение и хаос. Именно это жило в стенах этого замка. И именно оно поселилось в сознании короля. Тут не помогут молитвы и сон. Даже сам Чарльз толком не понимал, как ему удалось помочь Леншерру. И сможет ли он сделать это вновь. Потому он не мог позволить себе бояться. Чарльз попрощался с королем и под привычным присмотром своей личной стражи направился в библиотеку, по дороге накинув капюшон, скрывая яркие глаза и свое бледное лицо от любопытных взглядов придворных и прислуги, которые так и прожигали его каждый раз, стоило лишь покинуть королевские покои. Знакомые коридоры. Вот только в стенах теперь чувствовался легкий холод, словно кроме камня они состояли также и изо льда. Но он был глубже и мог дать о себе знать лишь холодным дыханием, едва ощутимым на теле огромного замка. Юноша надавил на резные створчатые двери, приоткрыв их лишь чуть-чуть, чтобы суметь проникнуть внутрь, и приказал охране ждать его снаружи. Приятный полумрак, запах книжной пыли, летавшей прямо в серебристых лучах лунного света, струящегося сквозь стеклянный потолок и огни десятков свечей. Огромная опочивальня знаний, где теперь даже стеллажи со скульптурами монстров не пугали его. И пусть зашел Чарльз тихо, дверь все равно издала скрип, который был подобен далекому раскату грома в шелковистой тишине библиотеки. И от стен уже эхом отдавались торопливые шаги, а спустя мгновение из-за книжного шкафа показался бледный, словно призрак, Хэнк, и лицо его перекосилось от улыбки. — Ох, господин! Вы все же пришли! — возликовал священник, и было видно, что он хотел броситься к Чарльзу и обнять его, но в последний момент счел это неуместным. — Мне не стоит надолго прерывать мои занятия, — как можно спокойнее ответил Ксавьер и неспешно спустился по лестнице в зал библиотеки, прошел к своему обычному столу, где все осталось нетронутым, разве что свечи были заменены и все так же мягко горели, освещая книги и свитки. — Ох… да. Занятия, — растерянно кивнул Хэнк, и, стоило Чарльзу сесть за стол, как он сорвался с места и подошел к демону почти вплотную, нагнулся как можно ближе и взволнованно зашептал. — Что Вы видели? Молю, ответьте, я знаю, Вы смогли прочесть тот свиток, я должен знать, прошу… — Тише, — Чарльз жестом пригласил Хэнка сесть и, хоть сам чувствовал легкое волнение, смог сохранить спокойствие и хладнокровие. — Я не обязан отвечать. Но ты ответишь на мои вопросы. — Ох… хорошо, — МакКою пришлось сжать в руках перо, чтобы унять нервозность, но это мало помогало. — Что Вы хотите знать? — Откуда эти книги? — Я говорил. Они были найдены в замках. Как и другие. — Их много? — Таких же? М-м-м, нет, совсем не много. В смысле, насколько мне известно, в каждом замке находили библиотеку или хотя бы ее уцелевшую часть, и там было множество книг и зашифрованных записей, но именно таких, которые принято считать записями самих Королей-демонов, было немного. Самое большое собрание было найдено в этом замке. Целые журналы и множество свитков, многие были сильно повреждены и нечитаемы, но нам удалось спасти с дюжину. Из остальных мы добыли куда меньше. — И у тебя нет доступа к другим записям? — Нет. Я потерял его несколько лет назад, когда меня определили сюда… — Что тебе известно о гамаюнах? — сменил тему вопросов Ксавьер и сцепил пальцы в замок, глядя на Хэнка пристальным взглядом, пытаясь сам разобраться в происходящем и свести концы с концами. Казалось, гамаюны исчезли так давно, и все, что с ними связано, стало либо выдумкой, либо перевранными слухами. Но теперь он мог бы увидеть правду. Ту, что жила и происходила в те времена, когда всеми этими землями правили такие же, как он. И узнать, как остановить древнего духа, прежде чем он сведет короля с ума. — То же, что и все остальные. В истории их знают как демонов и древнее зло. Когда-то один такой демон был советником короля Ирия, тогда еще маленькой страны, затем захватил власть, привел остальных демонов, и вместе они захватили все эти земли. А затем… — Затем? — Чарльз слегка нахмурился, прекрасно помня эту короткую историю их мира. Это «затем». Почему он прежде не замечал его? Не задавал вопросов. — …затем они исчезли. И их землями начали править люди. В одних летописях говорится, что демонов изгнали первые инквизиторы, в других, что ими управлял предок прежнего короля. Но все они схожи в том, что нынешняя династия королей уничтожила демонов. И они начали освобождать земли от их власти. Поколение за поколением. Пока в наши дни не пал сам Ирий. Чарльз подался вперед и едва заметно усмехнулся, теперь отчетливо понимая, что в современном мире о прошлом не знают ровным счетом ничего. — Как они выглядели? На что были способны? Почему нет описаний битв, в которых они участвовали, лишь их исход? Как их звали? Откуда они появились в этом мире? Как их удалось убить? И можно ли было их убить вовсе? Как семерым демонам удалось захватить все королевства наших земель, когда Ирий был столь мал и незначителен в те времена, что даже не имел достаточной армии для атаки, лишь защищался? Это простые вопросы, но разве ты знаешь ответ хоть на один из них? — Эм… — Хэнк пораженно замер, глядя на Чарльза, а затем его глаза вновь загорелись диким интересом. — Нет, — прошептал он. — Я не знаю, об этом не сказано ни в одной из книг. Даже самое простое и очевидное оказывается лишь легендами. Потому-то я так хочу узнать хоть что-то! — И я хочу того же, — серьезно ответил Ксавьер и, видя, как горят глаза Хэнка, решил дать ответ на мучивший его вопрос. — В том листе, что ты дал мне прочесть. В тех символах был записан момент из жизни одного из Королей-демонов. Всего лишь отрывок. Это… не похоже на обычный текст. Скорее… — Чарльз нахмурился, пытаясь подобрать нужное описание, а Хэнк слушал его, затаив дыхание. — Эти символы словно якорь для видения. Они затягивают меня в определенный момент времени и не выпускают, пока я не увижу его до конца. И, если все они были такими, как я, то для них, должно быть, такие сообщения были самым простым способом что-то рассказать. Показав это через обрывок видения. — Так это не код и не шифр? — прошептал Хэнк, и на его глазах выступили слезы, хотя лицо искажала улыбка. Он тихо захихикал, но торопливо зажал рот руками. — Нет. Но важно не это, — Чарльз строго посмотрел на священника, подходя к самому главному. — Хэнк, друг мой, я могу довериться тебе? Потому что то, что я скажу, крайне важно. — Да, о Боже, можешь, — тут же отозвался МакКой, едва ли не сияя от услышанных слов. — Мне нужно знать, как убить гамаюна. — Ч-что? — он враз растерял весь свой запал, словно пламя свечи под сильным порывом ветра. — Ты переписывал все те книги. Может, в них было что-то? Ты смог бы достать их для меня? Или их копии. — Убить гамаюна? — все еще не понимал Хэнк. — Но Вы единственный, кто на свободе. И, насколько я знаю, Вы не сильнее человека. — Поверь. Куда сильнее. И они… мы ничем не похожи на людей, — последнее Чарльз добавил для пущего эффекта, и это сработало, и он тихо выдохнул. — Друг мой, добудь для меня эти рукописи, и я буду рассказывать тебе все, что скрывают тексты Королей. — Я… та библиотека охраняется, и я не уверен, что смогу… — Ты же так долго мечтал об этом. Мне трудно поверить, что за все это время ты не думал о том, как достать те книги. — Думал. Ох, я думал об этом сотни раз… Более того, некоторые страницы, я думаю, смогу даже повторить по памяти. Но книги… — Я верю в тебя, — Чарльз сжал запястье Хэнка и посмотрел в его глаза. — От этого зависит судьба королевства и моего короля. Ты сделаешь это для меня? — Да… — немного потерянно кивнул священник, и Чарльз так и видел лихорадочные мысли в его глазах, понимая, что задачу он поставил не из простых, если вообще выполнимую. Но союзников в этом месте у него не так много, если вообще можно сказать, что хоть кто-то мог бы им быть для Чарльза. Хэнк пока что единственный, кто мог помочь, и только если он не справится, придется напрямую просить Эрика. А этого Чарльз делать не хотел, боясь обострить и без того напряженные отношения, которые сложились у нового короля с инквизицией. Нет, это должно стать его работой — оберегать Эрика от монстров, о которых знает лишь он сам. — А-а, куда Вы? — занервничал Хэнк, едва только Чарльз поднялся из-за стола. — Вы же только пришли и снова уходите? Так скоро? — Я помолюсь о том, чтобы ты смог преуспеть, — произнес Ксавьер и, оглядев стол, прихватил с собой пару книг, не собираясь возвращаться в ближайшее время. — Я дам распоряжение страже. Как только книги будут у тебя, приходи ко мне. Они тебя пропустят. И, не сказав больше ни слова, Чарльз направился к выходу, чувствуя на своей спине тяжелый и практически обреченный взгляд Хэнка, но он не сомневался, что любопытство, которое уже однажды лишило Хэнка почти всего, что у него было, и в этот раз заставит его выложить все силы, чтобы справиться с заданием. Его тяга к знаниям была похожа на одержимость, и Ксавьер лишь надеялся, что с его священником все будет хорошо.

***

Еще один день прошел как в тумане. Но теперь Эрик почти ощущал его. Он ждал, когда тихий шепот Шоу вернется, но он не возвращался. Пропал лишь от одного прикосновения Чарльза. Слуги сообщили, что его гамаюн занимался недолго, впервые за все это время прогулялся по замку и даже спустился во внутренний сад. Это хорошо. Леншерр ждал, когда Ксавьер наконец-то сменит свой привычный маршрут и поймет, что под его защитой он может называть это место домом и не страшиться его коридоров. Эта уверенность потребуется ему и на совете, где он должен предстать во всей красе. Время текло так вяло, что порой Эрик слышал свой собственный голос, словно со стороны, и с трудом помнил, как он провел остаток дня, как добрался до темной спальни и, раздевшись донага, рухнул на кровать рядом с Чарльзом. Юноша укрывал его и что-то говорил, его глаза, словно пара синих магических огней, горели в бархатной темноте. А затем сон без сновидений и лишь тепло чужого тела рядом, за которое Эрик цеплялся с медленно нарастающим отчаянием, еще не в силах понять его истоков, но смутно чувствуя… Где-то глубоко в его сознании словно была кровоточащая рана, истекающая не кровью, а всей той болью и страхом, что он когда-либо испытывал в жизни. Они снова текли по его венам и отравляли мысли хуже любой из болезней. Наутро солнечный свет горел так ярко, что Эрик не мог на него смотреть, и в этом ярком белом мареве прошло все утро. И только прикосновения рук Чарльза помогали сохранять спокойствие. Слуги суетились вокруг, помогая собраться. Эрик не помнил, как приказал им это делать, хотя воспоминание об этом приказе было в его сознании. Он смотрел на то, как молодая девушка в сером платье, дрожа от страха, помогает Чарльзу разобраться с его новой одеждой, которую подготовила Эмма для совета. Почти такая же богатая и церемониальная, какая была на священниках в день коронации Эрика. И Чарльз явно чувствовал себя в ней не в своей тарелке. А может, дело было в самом совете, на котором он должен был присутствовать. Хоть он не спорил, когда Эрик приказал ему подготовиться, юноша явно хотел бы держаться как можно дальше от знати и правящего дворянства, ровно, как и от их советов. Большой совет проводили в тронном зале и, очутившись в нем, Чарльз ощутил, как холодок прошелся по его коже. Столько людей в одном месте. Они были повсюду и смотрели только на них, прибывшего короля и его свиту, но он чувствовал, что каждый из собравшихся не сводит взгляда именно с него. А его король весь день был словно не здесь. Чарльз видел это по его болезненной улыбке и вновь покрасневшим глазам. В его походке и отстраненности, словно Эрик мог слышать лишь часть того, что ему говорили. И это начинало пугать. — Наш дорогой возлюбленный король, — с помпезностью громко произнес Страйкер, выходя вперед перед остальными не дождавшись, пока Эрик опустится на свой трон, а Чарльз тем временем встал позади него, чувствуя, что его начинает подташнивать от волнения. — Вы все же вывели из заточения то чудо, о котором все мы столько слышали. Вы говорили, что он явит нам свои чудеса. И вот все мы можем видеть Вашего ручного де… — Я не давал тебе права говорить, — перебил Эрик, развалившись на троне с видом сытого хищника, и взгляд его переменился, а от холода его тона не по себе стало даже Чарльзу, который думал, что уже не сможет испытать страх перед королем, не после всего, что произошло. — Я собрал вас всех здесь, потому что грязные слухи и сплетни рождают недовольство и тревожность в разумах и сердцах. А за ними идут сомнения и страх, которые приведут лишь к новым кровопролитиям. Мой народ уже шепчет по углам о демонах, что поселились в королевстве, а Церковь молчит, потому что, по их словам, король прячет демона. И потому он здесь, — Эрик усмехнулся, глядя прямо на Страйкера таким взглядом, каким дикий зверь смотрит на выбранную им жертву. — Он настоящий демон? — раздался голос из толпы. — Он выглядит, как человек. — Нет ни чешуи, ни рогов. — Только глаза… — Глаза… — Пусть облик его вас не обманывает! — вступился Страйкер. — Он демон, куда более хитрый, чем те, что нам встречались раньше. — Чарльз… — Эрик поднял руку и поманил к себе Ксавьера, и тот немного напряженно вышел из-за трона и встал с правой стороны от Эрика, подойдя так близко, как только мог. — Я нашел его в церкви после падения Ирия. Нашел его, когда молил о помощи в войне для наших земель. Он здесь, чтобы вернуть силы нашему королевству. Предвидя беды, что лишь будут нам грозить. Он полностью мне подвластен и отринул веру в духов. Был крещен в этих стенах с Вашего же позволения, верно, святой отец? — Эрик слегка прищурился, а Страйкер побледнел на мгновение, прежде чем на щеках его не появились пятна гнева. — Он, словно змей, изворотлив и смог скрыть свою натуру. — Неверно. Он подвластен мне. И сила его принадлежит мне, — не согласился Эрик, а Чарльз заметил, как удивленно заблестели глаза инквизитора, будто тот понял слишком много из короткой фразы Леншерра. — И эта сила на страже нашего мира. — Он не может быть помощью! — Дьявольское отродье. — Это безумие. — Хотите пригреть демона? Никто не сможет его контролировать. — Малыш Эрик, не можешь справиться, верно? Куда проще было на поле боя, когда слова неважны, а руки по локоть в крови. Такие переговоры тебе привычнее? Эрик вздрогнул и приподнялся, уже не слыша остальных голосов и лихорадочно вглядываясь в лица недовольной толпы, снова и снова выискивая его. Шоу. Его голос среди дворян. Он ни с кем его не спутает. — Хотите, чтобы сам Бог от Вас отвернулся? — Мы не пойдем на поводу у видений демона. — Как Вы собираетесь его контролировать? — Демон, я думал, это всего лишь сплетни. — Никто не последует за ложным королем, за спиной которого стоит порочный демон. Ты думаешь, он только твой, но это не так. Взгляни на него. Он лишь выглядит невинным, но ты знаешь, что кроется за этим, — тихий шепот был громче выкриков, и Эрик впился в подлокотник трона, заозирался, чувствуя, как сбился ритм сердца. — Где ты? Покажись! — крикнул Леншерр, забыв обо всем, слыша лишь тихий смех Шоу. — Малыш Эрик. Что с тобой происходит? Не можешь отличить правду от вымысла? Не можешь проститься со мной и отпустить? — Ваше Величество? — Что с ним? — Это все проделки демона? — Эри-и-ик. — Он не в себе. — Он одержим. — Замолчите все! — взревел, словно раненый зверь, король, и в зале повисла тишина, такая густая, что слышно было дыхание людей и треск огня в факелах. — Мой король, — тихо прошептал Чарльз, и Эрик обернулся к нему, только теперь начиная понимать, что он только что сделал. — Их голоса тревожат Вас, позвольте мне говорить за себя самому. — Да, — тихо выдохнул Эрик и лишь на мгновение заметил худой силуэт Шоу, стоящий среди дворян. Его одежда была залита кровью, а горло вспорото, но это не мешало ему смотреть с все той же насмешкой, что будет преследовать Эрика до конца его дней. — Мой демон в моей власти. И он разумнее каждого из вас. Вы можете спросить его сами. Чарльз кивнул и неспешно вышел в центр, стараясь дышать спокойно, пока Эрик медленно опустился на свой трон, но взглядом все еще искал кого-то в толпе. — Я служу лишь моему королю, его стране и его народу. — Ох, а демон умеет говорить, — заметил Страйкер и усмехнулся. — И не только, — Чарльз постарался улыбнуться мягко, а затем вздохнул, прежде чем двинуться к рядам собравшихся дворян. Все отступали перед ним, но не бежали прочь, и даже Страйкер помалкивал, внимательно наблюдая за тем, что сделает демон короля. Чарльз медленно выдохнул, стараясь очистить свои мысли, позволить им быть ясными и свободными, забыв о взглядах и запахах. Забыв об этом месте и ненависти со страхом, что пропитали воздух. Его глаза затопило синее свечение, стерев границы белков, радужки и зрачков. Лишь чистый густой свет, за которым в сознании Ксавьера роились вспышками видения. Но сквозь их туман он слышал шепоток людей, и в нем уже был не только страх, но и алчное любопытство. Сердце тяжело колотилось в груди, а в сознании где-то на самом его краю был лишь образ Эрика. Его бледное лицо и страх в его голосе, боль в его взгляде. Все собрание уже шло не по плану, и он не мог себе позволить провалить свой выход. Не имел права ошибиться хоть в чем-то. Серые образы танцующим дымом свивались в гористые земли, омытые дождем. Он стоял на склоне и, оглянувшись, увидел город, в котором шла стройка. Отбросив все свои мысли, он лишь старался сосредоточиться, уже чувствуя головную боль. Эти земли слишком далекие от замка, коснуться их будущего было так сложно, что образ пропадал, исчезал, словно вода, утекающая сквозь пальцы, а видение быстро сменилось селениями близ Стратклайда. Рыночная площадь, переполненная прилавками и толпами людей, а совсем недалеко возводилась новая церковь. Вновь резкая боль, и на мгновение Чарльз услышал протяжный птичий крик, похожий на ястреба, схватившего свою добычу. Туман сгустился, и из него вырос берег у бескрайнего моря. На мгновение Чарльз потерял контроль, едва не задохнувшись от восторга, решив, что он оказался в Инвернесе, и от его эмоций видение вновь начало ускользать, а осмотревшись, он заметил, что город вокруг лишь строится и флаги ему незнакомы… Он выдохнул и позволил видениям течь сквозь свое сознание, чувствуя, как образы становятся все ближе и ближе к их реальности. Строительство и бунты, огонь восстаний, бескрайние поля с работниками, пасущиеся овцы, делегации из других стран. Он видел знамена и дрожащие образы загорелых людей из далеких стран, дорогие яркие ткани и мешки специй. А затем все снова поглощал ревущий, словно дикий зверь, туман. Чарльз с трудом дышал, чувствовал, что его переполняет изнутри темная пустота, которая раздувалась в нем все сильнее, стягивала внутренности и давила на горло тошнотой, а нос снова разъедал запах гари. Он слышал звон мечей и отдаленные крики, а все тело содрогалось от боли и размякало от слабости. Он оказался во дворе замка, вот только все вокруг было размыто, и он мог лишь слышать эхо сражения. — Хватит-хватит… — шептал Ксавьер, пытаясь выбраться из собственного видения, но оно не выпускало его. Все вокруг накрыло огромной тенью, и Чарльз ощутил его… Замер, словно несчастный кролик, оказавшейся на пути у огромного оголодавшего медведя, чувствуя приближающуюся смерть. Он ощущал на себе его взгляд и не мог пошевелиться, боялся обернуться и с трудом дышал… — Чарльз! Смотри на меня, открой глаза, — хриплый голос Эрика вернул его в реальность, словно спасательный трос, брошенный утопающему в последнюю секунду. Короткие удары по лицу, и вот Ксавьер раскрыл глаза, чувствуя все ту же слабость в теле и сухость с неприятным привкусом во рту. — И все, что он сказал… правда? — послышался тихий голос откуда-то сверху. — Он гамаюн. Пророчества этих тварей не лгут. — И он может это повторить? — Может сказать, когда именно это произойдет? — Лучше подробнее описать сделку с заморскими королевствами. Он видел суда? — И те товары… — Да черт с ними, с товарами, он говорил об обрушении шахт! — Всем молчать! — прорычал Эрик, и Чарльз только теперь понял, что король поднял его с пола, крепко удерживая на ногах своего демона. — Я потерял сознание? — удивленно прошептал Чарльз. — Он может это, Ваше Величество. — Обсудим это позже. Все прочь, — приказал Леншерр, и на мгновение повисло молчание, в котором словно звенели десятки невысказанных вопросов. А затем все как один поклонились и повиновались воле короля. — Контролируешь его? — тихо спросил Страйкер, когда все остальные уже почти покинули зал. — Да ты угробишь своего жалкого беса, — он медленно подошел ближе, не боясь короля вовсе, и презрительно посмотрел на Чарльза, который вцепился в руку Эрика, чтобы вновь не рухнуть. — Крещеный демон, искупанный в святой воде, который ежедневно читает священные тексты и молится в моленной? Как долго ты так продержишься? — Столько, сколько пожелает мой король, — с едва заметной ухмылкой ответил Чарльз. Он не вполне понимал, насколько хорошо ему удалось показать себя перед дворянами, но, судя по виду Страйкера, прошло все даже слишком хорошо. — Я приказал покинуть зал или мне показать, что бывает с теми, кто ослушивается моей воли? — Ни в коем случае, Ваше Величество, — Страйкер даже склонил голову, но взгляд его был полон ненависти. — Кто посмеет перечить королю, который даже демона смог посадить на цепь? Его шаги эхом отдавались от пустых огромных стен, Эрик проводил его взглядом до самых дверей и успокоился, лишь когда те плотно закрылись за инквизитором. — Иди сюда, — Эрик подвел Чарльза к своему трону и, несмотря на вялые протесты своего бесенка, усадил его на свое законное место, наклонился к юноше, обхватил его лицо руками и оскалился в своем подобии улыбки. — Чарльз-Чарльз-Чарльз, — прошептал Леншерр и прижался губами ко лбу бледного юноши. — Я думал, ты лишь скажешь, что будет завтра или как пройдет ближайший совет. Но торговые сделки с Сах-Этом, спорные стройки, восстановление городов, набеги из Селковии, обвалы шахт! Да эти алчные змеи теперь скорее захлебнутся собственным ядом, чем слово скажут против того, кто предскажет все их беды и предупредит о лучшей доле. Вернувшись в свои земли, они будут опираться на твои слова, и в их же интересах будет говорить о том, что если ты и демон, то во власти короля и на службе его воли. Чарльз слабо кивнул и улыбнулся, но сам почти не слышал слов Эрика, смотрел то на его покрасневшие глаза, то на обод короны, и от вида этого золота и драгоценных камней его пробил озноб. На мгновение ему показалось, что он чувствует в короне что-то древнее и почти живое… — Мне нужно отдохнуть. Прошу… — Да, идем. — Ты не должен… — Я не позволю охране вести тебя в наши покои, — зашипел Эрик и помог Чарльзу подняться, повел его прочь из тронного зала. Юноша осторожно ступал и все еще не мог поверить, что все прошло успешно. Вот только этот взгляд… Он все еще жег его спину, и, глядя на тени, скользящие по полу и цепляющиеся за стены замка, Ксавьер вспоминал то чувство из видения… Использовать дар становилось все опаснее, он понимал это отчетливо. Словно дух, живущий в замке, был слеп ко всему вокруг, но стоило Чарльзу погрузиться в марево будущего, как Гамот видел его так отчетливо, будто юноша попадал в свет пламени посреди кромешной ночи. И он не знал, как долго он сможет прятаться.

***

Дни начали течь вяло и насторожено, словно все вокруг затаилось, в предчувствии чего-то… большего. Нового. После совета прошло не больше двух недель, но Ксавьер был уверен, что прошло уже несколько месяцев, такими долгими стали для него дни. Единственным спасением для него оставались ночи и раннее утро, которое он мог провести с Эриком. И он видел, что и сам король цепляется за эти краткие часы с все большей болью. Он больше не просил Чарльза о помощи и не говорил о голосах, что мучили его сознание, но Чарльз словно мог их ощущать и видел, как они истощают Эрика, делая его все более нервным и агрессивным. — Хочешь сыграть еще партию? — тихо спросил Чарльз, глядя на шахматную доску, стоящую на столе, окутанном холодным лунным светом. Юноша лежал в постели, нежась на смятых простынях, а его возлюбленный король лежал рядом, прижавшись к своему гамаюну, прикрыв глаза, пока тот небрежно поглаживал его по волосам. Так редко можно было застать Леншерра столь спокойным и умиротворенным, и они оба наслаждались этим мгновением. — Нет. Не сейчас, — коротко ответил Эрик и неохотно открыл глаза. Он задумчиво смотрел на Чарльза, словно решая заговорить с ним или сохранить уютное молчание, но все же шипящий смех в его сознании не позволял ему ни на час остаться в полной тишине. — Чарльз… — Да, мой король? — промурчал юноша и перевел взгляд с темного окна башни на Леншерра, ласково погладил его лицо, чувствуя, как пальцы приятно покалывает рыжая борода Эрика. Леншерр невольно улыбнулся, не в состоянии сдержать растекающееся тепло в груди лишь от того, как Чарльз обращался к нему. От его доброго и искреннего голоса, который оседал лечебной пеленой на его сердце. — Ты когда-нибудь видел… наше будущее? — он покосился на своего бесенка, но тот лишь задумчиво нахмурился, и грудь его тяжело поднялась. Эрик приподнялся и сел в постели, уже чувствуя легкую тревогу лишь от взгляда Чарльза. — Не смотри на меня так, — с мягкой улыбкой попросил Ксавьер, и его глаза тепло замерцали, ничуть не уступая пламени десятка свечей, горевших в спальне. — Я вижу будущее не по датам, а лишь отрывками. Это… словно управлять кораблем в шторм. Я могу примерно выбрать направление, и если буду стараться, то увижу то, что нужно. Но… Я всегда вижу все со стороны. Мне прежде не доводилось видеть что-то о самом себе. Это что-то вроде моей слепой зоны. А ты всегда рядом… — Чарльз пожал плечами и опустился на подушку. — Ни разу? — Нет, — Чарльз смог соврать, убедив себя, что говорит правду. Он не видел их будущего, а ведь именно об этом спрашивал Эрик. Все, что было в его видениях, — лишь демон, ищущий его в каждой из комнат замка, и удушающий дым. И Чарльз не знал, можно ли им верить. Уж слишком они отличались от других и слишком походили на то, что он испытывал при чтении той злосчастной страницы с письменами. Он никогда еще так остро не понимал, что не знает совершенно ничего ни о самом себе, ни о своих способностях. И хотя для Эрика Чарльз все еще улыбался и сохранял спокойствие, в душе он все больше боялся сам себя. И каждый день, спускаясь в библиотеку к Хэнку, чтобы узнать о его пока что безуспешном задании, Чарльз видел статуи пернатых монстров и знал, что такая же тварь следит за ним. — Раз ты уже почти поднялся, — с лукавой улыбкой произнес Ксавьер и гибко потянулся к Эрику, словно горностай, прогнувшись, прильнул к его обнаженному телу, медленно касаясь сильных, некогда израненных в сражениях, рук, невесомо поглаживая их, словно пока еще не решившись на настоящие прикосновения. Но вся невинность этого движения пропадала, стоило только взглянуть в глаза Ксавьера, которые быстро успели потемнеть от желания, которое лишь нарастало в его теле. — Или ты предпочтешь партию в шахматы? — с наигранной невинностью спросил Ксавьер и победно улыбнулся, когда Эрик впился мертвой хваткой в его чуть отросшие мягкие волосы, потянул за пряди, заставляя Чарльза подставить горло под его горячие губы. И только поле этого Чарльз сам оседлал его бедра и впился в широкие плечи. Он всего мгновение смотрел в высокий потолок, израненный тенями, а затем прикрыл глаза, едва слышно вздыхая от наслаждения, позволяя своей голове опустеть, а телу поддаться воле Эрика.

***

Очередное утро. Чарльз при всем желании не смог бы назвать ни месяца, ни дня недели, а когда он открыл глаза, то увидел Эрика, стоящего в дверях. Он с кем-то тихо говорил, и тон его был далеко не добрый. Ксавьер нахмурился и уткнулся лицом в подушку. — Они решили, что им все дозволено? Или за столь краткий срок забыли страх перед войной? — прохрипел Эрик, и теперь Чарльз насторожился, он уже хотел было спросить, что происходит, но решил не привлекать внимание того, с кем говорил Эрик. — Подготовь коня, я сам расправлюсь с ними, — разгневанно распорядился Эрик и решительной походкой дошел до стола, поверх которого лежал его плащ. — Что произошло? — тихо спросил Чарльз и сел в постели. — Отдыхай. Ничего важного. — Ничего? Ты только что войско приказал снарядить. — Не войско снарядить, а лишь подготовить мне коня, — поправил его Эрик, но понял, что Чарльз и без того уловил тревожность его настроения. — В городе за стеной крестьяне подняли бунт. — Из-за чего? — удивился Чарльз. Пусть он больше не присутствовал на совете, но по обрывкам их разговоров с Эриком он понял, что состояние в стране пока только налаживается. — Неважно, — после паузы ответил Эрик и подхватил свой меч. — Эрик, — с легкой строгостью окликнул его Чарльз и сам встал с кровати, не стесняясь наготы. Лишь тяжелый кулон по-прежнему украшал его шею, на которой теперь темными пятнами расцвели следы от несдержанных поцелуев Эрика. — Тебе не о чем беспокоиться, — заверил его Леншерр и подошел вплотную, положил руку на затылок Чарльза, прижался губами к его лбу. — Это связано со мной, — и без пояснений догадался Чарльз, и по тому, что Эрик не нашелся, что ему ответить, он сразу понял, что прав. — Один из священников за стеной поднял паству на бунт, решив, что вся столица во власти демонических сил. И теперь они, вооружившись распятиями и святой водой, хотят очистить это место. Всего лишь группка фанатиков. Их не больше пары десятков. Но я сделаю все, чтобы подобного не повторилось. — Как? — тихо спросил Чарльз, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. Ничего не вышло. Глупо было даже надеяться на то, что обычный верующий люд этих земель сможет хотя бы попытаться понять… — Я знаю способ, — оскалившись, произнес Эрик, и взгляд его стал холодным и решительным, на мгновение Ксавьер даже порадовался тому, что Леншерр не стал объяснять, что именно он намерен сделать, а лишь скользнул за дверь, оставив его одного в огромных покоях. Чарльз поежился, а кожа его покрылась мурашками. Он только теперь почувствовал легкий сквозняк и холод, стелющийся по полу, и, тихо вздохнув, юноша взял легкий халат Эрика, накинул его, прежде чем начать собираться. Хотя сейчас Чарльз всерьез думал о том, чтобы вовсе не покидать спальни и распорядиться, чтобы слуги принесли обед сразу сюда, а не в библиотеку. Он так и не решил, как стоит провести этот день, но едва он дошел до ванной комнаты, как входная дверь тихо скрипнула. — Ты что-то забыл? — немного удивился Чарльз, но, обернувшись, тихо охнул и поспешил запахнуть халат. — Доброе утро… Эмма, — лишь на мгновение запнувшись, поприветствовал Чарльз женщину в белом. Он хотел спросить, что она тут делает и как прошла охрану, но вслед за ней в спальню прошли три девушки, несущие свертки с одеждой, и одна с подносом, от которого аппетитно пахло жареными яйцами и хлебом. — Спасибо, дальше я сама, — Эмма небрежно махнула рукой, и девушки торопливо вышли. Чарльз видел, как они боязливо косились на него, а одна, случайно встретившись с ним взглядом, едва ли не подпрыгнула и прибавила шагу, видимо, с трудом сдержавшись, чтобы не выбежать из спальни короля с холодящим душу воплем. — Чем обязан, леди Фрост? — Чарльз улыбнулся, но все же чувствовал себя слишком напряженно, да и то, как женщина окинула его взглядом, не позволяло расслабиться. — Наш господин позволил мне пройти, чтобы принести Вам завтрак и наконец-то заняться Вашим гардеробом. Насколько я поняла, он недоволен тем, что некоторые из его окружения говорят, что Вы походите на мальчишку из борделя. А может, его смущает, что вся выбранная мной одежда для Вас слишком белая и не подходит такому существу. — Такому? — Чарльз изогнул бровь, и тон его стал холодным, он в один момент забыл, что на нем один лишь халат и даже не чувствовал холода в босых ногах, неспешно подошел к Эмме, ступив на дорогой ковер с коротким ворсом. — Мне казалось, что ты не подвержена религиозным предрассудкам. Или так же, как и все остальные, считаешь меня исчадием тьмы и воплощением порока? Эмма усмехнулась, словно услышала в словах Ксавьер что-то знакомое и лишь отчасти забавное. — Я так не считаю. Но, если ты, — забыв об официальном тоне, раз и Чарльз решил его не придерживаться, произнесла Фрост, — и дальше будешь поминать Дварокс и Тьму с Гамотом, вместо Бога и Дьявола, боюсь, никто не поверит, что ты встал на путь исправления. Зрачки Чарльза слегка расширились, а сердце тяжело ударилось о грудную клетку. Всего секундный укол страха, но юноша и не замечал, как легко проскальзывают у него подобные словечки. — Это же вполне естественно. Я всю жизнь провел в селах и лесах язычников. Что-то вошло в привычку. Но я быстро учусь. — Чему же? — Эмма явно его не боялась и обошла Ксавьера, задумчиво осмотрела спальню Эрика, и ее взгляд задержался на смятых простынях кровати. — Ох, Боже… он не может быть настолько глуп, — прошептала Эмма, и Чарльз заметил, как крепко она сжала кулаки, словно сдерживая настоящую бурю эмоций. Юноша нервно сглотнул, но решил не подавать виду и действовать так, словно она все поняла неверно, но рука невольно потянулась к шее. Синяки на его коже, должно быть, не заметил бы только слепой. — Гамот, — на выдохе выругался Чарльз, но все же решил сохранять спокойствие. — Ты говорила, мой господин велел принести мне новую одежду? Мне как раз нужно подготовиться. Я смотрю, твои служанки все оставили на софе. Думаю, я вполне справлюсь сам. — Нет, — решительно, едва ли не приказным тоном произнесла Эмма и плавным шагом отправилась к сверткам с одеждой. — Я помогу тебе собраться, здесь одежда, достойная королей и принцев, не думаю, что ты так быстро разберешься с ней. — Я вполне способен справиться, — прошипел Ксавьер, уже начиная злиться, и его глаза засияли немного ярче, чем обычно. — Встань ровно! — приказала Эмма, едва Чарльз подошел к ней, и грозно посмотрела на юношу. — Я помогу тебе собраться. — Я сам… — Мне нужно поговорить с тобой. Хотя бы чтобы ты просто выслушал, пока Эрик еще дает мне такую возможность. С тех пор, как он заполучил корону, он сам не свой и опекает тебя, словно ты все, что важно в этом мире. Думаю, еще день-два, и уже ни я, ни слуги, ни стража, никто не сможет и близко к тебе подойти. — И ты думаешь, что это из-за каких-то демонических чар, что я наложил на него? — гневно спросил Ксавьер. — Я не знаю, — уже другим тоном, вымученным и усталым, ответила Эмма и достала из свертка золотистый камзол, расшитый темно-багровым узором и серебристой нитью. На мгновение Чарльз даже забыл о гневе и усомнился в том, что вещи в этой стране не делают из расплавленного золота и драгоценных камней, настолько богатой и изысканной казалась ткань, из которой был сшит костюм, приготовленный Эммой. — Сначала рубашку и штаны. Они здесь… — словно ни в чем не бывало, сказала Эмма, и Чарльз неохотно принял протянутые ему вещи. Женщина стояла и ждала, а юноша стиснул челюсть, чувствуя, как румянец стыда и смущения загорелся на его щеках. — Что я вижу, демоны могут чего-то стесняться? — холодно спросила Эмма и явно не собиралась отворачиваться, а Чарльз, который уж готов был ее об этом попросить, прикусил язык. — Я не привык к подобному, — процедил он. — Не переживай. Я видела множество обнаженных мужчин и сомневаюсь, что ты сможешь меня чем-то удивить. Тем более, после того, как я увидела твои глаза. — Что ты хотела мне сказать? — сменил тему Чарльз и усмехнулся. — Говори, а то еще пару дней, и охрана уже не пустит тебя ко мне так близко, — Ксавьер принялся надевать штаны из более темной и плотной ткани и, лишь справившись со шнуровкой на поясе, снял халат, стараясь не встречаться с Эммой взглядом. — Ты уничтожишь его, — негромко произнесла Фрост, и сердце Чарльза замерло. — Я не знаю, как много он тебе говорит, но ты же не дурак. Из-за тебя против него настроены все графства в нашем королевстве. И, хоть Эрик всегда сторонился Церкви, их власть над людьми сейчас сильнее, чем его. Вам удалось убедить торговцев, купцов и вояк в том, что твои пророчества сильны, но где сейчас Эрик? Он лично усмиряет бунт, поднятый замшелым святошей, кричащем о том, что Дьявол захватил столицу. Это лишь начало. — Он справится. Тебе бы не помешало больше верить в нашего короля, — с упреком в голосе произнес Чарльз и строго посмотрел на Эмму. — Ты не знаешь, через что ему пришлось пройти. Что Шоу с ним делал… — прошептала Эмма и подошла ближе, глядя на Чарльза, словно надеясь, что он прочтет ее мысли. — Он не говорил о своем прошлом, но я знаю его таким, какой он есть сейчас… — Он слышит его. Голос Шоу. — Что? Ты… Знаешь? — Чарльз слегка прищурился, и сердце его взволнованно забилось. — Да. И знаю, что Эрик сильный. Сильнее кого бы то ни было, но не когда этот монстр рядом. — Шоу мертв, — напомнил Чарльз. — А это лишь… игра его воображения, больное наваждение уставшего разума. — Но этого достаточно для него. Ты не понимаешь… — Так объясни мне. Эмма тяжело вздохнула и едва ли не рухнула на софу, рядом с одеждами, что она принесла Чарльзу. А юноша так и остался стоять, лишь подошел чуть ближе, чтобы слышать ее тихий голос. — Мы были еще совсем детьми, когда познакомились. Я была служанкой, помогала смотрителю. Выполняла всю работу, какую могла, и мне помогала моя подруга Сюзанна. Она была чуть младше меня. И в то время лишь слышала об Эрике. Принц Инвернеса, захваченный при падении королевства. Тогда это походило на страшную, но романтичную сказку, и мне он представлялся настоящим выжившим героем. О нем говорили лишь шепотом, и все точно знали только о его тренировках в казармах личной охраны короля. И то, что король Шоу крайне доволен своим трофеем и не жалеет, что принял его как сына. И однажды Сьюзи забрали люди короля. Я до сих пор помню, как я завидовала подруге. Думала, что каждый раз ее уводят в богатый и прекрасный мир, о котором можно только мечтать, когда узнала, что ее хотят сделать служанкой самого принца. Но на следующий день она вернулась… Я думала, что она будет светиться от счастья и все мне расскажет, но она и двух слов не могла связать и весь день пролежала в постели, тихо молясь. Так продолжалось несколько дней подряд, пока я не узнала от нее, что отводят ее вовсе не в королевские залы, а в казематы, в которых держат преступников. И тогда… Я волновалась за нее. Хотела знать, что все в порядке… Я подготовилась и даже поменялась с пареньком, который драил камеры, чтобы быть ближе… То место… Если ад есть в этом или ином месте, то он должен выглядеть, как те бесконечные темные коридоры, освещенные лишь редкими факелами. Запах сырости и плесени, едкая вонь гнили, от которой живот сводило… Я не могла понять, почему Сьюзи ведут туда. Зачем… И не смогла пройти весь путь за ней, уж слишком много охраны там было. Но я слышала, как один из охранников сказал, чтобы «девку вели к королевскому щенку». Эмма тяжело задышала и впилась пальцами в ткань своего чистого белого платья, словно это помогло бы ей очиститься или прогнать воспоминания о том жутком грязном месте. — Прошло немало времени, прежде чем я смогла устроиться работать в тех подвалах. И от одного вида стражи в той проклятой дыре я привыкла носить с собой кинжал. И в один день мне удалось пройти в часть каземат, куда водили Сьюзи. Ее завели в камеру, едва ли не швырнув на пол, и я слышала звон цепей и смех надзирателей. «Король теряет терпение, это перестает его забавлять. Либо это сделаешь ты, либо он обещал ее нам». Я до сих пор помню голос того охранника, словно он стоит рядом и повторяет это снова и снова. Он долго стоял у двери одной из дальних камер, а затем решил отойти. И тогда я бросилась к решетке… Я не сразу поняла, что он был человеком. Он больше походил на демона, чем ты. Куда больше. И взгляд его был пустым и мертвым. Он был немногим младше нас со Сьюзи, но был куда выше и сильнее. Вот только тело его покрывали свежие раны, а одежда пропиталась потом и грязью. Тогда мне и в голову не пришло, что это и был принц Стратклайда. Я и подумать не могла, что так Шоу играет со своим названым сыном. Не знала, через какие тренировки он протаскивает его день ото дня и в каких условиях держит. Мне казалось, что это, должно быть, ужасный преступник, но, когда я попыталась открыть запертую камеру, Сьюзи меня остановила. Она шептала так быстро, что мне было трудно разобрать ее слова. Король решил, что его сыну негоже быть мальчишкой в его-то годы, и выбрал первую попавшуюся на глаза молоденькую служанку, чтобы она помогла принцу стать мужчиной. Вот только к этому времени… я сомневалась, что Эрик вообще был жив. Возможно, в каком-то плане он и не был. Ведь все, что он видел, — это камера да лучшие воины, пытавшиеся убить его каждый день. Порой короля, проверявшего своего наследника. Считавшего, сколько еще дней парень из земель Морского дракона выдержит эту жизнь. И Сюзанна должна была быть очередной шуткой короля. Вот только Эрик к ней не притрагивался, сколько раз ее ни приводили, и, даже когда ее оставляли обнаженной на каменном полу, он смотрел на нее и словно не видел. Я приходила к его камере. Договорилась с охранником и приносила для него еду, но боялась заговорить, а он и не пытался. Либо лежал на месте, либо обрабатывал раны. И я всегда боялась смотреть в его глаза. А Сюзанна… возможно, пробыла с ним слишком долго. Она шептала, что спасет его, поможет бежать, и, хоть сама словно таяла на глазах, в его клетку заходила добровольно. Просто говорила с ним. Пока королю это не надоело. В тот день меня не было рядом. Слишком много охраны пришло вместе с Шоу. А выходя из подвалов замка, они довольно лыбились и славили короля и его хорошее настроение. В ту ночь Сюзанна не пришла. И я нашла ее лишь на следующий день, вернувшись в подвалы. Ее заперли напротив Эрика и… Я впервые видела, чтобы он прижимался к решетке. Впервые слышала, чтобы он говорил. Он пытался… Он клялся, что убьет каждого из них. Что не позволит этому повториться. Просил ее дышать… Я хотела помочь, но от страха едва чувствовала собственное тело. А затем услышала шаги и… Я спряталась, забилась в угол одной из множества свободных камер и боялась даже всхлипнуть. А все подвалы эхом повторяли проклятья Эрика. Шоу прошел мимо меня, даже не заметив. Он зашел к своему наследнику, едва ли не присвистывая от радости. Я помню его голос, шипящий и… до омерзения ласковый, когда он обращался к Эрику. «Ты все же сделаешь это, малыш Эрик, или тебе понравилось смотреть? Тогда у меня всегда найдется с полдюжины стражников, которые будут рады сделать то, чего ты делать не хочешь». Она умолкла и смотрела в пол, словно потерялась в своих воспоминаниях, а Чарльз с ужасом замер на месте, не желая верить в ее слова. Он понятия не имел… Эрик никогда не рассказывал и даже не упоминал вскользь. Он лишь знал, как сильно Эрик ненавидит Шоу, но у многих были на то причины… Он должен был быть смелее. Должен был сам поговорить с ним, уже давно. Всего лишь задать вопрос. Откуда эти шрамы? Он думал, что из-за сражений. Почему он так сильно его ненавидел? Он думал, что дело в том, что Шоу захватил родное королевство Эрика. Ведь и этой причины было бы достаточно… — Что случилось потом? — тихо спросил Чарльз и подошел еще ближе к Эмме. Она вздрогнула и тяжело вздохнула, словно забыв, что Чарльз все еще тут. — Чуть больше месяца Сюзанна приходила к Эрику и… она была с ним. Я думаю, она была счастлива. А я… носила ему еду и убиралась, не зная, что делать, пытаясь хотя бы что-то ему дать, но все, что мне было подвластно, так это чистить грязный пол у его камеры. Он говорил со мной, но мало. Тихо благодарил и все еще походил на зверя. А затем… Сюзанна забеременела. Она была в ужасе и при этом все еще мечтала о счастье, хотя даже она понимала, что это невозможно. Скрывала это как могла… В те дни… должно быть, я впервые увидела, как в глазах Эрика появилась какая-то жизнь. Я не знаю, не думаю, что он любил Сьюзи так же, как она его. Чувствовал ли хоть что-то… Но он выбрал имя их ребенку. Лорна… — она тихо и горько рассмеялась и вновь умолкла, прижав тонкую ладонь ко рту. Чарльз ждал, когда она продолжит, но Эмма слишком долго молчала, а юноша почти не ощущал ничего вокруг. Его слегка покачивало, а ноги стали ватными. Он медленно осознавал рассказ Эммы, и от ее слов сердце его пылало от боли. Он совершенно не знал Эрика. Не знал, что сделало его таким, какой он есть. Но понимал, что сам он ни за что не заставил бы его переживать все эти события прошлого вновь, если лишь от голоса Шоу его возлюбленный король впадал в ступор, а от шепота Себастьяна в его снах Леншерр просыпался в холодном поту. Чарльз вспоминал, как едва не задыхался, посреди ночи просыпаясь оттого, что Эрик прижимал его к себе мертвой хваткой. И он начинал понимать, почему Леншерр нуждался в его поддержке. В уверенности в том, что произойдет завтра. Возможно, он лишь хотел знать, что этот день наступит… — Я не слышал о его дочери, — нарушил молчание Чарльз. — Что с ней стало? — Ничего, — тихо ответила Эмма и поднялась на ноги, отвернулась от Чарльза, чтобы взять золотистый камзол, но он заметил, что это был лишь предлог, чтобы вытереть слезы. — На третий месяц Шоу привел ее к Эрику. И, видимо, решив, что к физической боли принц уже привык, показал, что есть что-то страшнее. — Что ты имеешь в виду? Эмма обернулась, и было видно, с каким трудом ей удается сохранять спокойствие. — Он убил ее у него на глазах. А спустя годы освободил Эрика и назначил своим военачальником. Решив, что после всего, что он пережил, в нем не останется воли ему сопротивляться. Остальное ты знаешь. Чарльз пораженно замер и не знал, что сказать. Не мог даже вообразить, что все это правда было частью Эрика… Его Эрика. — Одевайся, гамаюн, — приказала Эмма и сама начала помогать Ксавьеру с рубашкой и камзолом. — Он вынес многое в этой жизни и заслужил покоя, — прошептала Фрост, уже стоя позади Чарльза и расправляя дорогую ткань. Она поправила высокий ворот, закрывая синяки на шее Ксавьера от посторонних глаз, и прошипела почти в самое его ухо. — Я вижу, что ты дорог ему. Не знаю, как ты сделал это. Он не был таким никогда прежде. Но ты же сейчас ставишь его под удар. Если он тебе хоть немного дорог, то лучше исчезни. Он не знает меры. Он уничтожит сам себя, пытаясь тебя защитить. Так Бога ради, дай ему спокойно жить, — она убрала руки от ворота и стремительно направилась к двери, а Чарльз так и остался стоять посреди спальни, желая проснуться и забыть их встречу, как страшный сон. Проснуться рядом с Эриком… Ксавьер встряхнул головой и посмотрел в окно, где уже светило блеклое солнце. — Эрик… — прошептал Чарльз и бросился искать свои сапоги, надеясь, что еще не поздно нагнать Леншерра, до того как он отправится за стену.