Единственный взгляд

      Кирилл — Пап, не волнуйся, все будет хорошо, — я широко улыбнулся, смотря на суетящегося родителя — можно подумать, это первый раз, когда я остаюсь один дома. — Тем более что ты вечером вернешься. Главное сам не забудь, что утром нас ждут дедушка с бабушкой. — Хорошо, самостоятельный ты мой, — отец потянулся взъерошить мои волосы, но я увернулся. Сколько можно, не маленький же, пятнадцать лет как никак. После того, как я узнал шокирующие новости о предпочтениях собственного отца, прошло два года. Я смирился и принял, а отец ни разу не нарушил обещания не водить своих мужчин в наш дом.        Вернувшись вечером после тренировки — сегодня вечером мастер впервые доверил мне группу мелких, их тренер заболел, а со мной мало кто соглашается отрабатывать приемы, короче я пришел домой, а отца еще нет, впрочем я его и не ожидал. Он, насколько мне было известно, сегодня сопровождал очередного иностранца в клуб. Надеюсь, вернется хотя бы часам к двум ночи, так что я с чистой совестью завалился спасть. Не маленький мальчик, чтобы дожидаться, когда папочка придет с работы. А утром я проснулся от звонка телефона. Я, как порядочная «сова», на автомате поднял трубку и уже чрез пару мгновений кубарем слетел с кровати. Дед, когда хочет, может быть ну очень убедительным, все-таки отставной полковник МВД. Оказалось, что мы добросовестно проспали ежесубботний визит в родительский дом. Как был, в одном белье полетел будить отца, которого к моему ужасу дома не оказалось и, судя по всему, он даже не появлялся. Выругавшись, быстро привел себя в порядок и, перепрыгивая сразу через две ступеньки, помчался к Максу. Максим Емельянов переселился в наш дом год назад и с первой встречи запал на моего обожаемого папочку, вот только признаться все стеснялся, видимо его смущало мое наличие в жизни этого блондинистого недоразумения. А с учетом того, что на него я похож как ночь на день, вопросов становилось еще больше. В итоге был Макс у нас другом семьи, а еще и следователем уголовного розыска. Вот и получилось, что если мне или отцу нужно было что-то или кого-то срочно найти, то мы шли не к нашему дедушке, а к капитану Емельянову, Максиму Антоновичу. На счастье, господин следователь оказался дома и, вняв моим полу-истеричным просьбам, занялся поиском пропавшего родителя. А я получил наконец-то хоть какую-то эмоциональную разрядку, высказав все Максу. А то мало ли куда отец запропастился, после того нападения, когда его ограбили, меня всегда охватывал мандраж, если он исчезал без предупреждения. Высказавшись, я смог адекватно воспринимать мир и заметил, что Антонович-то стоит в одних, видимо наспех натянутых, джинсах, причем какие-то они были слишком узкие, как бы не меньшего размера, вон и пуговица не застегнута, а на плече явно виднелся след укуса и кое-где темнели пятнышки засосов. Мм-м, у кого-то наконец прошла безответная влюбленность в отца? — Макс? — приятный, немного хриплый баритон раздался буквально на мгновение раньше, чем его обладатель появился в нашем поле зрения. Высокий и худощавый, кажущийся из-за этого немного угловатым, темноволосый парень, завернутый в простынь на манер римских патрициев сначала удивленно рассматривал стоящего меня, а потом перевел взгляд своих черных глаз на сияющего румянцем во все щеки капитана. Тот все еще стоял с телефонной трубкой, ожидая, когда их айтишник пробьет местонахождение отца по сотовому, уж с чем, а с этим чудом техники родитель никогда не расставался. — Привет, — я решил спасать беднягу. — Я Кирилл Майски, сосед снизу, а вы новый парень Макса? Незнакомец, явно растерявшись, удивленно посмотрел на меня, а затем кивнул. — Точнее я надеюсь на это, — почти сразу поправился он, стрельнув глазами в сторону прикидывающегося мебелью соседа. — Артем Тихомиров. — О да, Макс у нас парень видный, ты только посмотри какая фигура, а лицо! Глаза так вообще выше всяких похвал! — подхихикивая, начал я сватать Емельянова Артему. — Держи руками и ногами, чтобы не убежал. На крайний случай у него тут где-то должны быть припрятаны наручники, полицейский как-никак. Но если хочешь, по секрету скажу, — я таинственно понизил голос. Артем даже придвинулся поближе, блестя полными любопытства глазами, — он жуткий сладкоежка. — Кирилл, — прошипел бешеной коброй Макс, — надеру уши! — Вот так всегда, — на всякий случай подобравшись еще ближе к Тихомирову и понизив голос пожаловался я, — я ему тут, может, помогаю личную жизнь налаживать, а он не ценит. — Майски! Прекрати жаться к моему парню, — что-то быстро записывая в блокноте, возмутился сосед, — и вообще, держи и проваливай уже, — мне в руки сунули вырванный из блокнота листок и практически силой вытолкнули из квартиры. Последнее что я услышал, прежде чем дверь захлопнулась прямо перед моим носом, был голос Артема. — Значит твоему парню? А тебе идут мои джинсы, капитан… Быстро собравшись и вызвав такси, отправился по указанному адресу, при этом не переставая улыбаться, радуясь за друга, ведь действительно, я, не смотря на разницу в возрасте, считал Макса другом. Уже подъезжая к новостройкам я впервые за утро задумался, а так ли хороша моя идея, но вспыхнувший застарелый страх потерять второго родителя, оставшийся после исчезновения матери, нанесшего тогда еще совсем маленькому мне серьезную душевную травму, быстро заткнул голос разума. То, что квартиру, в которой заночевал отец, я нашел так быстро, можно было назвать чудом. А как еще объяснить то, что пожилая женщина еще советской закалки едва ли не на весь вестибюль обсуждала с консьержкой неприличное поведение мальчика из тринадцатой квартиры, «а ведь казался таким приятным молодым человеком. А тут случилось — вчера вечером пьяный целуясь с какой-то мужеподобной блондинкой, едва не сбил ее с ног». На что консьержка, такая же старушенция, утверждала, что блондинка на самом деле блондин, ей-то лучше было видно. Усмехнувшись, я поспешил на поиски таинственной тринадцатой квартиры, пока меня не заметили и не выгнали взашей. Пять этажей пешком это так — небольшая разминка, и вот я уже со злобным удовлетворением жму на кнопку звонка. Не мне же одному страдать от ранней побудки, а, судя по услышанному внизу, они точно все еще сладко спят. И точно, распахнувший передо мной дверь мужчина был не выспавшийся и жутко злой. Вот только я тоже, пока искал эту злополучную квартиру и звонил, успел накрутить себя дальше некуда. Поэтому бесцеремонно отпихнув хозяина апартаментов, просто квартирой эти хоромы назвать было никак нельзя, пошел внутрь, безошибочно, как ищейка, идя по следу из разбросанной одежды, нашел спальню, прекрасно зная что или точнее кто так бессовестно дрыхнет в мягкой постельке. Как и ожидалось, родитель спал без задних ног, завернувшись в одеяло как в кокон. Тоже мне, бабочка-капустница. — Кухня где? — не дав мужчине и рта раскрыть, рявкнул я, требовательно смотря на него. Тот, видимо, не привыкнув к тому, чтобы на него наезжали пятнадцатилетние подростки, а может еще не до конца проснувшись, безропотно показал, где это священное для каждой приличной хозяйки место. А дальше было дело техники — набрать в стакан воды, да похолоднее, и, вернувшись в спальню, вылить на горячо любимого папочку. Конечно, это попахивает издевательством, если бы я не знал, что отца после спиртного никаким другим способом не поднять. Странная у него, да и у меня, на алкоголь реакция — сон, долгий крепкий сон, зато никакого похмелья или пьяного дебоша, как у «нормальных» людей. Подскочивший, как не далее чем сорок минут назад я, отец ошеломленно смотрел на злого меня со стаканом в руке и, подозреваю, шокировано замершего за моей спиной хозяина квартиры. С минуту он переводил свои распахнутые синие глаза с меня на него и обратно, а потом, когда наконец поняв, что кого-то из нас, не будем показывать пальцем, тут быть не должно, обреченно застонал, пряча лицо в ладонях. — Проспали? — получилось глухо из-за мешающих рук. — Угу, — согласно буркнул я, уже даже раскаиваясь в своем поступке. — Хоть бы предупредил. Так нет, мало того что дед меня с утра строит, так я еще и Макса из постели выдернул, а он, между прочим, тоже был не один. Совести у тебя нет. — Нет, — согласно закивал отец, понимая, что я совсем, ну вот ни на капельку не злюсь, а возмущаюсь скорее по привычке. — Нет, не было и не будет, — я фыркнул, смотря на его довольное лицо. — Может хоть познакомишь, раз я все равно тут? — Кхем, — мой дражайший родитель поперхнулся, а улыбка завяла на корню. Вот так — сделал гадость на сердце радость. — Кира познакомься, Мирослав Даниилович Ильин, — названный едва слышно хмыкнул, но все же приветливо кивнул. — Мир — это Кирилл, мой сын, я тебе о нем рассказывал. Вот как, я удивленно посмотрел на симпатичного светловолосого мужчину. Видимо сильно его зацепил мой папаша, раз даже наличие у него меня любимого не отпугнуло. Мне ответили не менее удивленным взглядом. А спустя пятнадцать минут мы с Мирославом, как он милостиво разрешил себя называть, сидели на кухне, попивая сваренный мной кофе, дожидаясь пока отец наплещется в ванной. От завтрака оба отказались и я, от нечего делать, рассматривал сидящего напротив мужчину. На вид ему было примерно столько же, сколько и папе, ну примерно плюс-минус пару лет, светловолосый, только если отец скорее платиновый блондин, летом выгорающий до практически белоснежного и без той надоедливой рыжины, которой страдают практически все, то Ильин был именно таким, золотистым, как маленькое солнышко, а еще у него были зеленые глаза, светлые, прозрачные как вода, с сияющими серебристыми искорками когда он смотрел на отца. Да и остальные черты лица и фигура были очень даже ничего. Короче, мужчиной этот Мирослав Даниилович был привлекательным, даже на мой неискушенный взгляд. А характер так вообще просто золото, другой бы уже давно послал и меня, и родителя моего, а этот нет, спокойно сидит, попивает кофе, дает себя рассмотреть, да и сам не забывает меня рассматривать. — Я похож на бабушку, а глаза деда, — говорю, отвечая на вопрос, все явственней проступающий в зеленых глазах и быстро сменяющийся удивлением. — Большинство знакомых, впервые увидев нас рядом, сомневаются, что мы родные, утверждая что я совершенно не похож ни на кого из родных, и, тем более, на отца. — Вы похожи, — отрицательно качая светлой головой, говорит мне в ответ мужчина, — особенно улыбка, или ваше отношение друг к другу, обычно так ведут себя матери. — Мне пора привыкать называть тебя папой? — язык мой — враг мой, я всегда это знал. — Я буду только рад, — к моему огромному удивлению мужчина не обиделся и не разозлился, наоборот, даже улыбнулся, только как-то грустно. — Я сирота, вырос в детдоме и семьи, кроме Лекса и тебя, у меня не будет. Я, как оказалось, однолюб, понял это когда встретил твоего отца. Пытался забыть, но ничего не получилось. — Любишь его? — я должен был спросить, просто-напросто обязан. — Люблю, очень, — нисколько не смущаясь, ответил Мирослав, ласково улыбаясь, — и надеюсь, что это взаимно. — Не волнуйся, мешать не буду, — было что-то в его зеленых глазах такое, что слова-обещание сами, минуя сознание, соскользнули с языка. Но даже так я понял, что это правда. — Так что давай, дерзай, все в твоих руках. И кстати, когда это пингвин наплещется, напомни ему, что за сегодня он мне должен, так и быть, отпрошу его у деда на сегодня. Блондин только кивнул, не понимая, к чему я веду, а я быстро, пока не передумал, натянул кеды и толстовку и выскочил за дверь. Не смотря на то, что на календаре уже лето, по утрам было еще достаточно прохладно. Пора взрослеть, хватит держаться за мамину юбку, а в моем случае за брюки отца. Дальше они пусть уж как-нибудь сами разбираются, не маленькие. Да и с дедом действительно стоило поговорить, так сказать морально подготовить, ведь если у них все сложится, то в нашей семейке появится еще один человек. Надеюсь, так все и случится и бабушка, наконец, успокоится, что отец одинокий и не пристроенный. Выбравшийся из душа и окончательно проснувшийся Александр удивленно смотрел на сидящего в кухне любимого и стоящие перед ним две кружки с ароматным, сваренным по собственному рецепту сына, кофе. — А где Кира? — вопрос сорвался с губ сам собой, а пальцы комкали полотенце, выдавая волнение, с которым ожидался ответ. — Ушел, назвал тебя пингвином и пообещал отмазать на сегодня у деда, — немного ошарашено ответил Мирослав. — Еще, небось, и в должники записал? — страх, что сын не примет эти отношения, этого мужчину, отпустил, позволив расслабиться. Ильин кивнул, вопросительно поднимая брови. — Это семейная традиция, — улыбнувшись, Лекс мягко толкнул любимого, заставив его откинуться на спинку стула, и устроился у него на коленях, довольно жмурясь. — Каждую субботу мы приезжаем к моим родителям, я, Кира, мой старший брат Влад с женой Ариной и дочкой Лизой. Они, как пошли на пенсию, перебрались в пригород, в собственный дом. Отец у меня отставной полковник МВД, у него не забалуешь, есть планы, будь добр предупреди, в противном случае изволь приехать. — А если… — Уважаемой причиной может быть только смерть, — менторским тоном, явно кого-то копируя, проговорил Алекс. — В этой жизни нет ничего важнее семьи. — Согласен, — улыбнулся на эту пародию зеленоглазый мужчина, утыкаясь носом в мягкие, еще немного влажные пряди и с наслаждением вдыхая их аромат. — Знаешь, тут Кирилл предложил называть меня отцом. Старший Майски вздрогнул, крепче прижимаясь к любимому, делясь своим теплом, прекрасно зная о его тоске по семье. — Прости его, он не со зла, — тонкие пальцы сжали большие ладони мужчины. — Я не злюсь, нисколько, и не обижаюсь, — Мир поспешил его успокоить, — наоборот, был бы только рад, если бы так и произошло. Он славный, милый мальчик и так похож на тебя. — Мир, ты знаешь, если бы я уже не любил тебя, — засмеявшись, проговорил Алекс, — только за одни эти слова в тебя можно было влюбиться. Ты единственный, не считая семьи, конечно, кто назвал эту ехидну милым мальчиком, и то он и их иногда доводит до белого каления. Да он может переломать тебе все кости и даже не запыхаться. А ты — милый мальчик. — Я тоже люблю тебя, Лекс, — поцеловав веселящегося мужчину в висок, тихо проговорил Мирослав не особо надеясь, что будет услышан. Но, к его огромному удивлению, смех тут же оборвался. — Правда? — Правда. С первой встречи, когда ты едва не сбил меня с ног и облил-таки тем отвратительным кофе, — улыбнулся Ильин. — Поедешь со мной к родителям в следующую субботу? — Поеду, обязательно поеду, — снова целуя в висок, — с тобой куда угодно, хоть к дракону в пасть. — Поверь мой отец еще хуже. — Не волнуйся, после Кирилла мне уже ничего не страшно, а уж с Владиславом… — Денисовичем, — подсказал разнежившийся Алекс. — … Денисовичем я уж как-нибудь справлюсь.