Птичка

      В получасе ходьбы от столицы начинался обрывистый берег моря. Один из утёсов здесь покрыт гладкой мраморной плиткой, огорожен от обрыва изящной оградой и служит… служил мне и родителям лучшим местом для разговоров и встреч с закатом. Я не была здесь шесть лет. Не хватало духу прийти. Место прочно связано с плохими воспоминаниями.       Мы с отцом смотрели на море. Он одет максимально просто: штаны да рубашка, не выбритый, непричёсанные тёмные волосы, но именно в таком виде он вызывал странный трепет, внушал больше уважения.       Оранжевый блин, последний уголёк дня, медленно догорал в безмерной водной глади, оставляя небо в персиковых перьях-облаках. Я не могла подобрать слова. Стыдливо выглядывала исподлобья, как солнце выглядывало из-под моря в последний раз за день, чтобы окончательно предать, бросить всё на самотек, позволить захватить свои владения сумеркам. Я открыла рот, попытавшись что-то сказать, но он первый:       — Не извиняйся. Я же тебе говорил, — он такой же, как и всегда: уверенный и мягкий голос, умиротворённость, усмешка на губах, вселяющая надежду во всех, кто её видел.       — Папа, я… Э-это же не просто… Я… Всю Нирию… — в горле застрял ком.       — Ты слишком хорошая дочь. Я такую не заслужил. Я хотел бы самодовольную, эгоистичную и капризную дурочку, не думающую о своём долге, не думающую ни о чём… Мини-копию своей матери. Я был бы счастлив, если бы она забила на всё и жила только ради себя. И ты прекрасно знаешь об этом.       — Я не могу! — опять щёки солёнее, чем весь океан.       — А что можешь? Это вся Нирия бросила тебя, не ты её. Одиссей — это теперь вся Нирия. А ты моя маленькая принцесса, не его же. У него свои две есть, — широкая, крепкая, такая родная ладонь опустилась на мою голову, пошуршала по причёске, шпилька так и норовила выскользнуть из волос. Я вцепилась руками в толстую мраморную ограду.       — Какая разница! Это… это так неправильно! — воскликнула я, шмыгнув носом.       — Ага, а что тогда правильно? Уплывать из родины на другой конец мира, потому что так царь сказал? Ты хочешь делать всё ради предателя, только потому что это твой родственник? Не заставляй меня чувствовать стыд.       — Да при чём тут он? И вообще, почему ты так говоришь? Это же твой брат…       — Волк волку рознь! Кто ж знал, что он превратится в такое жалкое существо?       Его насмешливая улыбка немного успокоила. Я слабо усмехнулась:       — Как хорошо, что у тебя нет ещё детей. Вдруг это ужасное отношение ко всем своим младшим родственникам передаётся по наследству.       — Передалось же. Посмотри на своих зашуганных кузин.       — Они сами виноваты…       Папа сложил руки на ограду и опёрся об неё всем весом.       Спокойно выдохнул.       Ограда как бумага треснула под ним.       Миг, обернулась — лица не видно, он уже летел в пропасть. Ноги — вата, я машинально вытянула руку, попыталась схватить. Кончиками пальцев достала до спины, но ладонь поймала воздух.       Не открывая глаз, попыталась резко сесть, но со всей дури ударилась лбом об доску лодки. Под ней я дремала, прячась от солнца. Стон боли вместе со всхлипом прозвучал просто убого. Послышалось кое-что жёсткое и лаконичное от испуганного лодочника. Он заглянул ко мне под доску.       Волны качали лодку как колыбель, да и вполне разумно было с моей стороны несколько часов отоспаться. Впрочем, от сочетания тупого звона во лбу и очередного кошмара желание отдохнуть испарилось… Высунула голову, глаза несколько секунд привыкали к свету. Штиль, одна лишь вода вокруг и ничего больше. Ни облачка в небе, зенитное солнце заставляло сиять неторопливые гребни волн. Их мерный шум успокаивал.       — Ещё немного и должны доплыть, — напомнил о себе лодочник. Как же ему хорошо, видит такую красоту каждый день… Но почему такой безразличный взгляд? Он уже привык?       — А вы когда-нибудь попадали в шторм?       Лодочник в ответ смерил меня хмурым взглядом. Ненадолго замолчал.       — В небольшой только. Недавно совсем, кстати. На прошлой неделе. Нирийские воды самые спокойные в мире, если не знала, девушка, но недавно как будто чёрт с цепи сорвался.       — В смысле?       — В прямом. Такая ненастная погода в море началась, столько штормов и волн высоких, как будто какая-то стена все беды удерживала за океаном, а теперь бац — сломалась, и нахлынуло, — вздохнул. — Мои думают, что Нирия истратила свою удачу… ну а я считаю, что во всём виновато появление той штуки, к которой мы сейчас плывем.       Почему-то мне стало приятно. Само море могло наказывать царскую семью, посылая штормы в нирийские воды. Не к месту сладкое чувство справедливости растеклось в груди, но быстро пропало от кольнувшей мысли, что нехорошо радоваться страданиям других, абсолютно непричастных людей.       Сама не заметила, как снова спряталась под доску в тень, но в сон больше не клонило. Уже какой раз собиралась с немногочисленными мыслями. Остатки ночного наваждения смыло здравым смыслом, и теперь сердце очень тревожно билось. Успокаивала себя тем, что терять нечего, потом вспоминала, куда плыву, нервничала, снова успокаивалась, и так уже который раз. Всё будет хорошо… А точнее, хуже не станет. Единственный возможный минус — захоронят не рядом с папой, вот и всё.       Удалось заснуть ещё, но ненадолго — лодочник разбудил. И не словами, а возымел наглость побарабанить ладонью по моему плечу. Уже хотела начать возмущаться, но открыла глаза и вижу — та же рука пальцем указывала куда-то. На небольшой холмистый остров вблизи. На самом высоком холме стояла высокая бежевая башня — точь-в-точь по описанию.       — Девушка, хорошо подумай, — лодочник нахмурился.       Замутнённое дремотой сознание несколько секунд обдумывало, к чему вообще это было сказано. А… кажется, дошло.       — Я хорошо подумала.       — Мы привезли сюда больше сотни людей. Даже молодой генерал собрал лучших людей страны и зашёл в эту проклятую башню, но она все ещё стоит и не собирается исчезать!       — Конечно, у него не получится, — пропела я.       — А то у тебя получится!       — Ну а вдруг? — расплылась в улыбке перед серьёзным до предела лодочником.       — Не губи себя. Давай развернёмся.       — Поздновато отговаривать, не находите?       Лодочник был великодушен и порядочен, но не настолько, чтобы лишать себя баснословной платы. Раздражился, но замолк. Ещё через пару десятков минут мы обогнули остров, ища место для причаливания. Сердце предательски упало.       Нашли приличный берег. Только на нем ещё длинная ладья и два солдата сидящих.       Пальцы неосознанно вцепились в борт лодки. Ну конечно! Это же очевидно! Генерал ведь внутри — негоже всякой авантюристской швали мешать господину покорять подземелье!       Подплыли ближе, сами солдаты, похоже, проснулись, нас заметили и встали с песка, насторожившись. Ладно. Хорошо. Надо выкручиваться, поворачивать сейчас назад — нет. В конце концов, не преодолев это, смогу ли я преодолеть испытания подземелья?       Появилась идея. Идея созрела в план. Достала почти все взятые с собой украшения и начала надевать на себя под ошалелый взгляд лодочника. Ну давай, рука, не дрожи… Изящное изумрудное колье, золотой браслет-обруч, гребень тончайшей работы — ах, вот же красота… Скрылась капюшоном, нужно создать эффект.       На берегу, сверкая наполированными бронзовыми кольчугами, стояли и смотрели на нас двое мужчин: один высокий с длинными ногами, другой ниже, но с широкой грудью. Стоило подплыть ближе, один из них прокричал:       — Вам здесь делать нечего, военный объект! Разворачивайтесь назад!       — Не разворачивайся, — уверенно сказала я лодочнику.       — Ты сдурела, девушка?!       — Не разворачивайся!       — Ну и кто ты, чтобы думать, что они тебя пропустят?       — Принцесса Нирийская.       С трудом сдержала усмешку. Лодочник снова схватился за вёсла и уже хотел было делать движения назад.       — Я не шучу. Ты же это и так понимаешь, правда?       Он заволновался.       — Причаль. Они ничего тебе не сделают. Уплывёшь и этим же вечером наденешь жемчуг на шею своей жены.       Всё же с огромным сомнением, но он согласился. Мы подплывали. И чем ближе мы подплывали, тем громче, словно лай свирепых собак, слышались окрики. Когда мы причалили и дно лодки соприкоснулось с песчаным берегом, солдаты приблизились. Молча, но зато направили на нас длинные копья.       Я встала на нос лодки, изящно поправила плащ и сняла капюшон. Вытянула руку вперёд. Солдаты не прекращали сводить брови и крепко держали копья. Моя ладонь всё ещё висела в воздухе. Так, главное — сохранить манеры… и не нервничать…       — Господа, не поможете ли спуститься? — мой спокойный и ровный голос.       Более низкий солдат смерил меня странным взглядом, затем медленно протянул, наконец-то, большую ручищу. Хотя при вылезании из лодки горячий песок попал в сандалии, ощущение твёрдой, не шатающейся под ногами суши подняло настроение.       От башни на вершине острова отделяли пологий склон, заросший лесом, и два выжидающих стражника прямо передо мной. С трагичным выражением лица медленно рассмотрела всё, что можно: сначала песок, потом несколько пустых ладей флота, голубое небо. И, наконец — самый томный и грустный взгляд, словно готова вот-вот заплакать, — на подземелье.       — Госпожа? — я, как будто находившись в забытье, пришла в себя и медленно повернулась. Одними глазами ответила вопросом на вопрос. Все трое мужчин были напряжены и не понимали, что делать. Лодочник за спиной — уплывать ли, солдаты — терпеть ли. Солдат повыше и похудее железным голосом произнёс:       — Госпожа, кто вы бы ни были, вам нельзя находиться здесь.       — Почему это?       Солдаты растерялись. Посмотрели друг на друга, мол, что делать будем, оглядели меня снова с головы до пят. Остановившись глазами на украшениях, выбрали, похоже, вариант помягче:       — Приказ генерала. Его светлость отправился покорять великое подземелье, и никто после его входа не имеет права больше туда заходить.       Ух ты, как заговорили. «Его светлость», присваивание всего подземелья себе… Прекрасный пример светлости и благородства, и впрямь. Ладно, не столь важно. Сейчас нужно напрячь весь свой актерский навык… Вспомнить, как учили — эмоции в другое русло…       — Я останусь здесь и буду ждать его возвращения из подземелья. Это ведь ваш приказ? — я наигранно сжала руки в замок. Получилось естественно? Нет? Чёрт, зачем я это сказала? Надо было сначала представиться принцессой!       Я видела, как низкий вояка хмурился всё сильнее после каждого слова… но стоило мне задать свой вопрос, так он оскалился, словно гончая, и чуть ли не зарычал:       — Да кто ты, чтобы…       Договорить не дали — второй мужчина мгновенно вцепился ему в руку, заставляя замолчать на полуслове, и сам аккуратно, даже с каким-то подобием улыбки заговорил:       — Госпожа, ваше лицо отчего-то мне кажется очень знакомым…       — Возможно, вы могли лицезреть меня возле его величества Одиссея, моего дорогого дядюшки? — наклонила я голову.       Оба стража замерли. Резко, поспешно вытянулись в стойку и не глядя отдали честь.       Я с большим трудом сдержалась, чтобы не выдать облегчение. Всё оказалось гораздо проще, чем могло быть.       — Мы рады вас приветствовать, ваше высочество! — выпалил высокий солдат.       Я немного натянуто улыбнулась солдатам.       — Дядя разрешил мне отправиться сюда и дожидаться возвращения его светлости… моего… нет, неважно. Пока неважно… Проведите меня поближе к подземелью, — театрально поджала губу.       Боже, бред… какой же бред… Но пока мне верили, всё хорошо…       И теперь солдаты, не имеющие права перечить липовому высшему приказу, вели меня наверх. Один шёл впереди меня, другой, что вредный и низкий, выжигал взглядом спину. Тень леса охлаждала напёкшуюся на солнце голову, но легче не становилось. Я все ещё не верила в то, что у меня получилось. Получилось сбежать ночью из дворца, подкупить лодочника и приплыть сюда, обмануть охрану. Навязалось в голове, что вот именно сейчас всё пойдет не так — руки задрожали, в голове появилась уйма тревожных, абсурдных мыслей. Что прибежит лодочник и ради награды побольше обвинит в клевете. Что солдаты сейчас заведут меня в лес глубже, а там копья приставят к горлу, обокрадут, наиграются, а потом закопают.       Но самый жуткий вариант, пугающий меня до ватных коленок, — что подземелье прямо к нашему приходу рухнет, как башенка из песка под детской ногой, а оттуда выйдет генерал-покоритель. Что он заметит меня и придется отыгрывать невесть что. И либо он присвоит меня, как сосуд джинна, либо из-за оскорбления в последнюю встречу выроет могилу прямо на этом необитаемом острове.       Я хотела остановиться, глубоко вдохнуть и успокоиться, но ещё сильнее хотелось сорваться на бег, добежать до подземелья, убедиться, что оно ещё стоит. Стоит и не собирается рушиться…       — Ваше высочество! — я вздрогнула от неожиданно громкого голоса за спиной. — Прошу, простите меня за проявленную ранее непозволительную грубость.       — Вы лишь выполняли приказ. Думаю, за такую преданность службе наоборот следует похвалить, — слегка повернула голову и снисходительно улыбнулась. Солдату даже сказать «спасибо» захотелось за вырывание из мыслей.       — Благодарю вас, но я недостоин подобной похвалы… — и что-то там ещё бессмысленное в ответ.       Старательно перешагивала слившиеся с тенями от веток корни кустов и деревьев, из которых сплошь состояла крутая тропинка. Мы, а точнее я для отдышки, остановились в месте, где с края поредел лес. Открылся шикарный вид на маленький берег и голубое море. Но что привлекло внимание сильнее, так это мерно удаляющаяся от острова лодка с мужчиной…       — Ваше высочество, не позволите задать вопрос? Почему вы приплыли скрытно, на обычной наёмной лодке?       Волнение резко захлестнуло — это единственная деталь сочинённой за полминуты истории, которую я совершенно не продумала. Вспомнила трюк Фаран, которому она научила специально для импровизации…       — А вы как сами считаете? — …позволить публике ответить самой. Солдат замолчал. Пока он думал, я и сама придумала ответ. Но говорить не буду, вот оно, удовольствие быть по статусу выше. — Я отдохнула. Идемте.       Путь хоть и недлинный, но в гору, поэтому мы шли дольше, чем думалось сначала. Постепенно корней становилось всё меньше, впереди светлело, обогнули ещё пару стволов и пришли, наконец!       В центре поляны, на которой не росло ни травинки, — башня, будто бы сотни лет стоящая тут, построенная в древности из грубых кирпичей. Величественная, но примитивная, обвитая лестницей, она напоминала вытянутую ракушку. Глаз сразу приметил вход — привлекающий фиолетовым свечением портал на вершине… к большому разочарованию. Долго подниматься.       Мне очень хотелось подбежать, но я наигранно медленно, осматриваясь, подошла ближе к строению. Обошла, не найдя что-то помимо круглой стены и убедившись, что единственный путь — подъем по лестнице. Когда мне оставалось пару метров до лестницы, солдаты окрикнули:       — Ваше высочество! — я остановилась, смотря, как они стремительно ко мне подходили. Чёрт, я с котомкой в руках, это, наверное, было слишком подозрительно?       — Да? — уселась на первую ступеньку, положила вещи рядом, всем видом показывая, что я изначально просто хотела сесть, честно.       — Встаньте и отойдите, пожалуйста! Подземелье может быть покорено в любой момент, — зашелестел взволнованный голос высокого солдата.       Ох, они даже об этом знают. Вот это уже очень плохо. Надо блефовать:       — И что? Башня никуда не исчезнет. Я хочу подняться и ожидать там.       — Ваше высочество, его светлость нанял в отряд одну волшебницу, что уже бывала в подземелье. Она говорила, что после покорения оно исчезнет, на его месте появится яма, а в этой яме уже будут его светлость, остальные выжившие и все сокровища лабиринта.       Едва ли я могла терпеть тон, когда со мной сюсюкаются, но сейчас пришлось выслушать…       — Я не знаю, что за несуразицы наговорила эта колдунья… — нахмурила брови. — Я прочитала о лабиринтах всё, что могла, и чётко помню из рассказов Синдбада, человека, который покорил больше всего подземелий в мире: «И вышли из башни два юноши, один из них держал в руках сверкающий магией меч…». Кому верить: волшебнице, которая могла просто набить себе цену, или истории о реальном покорении?       — Ваше высочество, даже если вы правы, лучше остаться на земле! — серьёзно проговорил вояка. — Не сыграет особой роли, где именно ждать. Мы не можем позволить вам рисковать жизнью!       К сожалению, это звучало до ужаса благоразумно. Лучше не вызывать подозрений и подчиниться… Еле сдержалась, чтобы не вздохнуть.       Меня отвели в тень деревьев и усадили на ящики. Чувство нарастающего отчаяния обжигало изнутри. Теперь, получается, меня в силу опасности для жизни не пустят даже на лестницу? Прелестно. И как же мне незаметно пробраться под надзором двух здоровых мужчин? Варианты? Прямо сейчас побежать? Ага, конечно. Ночью? Их ведь поэтому и два, очевидно, что они сторожат по часам. Кстати, почему два?       — Позвольте спросить, почему вас здесь всего двое?       — Судно с подкреплением и припасами прибудет через день-два. Здесь пока только верёвочные лестницы и провизия на неделю, — увидев мои сведённые брови, мягко разъяснил солдат. — Его светлость зашёл в лабиринт только вчера, ваше высочество. Волшебница сказала, что покорение может затянуться до нескольких месяцев, и вы должны знать это тоже. Вы уверены, что хотите остаться? — серьёзно спросил солдат.       — Да! — хватит нервировать сильнее…       Он замолчал, истолковывая мои слова и действия. Надеюсь, так, как я задумывала.       Чтобы прикинуть дальнейший ход действий, надо, очевидно, понять, как дежурят вояки. Почему, например, они оказались на берегу вдвоём, если на острове больше никого нет? Кто скинул бы верёвки в яму? Или расчёт на то, что пока башня разрушалась бы, они бы добежали? Путь к подземелью так-то минут пятнадцать-двадцать занял. Менялись? Зачем вообще меняться? Чтобы скучно не было? Приходит на ум следующая мысль: либо они не верят в генерала, либо разгильдяйничают, что, собственно, сводится к одному — халатному выполнению приказа. А это моя возможность!       В тени деревьев, рядом с ящиками, был разбит очень скромный лагерь с двумя спальниками. Единственный пока что оптимальный вариант — дождаться ночи, посмотреть, как они будут дежурить и действовать. Ночью хотя бы один будет спать, что существенно облегчит задачу…       Пока я размышляла, солдаты сидели неподалеку на траве. Если сначала они были напряжены из-за моего появления, то сейчас вели себя расслабленно: переговаривались, поглядывая на меня, потягивались, и было очевидно — они умирали со скуки. Впрочем, меня тоже клонило в сон.       Когда я уже в двадцатый раз осматривала верёвки под отодвинутыми крышками ящиков и своими ногами, мужчины подошли к разбитому лагерю. Зажжённый костер и поставленная на него кастрюля говорили об очевидном — время обедать. Поняла, насколько я голодна, пока наблюдала за сливающимся воедино паром от посуды и дымом костра.       Вчера я сознательно попросила на завтрак булку и мёд, на ужин — тарелку вяленого мяса. Не было сложным после случившегося убедить Фаран оставить меня одну и затем спрятать еду про запас, так что с ней пока не должно возникнуть проблем. Из-за этого же я почти ничего не съела вчера, потому протянутая тарелка пресной каши показалась неплохой на вкус.       После обеда один солдат развернулся и пошагал в лес. Со мной остался только высокий. Ушёл к берегу? Скажи, что на берег, не возвращайся, пожалуйста!       Вся моя усталость исчезла без следа. Я всматривалась в чащу. Прошло по ощущениям пять минут. Десять. Не возвращался. Отлично. Отлично! Остался высокий. Он сидел, опершись на ствол дерева, в шагах двадцати от меня. И что делать? Как от него избавиться? Взгляд упал на стилет, болтающийся на поясе, так, стоп, нет, без крайностей. Это должно быть нетяжело.       Солдат зевнул. Дождаться, когда он уснет? Ненадёжно. Вырубить его? Чем, лопатой? И как я подкрадусь? Ещё более ненадёжно! А может, уговорить его? Ну да, гениально: «я собираюсь в подземелье, отпустите, пожалуйста, с богом»? Мне нужна всего пара минут, чтобы подняться, ну боже… Подземелье уже так близко, но почему всё сложно?       В сумбурном потоке мыслей прошло приличное время, так что, очевидно, коренастый солдат на берегу. Нельзя дожидаться ночи, это такая потеря времени! Подземелье может быть покорено хоть прямо сейчас!       Внезапно солдат встал. Посмотрел вскользь на меня и сконфуженно кивнул:       — Сейчас приду.       И ушёл в чащу. Я следила до момента, пока он не удалился за наклоном и деревьями.       Сердце забилось. Сейчас! Сейчас, сейчас, сейчас! Прямо сейчас! Котомка в руке, широкие тихие шаги перешли в бег, я запрыгнула на ступеньки, взлетела по лестнице, господи! От волнения подкашивались коленки. Эта лестница не казалась такой длинной, чёрт возьми! Противное строение, я будто мчу по кругу, а не поднимаюсь вверх!       — Госпожа?.. Ваше высочество! Остановитесь, сейчас же! — громкий голос за секунды добежал от кустов до лестницы.       Твою мать!       Я бежала, не успевая дышать, ноги, сгибайтесь! Он гораздо быстрее, чем я! Ну же, ещё чуть-чуть! Ещё поворот, вот он! Портал! Шаги за спиной, ещё ступенька, две, одна — меня схватили за лодыжку.       Нет, нет, нет, нет, нет, всё не может так закончиться, вход перед моим лицом, свободной ногой сделала рывок, упала на живот, солдат налез, нет, надо дотянуться! Дрожащей рукой, пальцем дотрагиваюсь до портала!..       В глазах резко потемнело.       Меня вырубили? Я смогла? Всё тело обмякло, но я… не лежала на чём-то твёрдом, а будто… плыла? Меня несли? Дыхание пришло в норму, ноги не стонали, как будто бы не я пробежала пару сотен ступенек. Я настолько устала, что при потере сознания перестала чувствовать свои конечности?       Я видела странный сон. Тело плыло в потоке энергии, переливающейся и сияющей, как перламутр, слабым жёлтым светом. Вокруг — чёрная пустота, обрамленная звездами, значит, это ночное небо. А передо мной, передо мной… я… у меня перехватило дыхание… Клянусь, передо мной в такой близи летала планета.       В пустоте и абсолютной, оглушающей тишине сияло небесное тело, укутанное в белый пух облаков. И за облаками, я видела, взрывались вулканы, материя рвалась на части. Я инстинктивно закрыла уши, ожидая услышать рев катаклизмов. Но не раздалось ни звука.       Из разных мест на планете, прорезая небо один за одним, появлялись десятки таких же лучей, в одном из которых плыла я. Вдруг взгляд начал мутнеть, нет, сам луч становился ярче… и теплее, и я перестала видеть что-то, кроме слепящего света.       Боже, почему так жарко…       Меня сейчас расплавит!       Стоило мне прикрыть веки, не давая глазам попросту сжариться, как мягкое чувство полета пропало и я начала… падать. Падение не продлилось и секунды — я больно приземлилась на спину. Чёрт, если этот глупый солдат меня уронил…       Со стоном приоткрыла глаза. Взгляд упёрся не в небо. Я… не знаю, что я видела, но это точно не небо! Это, скорее, огромный, светящийся, как солнце, кристальный… свод огромной пещеры?       Села и осмотрелась — взгляд первым делом упёрся в светлые скалистые стены. Под рукой нащупала котомку. Уже отлично. Я в центре небольшой поляны… с голубой травой? Вокруг меня лес, вот только совсем не похожий на островную чащу, и все растения в нём с синей листвой!       Подо мной начерчен какой-то круг. Встав, осмотрела его и убедилась в догадке — я свалилась на печать восьмиконечной звезды. Отправную точку, с которой любой вошедший начинает свой путь в подземелье.       Иными словами, у меня получилось.       Снова присела у печати, стараясь прийти в себя. Тревога сильно мешала, но дикая улыбка всё равно налезла на лицо. И чему я радуюсь, через пару минут уже помереть могу… Может, и впрямь надо было остаться? Прожила бы без забот всю жизнь! Так… нет. Я уже внутри. Всё равно никто не поможет. По крайней мере, я не слышала и не видела намеков на присутствие других людей. Пути назад нет. Нет! Только вперёд!       Место, в которое я попала, — пещера. Её свод покрыт кристаллом, в котором будто отражалось небо, но по ломаным краям и неестественному свету очевидно, что пространство ограничено. В остальном похоже, будто я оказалась в мифическом месте…       Вокруг тишина. Стволы и ветви высоких деревьев так странно извивались, гнувшись то вниз, то вверх, закручиваясь в спирали. Листья на них толстые, блестящие воском и синие, как море. И везде свисали причудливые увесистые плоды, к которым, очевидно, даже прикасаться нельзя. Абсолютно всё здесь создано, чтобы убить.       Позади меня был тупик, путь только прямо. Захотелось пить. Потянула на себя котомку и ненароком обнаружила первое препятствие. В отличие от меня, рухнувшей на голую землю с печатью, она упала на слизкую траву и намертво приклеилась. О-о-о, ну хоть начало щадящее, просто клейкая трава, ничего смертельного… Ничего же?       Дёрнула котомку раз. Дёрнула два. Раздражённо дернула три — тихий треск. Котомка… не порвалась, шикарно, но к ткани прилипла выкорчеванная трава. Аккуратно, костяшкой пальца тронула стебли. Слизь не едкая. Трава невысокая, но и у меня сандалии открытые, так что всё равно надо быть аккуратнее. Из дворца сбежала, от двух здоровых вояк сбежала, от клея под ногами — уж тем более. Ха…       Я начала двигаться, широко шагая меж кустов и деревьев, не разгоняясь, но и не медля. Выбирать не приходилось, путь один — прямо. Никаких развилок пока не было. Хоть клей и схватывался небыстро, остановиться было бы идеей ужасной. Поворот один, другой. Постепенно пещера начала расширяться, потолок становился выше, лес гуще. Очевидно, печать была лишь началом пути.       Внезапно из кустов раздался шорох. Я резко замерла.