Птичка

      Синдбад расслабленно улыбнулся.       Так легко и непринуждённо, будто предложил взять сладость с тарелки, а не обучиться владению джинном. Даже бледный генерал как-то странно взглянул на своего короля.       Вот так просто поручиться за незнакомую девушку? Он думает, я дурочка?       Чувство тревоги, мастерски развеянное, снова затянулось узлом на душе. Настроение испортилось.       — Господин Синдбад… — стала подбирать я слова, — предложение исходит из чистых побуждений?       Он тихо усмехнулся:       — Аннет… ваша настороженность даже очаровывает… Мне ведь совсем несложно помочь. Взамен же… — он хитро наклонил голову, — просто станем хорошими друзьями?       Всё внутри натянулось тончайшими струнками. Человек столь высокого полёта не будет предлагать что-то подобное безвозмездно.       О, я поняла, что мне это напомнило. Заседания в сенате, стычки с семьёй царицы. Да, я как будто снова стала принцессой, которую пытались затащить в капкан дворцовых интриг. Ну и как мне не угодить в него сейчас?       Синдбад слегка подался вперёд и продолжил:       — Лучше всего было бы отправиться с нами в Синдрию, но… не хмурьте брови, я и так понимаю, что вы не согласитесь… — усмешка, с виду добрая, не сходила с его лица. — Предлагаю иной вариант. Участвуйте в походе. Он не продлится долго, но основам обучить я вас успею. Ни о чём не беспокойтесь, мы гарантируем вашу безопасность…       Король украдкой взглянул на своих подчинённых, но особой солидарности не нашёл: Джафар смотрел в ответ хмуро, а Масруру, кажется, было всё равно.       Затем Синдбад уставился на меня своими пронзительными янтарными глазами, выжидая только один ответ. За его лёгким и непринужденным видом скрывался хищник, затаившийся в засаде.       Лучи закатного солнца окрасили безмолвную гостиную в тусклые рыжие тона. Я опустила взгляд в полупустую чашку с чаем и принялась раздумывать. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Его мотивы очевидны, а фраза «станем друзьями» прямо обозначила цену обучения — безоговорочное присоединение на сторону Синдбада.       Нельзя ввязываться в эту кабалу. Научить пользоваться джинном может и Лиэль. Вот только… что будет, если я откажусь? Не обернётся ли это неприятными последствиями? Да ну нет, с чего бы? Он же вполне адекватный правитель… правда же? Надо просто показать, что я не представляю угрозы…       — Господин Синдбад, я совсем не против стать друзьями… — наигранно улыбнулась, — но не думаю, что могу принять ваше предложение. Мы с Лиэль не собираемся участвовать ни в какой войне.       Синдбад приподнял брови:       — Уверены?       — Да, полностью.       Улыбка пропала с его губ.       Атмосфера в комнате стала тяжелее.       — Аннет, в местных джунглях творится кошмар…       Я до боли сжала кулаки под столом.       — …невинные люди теряют разум и гибнут из-за тёмной магии… — его тихий, заискивающий голос.       Это уже начинало действовать на нервы.       — …и только у нас с вами есть возможность спасти их жизни. Судьба даровала нам великую силу. Разве вы не хотите использовать её во благо?       Он пытается давить на совесть?!       — Разве у вас совсем нет желания помочь, госпожа? Уделите всего несколько дней и…       — Не втягивайте меня в свои проблемы! — воскликнула я.       Да какого чёрта?!       Что за идиотский день?       Синдбад заткнулся. Все изумлённо уставились на меня. Даже у Масрура глаза округлились.       Не хватало мне Амира, теперь и этот бред выслушивать!       Совесть, ха! Какая дешёвая манипуляция! Будь у меня совесть, я бы и не сбегала из Нирии! Что за фанатичное стремление затянуть меня в свои игры?       Я медленно задышала сквозь сжатые зубы, возвращая самообладание. Щёки заколол стыд. Нехорошо. Непозволительно…       — Господин Синдбад, я нижайше прошу прощения… — глубокий, почти судорожный выдох через рот, — за последние дни я… пережила немало потрясений. Мне пришлось бежать от семейных распрей, я чуть не умерла в подземелье, и снова встревать в проблемы такого же уровня я не собираюсь. Надеюсь на ваше понимание.       Его озадаченное выражение лица забавляло. Кажется, он вообще не ожидал какого-либо сопротивления.       — Это вы простите меня, госпожа. Мне не стоило так давить, — ах, теперь он решил спасовать. Как благоразумно!       Разговор зашёл в тупик, из которого уже не вывернуть, а от тёплой атмосферы не осталось и следа. Одни лишь смешанные эмоции и острые взгляды синдрийцев.       — Думаю, мне пора идти, — поднялась я с кресла.       — Уже?.. — с разочарованием спросил Синдбад.       — Если вы хотите обсудить что-то ещё, то у нас будет возможность встретиться завтра, — сухо сказала я, пресекая любые поводы задержаться. — Мы с Лиэль пройдём часть пути вместе с походом, организованным его высочеством наследным принцем. Полагаю, вы тоже в нём участвуете.       Я заставила себя согнуться в вежливом поклоне:       — Большое спасибо за чай, угощения и приятную компанию. За сим вынуждена откланяться, — и зашагала к выходу.       Джафар запоздало вскочил на ноги и кинулся открыть мне дверь. Напоследок пересеклась с взглядом тёмно-зелёных глаз, холодным и недоверчивым. Хоть какая-то честность за сегодня.              Я обессиленно упала на кровать, уткнувшись лицом в перину. В покоях было пусто, но я не могла отделаться от ощущения, что на меня всё ещё кто-то пристально смотрел. То ли разноцветные глаза принца, то ли янтарные, хитро прищуренные, то ли ещё чьи-то… До чего противное чувство…       Как же я устала… а это только первый день… и он ещё не закончился! Что дальше? Окажется, что дядя тоже в Колкате? И я на повороте коридора случайно врежусь в его огроменный живот? Ну же, судьба, давай!       Теперь я полностью согласна с Лиэль — надо уходить из страны, бежать, ни о чём не думая, с этим местом действительно что-то не так. Чёртова печать на кольце, да она как клеймо! Будь моя воля, я бы отдала джинна Амиру или Синдбаду… но это, конечно же, невозможно…       Я отказала двоим — двоим! — покорителям подземелья в сотрудничестве. Наивно полагать, что они так просто отстанут. У Амира есть вообще все условия для шантажа: он прекрасно знает, что я его невеста и принцесса, своевольно сбежавшая из Нирии. Любая наводка нирийцам — и у меня уже проблемы. А вот Синдбад… какие у него могут быть рычаги давления на меня? Чем он думал, когда предлагал обучение? Как бы он меня привязал к себе после согласия? Манипуляцией? Банальное «мы хорошие, а остальные плохие, присоединяйся к нам»? А может… силой? Эти гонки за джиннами всех властителей мира свели с ума!       Ох… Было уже физически больно думать обо всей ситуации, но Фаран учила меня: всегда готовься к худшему. Гораздо проще заранее раздумать все плохие варианты событий, чем слепо уверовать в лучший исход. Да, нервам хуже, но зато целее будешь, говорила она…       А впрочем… смысл от такого подхода? Я уже убедилась: когда ситуация действительно наступает, всё идет совершенно не так, как предполагалось… Живя во дворце, я каждый божий день думала — а что, если сегодня меня лишат титула наследницы? И что, чёрт возьми, в итоге? Справилась бы я лучше, лелея наивную надежду, что всё будет хорошо?       Ох, опять вернулись эти противные мысли. Бог с ней, с этой Нирией. Нужно сконцентрироваться на насущном.       Существовал простой выход из всех табарунских проблем — никому не отказывать и согласиться на участие в боевых действиях. Уж тем более, раз все твердили: «сиди в сторонке, ничего не делай».       Вот только дыхание спирало от одной лишь мысли.       Меня перебирало каждый раз, когда я вспоминала о подземелье. Рука солдата на лодыжке. Кабан, с разгону врезавшийся в меня. Когти грифона. Жар пламени. Кулак генерала по лицу. Меч в его животе. Труп.       И снова всё внутри упало куда-то вниз: руки неугомонно задрожали, сердце бешено забилось, прерывистые и частые вздохи. Плохо.       Обняв себя за плечи, я глубоко и медленно задышала. Понадобилось всего несколько выдохов — сейчас уже гораздо легче, но первые дни в деревне были просто кошмарными… Недаром говорят — время лечит.       И ведь больше корёжило не от пережитой боли, а от того, что пришлось сделать, чтобы победить… Я яростно замотала головой — к чёрту… к чёрту! Суть одна — я не хотела снова увидеть подобные ужасы. Может, было бы правильно согласиться, но нет… я не могу.       Просто не могу. Это слишком. До боли досадно осознавать, но я гораздо слабее, чем думала.              — А-а-ах! Боже! Мор! — женское верещание резко выдернуло из унылых мыслей. — Бедный мой Мор! Что с тобой?!       В поисках источника звука я вышла в коридор и аккуратно высунулась из-за колонны галереи, всматриваясь в полутёмный сад внутреннего двора.       Незнакомая девушка сидела на корточках напротив какого-то тропического куста. Я смогла разглядеть лишь спину, с которой ниспадали смоляные чёрные волосы, и тёмные ткани наряда.       — Милый мой, что с тобой? Что случилось?! — она с беспокойством обращалась к кусту.       Листва зашевелилась — павлин робко высунул синюю голову на длинной шее. Девушка крепко схватила его и медленно, но настойчиво стала вытаскивать испуганное животное из куста.       У бедной птицы не было половины перьев в хвосте. Она охнула. Я тоже.       — Кто это с тобой сделал? Кто?! — злостно воскликнула она, обнимая вздрагивающего павлина и поглаживая по спине.       Ах, мне прекрасно известно, кто…       Я по наитию вжалась в колонну от противного чувства вины. Хотя при чём здесь я? Это всё мантикорыш! В трёх шагах, за стеной на низком столике лежали вещественные доказательства. Вот вредитель — испортить такую роскошь! Где он вообще?! И где Лиэль?       Девушка выпустила свою птицу и медленно выпрямилась. Я увидела её в профиль — жёлтые глаза, красивое, но хмурое личико. Кого-то она мне напоминала… Смуглая кожа, роскошный наряд из топа, юбки и широкого платка… кажется, это называется сари?       Красавица замерла и внимательно уставилась куда-то в сторону. Такой мрачный взгляд, словно врага заметила.       — Рыжая шалава… — вдруг выплюнула она, — ты всё-таки вернулась во дворец?       Я, откровенно говоря, выпала.       Ещё сильнее выпала, услышав голос Лиэль:       — И я вас рада видеть, ваше высочество.       Мне было не видно волшебницу — она остановилась где-то посреди галереи на первом этаже. Ответ был спокойным, но я готова поспорить: её губы вытянулись в противной ухмылке.       Я спряталась за колонну и принялась жадно вслушиваться в любое слово. Обе девушки, правда, тяжело молчали.       «Ваше высочество»? Жена Амира? Или сестра? Или вообще новая махарани? Нет, она была бы «вашим величеством». В любом случае… столь грязное слово из уст уважаемой госпожи?..       Вдруг послышались шаги по камню — Лиэль продолжила идти по своим делам.       — Стой! — её высочество в спешке кинулась к волшебнице, стук металлической подошвы по плитке. — Ты… почему?! Почему ты резко всё бросила? Почему именно в такой тяжёлый момент?!       Её громкий голос звучал странно — едкая смесь обиды, негодования и искреннего непонимания.       Лиэль молчала долгие несколько секунд.       — Ваше высочество, — презрительный, пробирающий голос, — так вы же сами мечтали, чтобы я исчезла. Можете не благодарить.       Уверенные шаги возобновились. Взбалмошная госпожа в ответ ничего не выкинула. Лишь глубоко и гневно выдохнула.              Я не стала прятаться обратно в комнату и дождалась, пока Лиэль поднимется. Мы молча переглянулись и зашли в покои. Она смотрела на меня невозмутимо, будто с самого начала знала — я всё услышу. Это тоже интуиция мага?       Вдалеке за окном мерцали огни вечерней Калкаты. Солнце давно сдалось, сумерки отвоёвывали всё больше тьмы с каждой минутой, и лишь тусклая масляная лампа не давала комнате погрузиться в полумрак.       Опёршись спиной о закрытую дверь, Лиэль устало выдохнула.       — Что это за девушка? — тихо спросила я.       Она покачала головой:       — Это неважно.       — Неважно? Как понять — неважно? — насупилась я. — Она оскорбила тебя!       Лиэль медленно подошла ко мне вплотную. С чересчур спокойным выражением лица.       — И ты назвала её «ваше высочество»! — продолжила я. — Кто это? Сестра Амира? Лиэль, эта загадочность раздражает! Ответь ты хоть на… один…       Она мягко обхватила мои щёки ладонями.       Я растерялась и замолчала.       — Аннет… — тихий, но чёткий голос. — Меньше. Думай.       Слова без злого умысла, без едкого уничижения, но я всё равно сильно нахмурилась.       И как только я это сделала, её указательный палец надавил в точку меж бровей:       — Расслабь лицо. И мозги тоже расслабь.       Я смотрела на Лиэль в упор, не отводя взгляд, и заражалась её непоколебимым спокойствием.       — Послушай меня. Это не твои проблемы. Ты не должна о чём-либо думать. Незачем нервничать. Вся эта ситуация в Табаруне, она тебя вообще не должна волновать. Ты отказала Амиру, ты отказала Синдбаду.       — Откуда ты…       — Какая разница, откуда? — перебила она всё тем же ровным голосом. — Какая тебе разница, если мы завтра уйдём отсюда, Аннет? Что дадут ответы? Ты понимаешь, что ты больше не принцесса? Тебе больше не нужно быть в курсе всего. Разве я не права?       Глаза-угольки, тускло мерцающие в свете лампады, чужое тепло на коже лица — я как будто попала под гипноз.       — Права… — вздохнула я.       — Ну и зачем ты тогда загоняешься? Расслабься, — она опустила ладони на мои плечи и слегка сжала. — Завтра тяжёлый день, придётся много ходить. Выброси из головы все ненужные мысли и выспись.       — Лиэль… — я снова непокорно свела брови, — из твоих слов можно сделать ещё один вывод: раз ничего не имеет значения, то можно и на бессмысленные вопросы ответить.       — Пустая трата времени, — хмыкнула она и убрала руки с плеч, — уж лучше пойду искупаюсь. Ложись давай.       Лиэль действительно ушла, оставив меня наедине с густым туманом в голове.       Я прекрасно знала: она права. Нет больше прока обдумывать ситуацию, но… где-то в глубине души возникало ощущение, что меня… как будто… дурили?       Гребень был откинут на стол, персиковый хитон — на спинку стула, и с приятным облегчением я нырнула под роскошное одеяло. Наконец-то этот дурной день закончился.                     — Лиэль. Мой нос опух?       — Ну… — она оценочно оглядела моё лицо, — чуть-чуть. Не особо заметно.       На выходе из города расположилась шумная толпа солдат, ожидавшая начала похода. У каждой пары ног стояли рюкзаки и мешки разных размеров. Все поочерёдно зевали — было раннее утро. Мантикорыш, свернувшийся у меня на коленях, тоже продемонстрировал жёлто-белые зубы.       Мы наблюдали за сборами со стороны, сидя на толстом валежнике.       — А мы… мы прямо все пойдем пешком? — шёпотом спросила я.       — В чём проблема? — недоумённо уставилась на меня волшебница.       — Ну… тут же человек двести минимум! Даже Синдбад и принц на своих ногах пойдут? — я взглянула на шатёр августейших особ вдалеке. — Неужели нет никаких… я не знаю… ослов, хотя бы?       Лиэль усмехнулась:       — Госпожа, это вам не холмики Нирии, это джунгли. Конечно, можно и на коней сесть… — она прищурилась, — вы только проложите, пожалуйста, твёрдую дорогу, которую не будут смывать дожди, и вырубите растительность, которая снова вырастет через пару недель. Дерзайте.       Я угрюмо уставилась на неё. К чему эти противные нравоучения? Можно и нормальным тоном объяснить.       — Госпожа Анна, госпожа Лиэль, — к нам подошёл какой-то солдат, — мы вот-вот отправимся. Прошу вас, следуйте за мной.       Он привёл нас в шатёр к элите. Амир и Синдбад расслабленно развалились в стульях, за их спинами стояли синдрийские генералы и ещё какие-то крутые парни, а вокруг вовсю суетились слуги и солдаты. Никто из новых знакомых даже не сменил образ, в отличие от нас: мы с Лиэль, одетые в безразмерные рубашки и шаровары с рынка, на их фоне смотрелись как-то… комично. Ещё рюкзак и грязная котомка за спинами — будто бедные бродяжки на поклоне.       Король Синдрии очаровательно улыбнулся нам и особенно засмотрелся на рыжую волшебницу. Амир тоже вперил в неё взгляд. Совсем, правда, недобрый.       — Доброе утро, — Синдбад опустил глаза на животинку и приподнял брови, — ваш питомец? Я ещё не видел подобных существ. Что это за вид?       — Это Крючок. Он…       — Особый вид ходячего одеяла, — перебила меня Лиэль, — табарунская безвредная кошатина.       Я выразительно посмотрела на волшебницу.       — Кто только у вас тут не водится, ваше высочество… — повернулся Синдбад к принцу.       — Да. Природа удивительна… — усмехнулся Амир, не сводя глаз с Лиэль.       Я еле сдержалась, чтобы не нахмуриться. Негордый Крючок лишь похлопал большущими глазками и принялся тереться о мои ноги.       Какой-то солдат зашёл в шатёр, наклонился к Амиру и что-то быстро прошептал. Тот в ответ кивнул и объявил:       — Все в сборе. Выходим через десять минут! Приготовьтесь!              И вот, наш поход начался. Мы двинулись огромным строем по узкой тропе. До конца дня должны дойти до большой торанской деревни.       Что ж, теперь я поняла, о чем говорила Лиэль… Тут едва ли помещались три человека в ширину, а в бок постоянно лезла густая растительность. О ездовом животном можно было лишь мечтать. Я взглянула на мантикорыша, летящего позади. Интересно, когда он вырастет, на нём можно будет кататься?       Пейзаж сменился нетронутым тропическим лесом, по которому разносился шум воды — недалеко текла река, вдоль неё мы и двигались. Через три-четыре человека впереди нас шли синдрийцы, ну а вёл колонну сам Амир и его ближайшие люди. Время от времени мужчины оборачивались и наши взгляды пересекались.       Бурный речной поток, крики местных птиц, тяжёлая солдатская поступь, разговоры — все звуки слились в какофонию, к которой, впрочем, ухо быстро привыкло. В один момент я вообще перестала обращать внимание на шум.       Свежий, влажный и сладкий воздух пьянил, а мерный такт шагов вводил в транс. Краем сознания сосредоточившись лишь на препятствиях под ногами, в голове я унеслась в другую дорогу — по сотне мыслей, быстро перепрыгивая с одной на другую, не задерживаясь.       Жизнь перевернулась с ног на голову всего за три недели. Что было бы, если б я осталась в Нирии? Если бы ничего не предприняла? Правильно ли я поступила? А если бы сбежала, но не в подземелье? А если генерал выжил бы? И что вообще будет со мной дальше? Тысячи несбывшихся сценариев прошлого и будущего проносились в уме также быстро и блекло, как и тысячи листьев перед глазами — где-то на фоне, привлекая внимание лишь на доли секунды.       Одна мысль всё же выпала в тяжёлый осадок, заставив сильно нахмурить брови. Почему Амир нас похитил?       Как ни посмотри, поступок идиотский: раз он хотел нас по-хорошему убедить помочь, то зачем нужно было именно похищать? Зачем? Очевидно же, нам это не понравится! Наоборот, закономерно напрягло. Дипломатия не так работает. Он ведь не дурак, должен был понимать это, правда?       Вырисовывались три варианта объяснения. Первый — он всё-таки дурак. Но в это слабо верится: не зря же Лиэль провела с ним полгода. Второй — была ещё причина для похищения. Он мог быть в курсе чего-то тайного. Может, за нами… не знаю… следил кто-то ещё? Опасные шпионы? Безумные фанатики? Вдруг они положили на нас глаз, хотели вот-вот похитить, пустить на опыты, убить, а мы и не знали? Но всё равно, Амир ведь мог бы сказать о подобном?       «Знаете ли, вы чуть не умерли, а я вот спас вас! Помогите мне и себе. Давайте наваляем фанатикам!» — хорошая ведь манипуляция… вышла бы. Но он подобного не говорил, а Лиэль даже вида не подала, что в столице могут быть опасности. Какие либо ещё, кроме самого принца. Хотя… её одержимая идея поскорее уйти из страны… нет. Судя по её спокойствию сейчас, она избегала именно встречи с его высочеством.       Но пугал больше всего третий вариант — Амиру не нужно с нами заигрывать. Его план и так увенчается успехом.       Джинн, способный обманывать. Может ли этот обман выйти за рамки обычного понимания? Может ли Амир… попросту промыть нам мозги?       Именно поэтому он так легко сдался? Потому что уверен: мы в любом случае согласимся ему помочь. Не сработало по-хорошему — сработает по-плохому…       Вот только эта идея также с треском разбивалась об факт существования Лиэль. Она буквально провела Амира через подземелье, она прекрасно осведомлена о способностях его джинна, и она же вчера посоветовала выбрать вариант похода с Амиром. Она даже про какой-то там покров джинна знает… да она всё знает!       Как итог, я, ну… не понимаю, что происходит…       Либо первый вариант верен, Амир действительно дурачок, либо же… мне сейчас не хватает входных данных. Например, почему Лиэль бросила Амира и уплыла из Табаруна? Они поссорились? Почему? А может, ей просто стало скучно? Но слова той хабалки из сада… Лиэль бросила всё внезапно, да ещё и «в тяжёлый момент». И если это так, то на кой чёрт тогда она столь же внезапно вернулась в Табарун? Ей стало совестно?       Вдруг меня охватила странная, но жуткая мысль.       А что, если третий вариант реален? Что, если Лиэль знает о ловушке Амира… и намеренно ведёт в неё? Меня и… себя?       Я повернулась к ней и столкнулась с бесстрастным взглядом, внимательно изучающим моё лицо.       Непоколебимая флегматичность. Она вообще не нервничает. Так зачем нервничать мне, действительно…       В боку вдруг вспыхнула слабая боль — Лиэль ткнула в меня локтем. Слегка скорчившись, я исподлобья взглянула на неё.       Ну и что это такое?..       — О чём бы ты ни думала, перестань. Тебе вредно, — проворчала она, но затем вздохнула. — Не тяжело ногам? Мы можем остановиться.       — Госпожа волшебница, вы определиться не можете? То издёвки, то забота.       Она как-то странно фыркнула:       — Ты впервые в жизни ходишь так долго, надо полагать. Я же не зверь. Не стесняйся и говори, если нужно отдохнуть.       Видимо, в её воображении меня только на носилках таскали, да в колесницах возили. Лишь бы нирийское высочество не соприкасалось с грязной землёй. Уж не буду её шокировать пыльными и потными Гереями.       — Спасибо за доброту, госпожа, — буркнула я и отвернулась.       Однако она не отстала. Лиэль, будучи немного выше меня, решила воспользоваться преимуществом и нагло закинула руку на моё плечо.       — Эй, — её голос перешёл на заговорщический шёпот, — скажи… Амир или эти синдрийцы… кто-нибудь из них тебе нравится?       Я ошарашенно вытаращилась сначала на неё, а затем на спины впереди.       — Ты… ты серьёзно? — с неверием спросила я. — Один напился и домогался, а другой так вообще нас похитил… и ты теперь спрашиваешь подобное?       — Боже, не об этом я… — она плотоядно ухмыльнулась, — я про внешность, внешность… Какой типаж тебе нравится?       Уточнение никоим образом не прибавило желания отвечать.       Сначала я задумалась над отрицательным ответом, но затем хитро улыбнулась:       — Хм-м-м… больше всех мне нравится госпожа волшебница.       Лиэль всерьёз удивилась. На пару секунд. Затем скорчила недовольную гримасу:       — То-то я думаю, почему ты иногда так пристально пялишься на меня… — протянула она, — а теперь отвечай нормально.       Да не хочу я отвечать на столь глупый вопрос… но… есть у меня противная черта. Если, не дай бог, спросить у меня какое-либо мнение, то я лоб разобью, но выдам в развёрнутом виде…       — Они все симпатичные, — я лениво обежала взглядом всех четырёх парней, — но одинаково отталкивающие. Вот Синдбад действительно хорош собой, но он выглядит слишком броско… И эта его самоуверенность претит. Вот крестьянки — да, наверное они и клюют, в основном, но уважающая себя женщина, умеющая хотя бы читать, уже задумается. Нет ничего соблазнительного в настойчивости ради одной ночи, — я раздражённо выдохнула, вспомнив собственный опыт. — Хм-м, фаналис, Масрур… я даже не знаю. Очень экзотично выглядит, цепляет взгляд, холодный и надёжный, но… он же… слишком… большой. Я… ну, ты поняла.       — Не влезет, да? — прямо выдала Лиэль, ехидно усмехнувшись.       Брови сами собой свелись от излишней вульгарности. Я предпочла не отвечать и продолжила:       — У Амира невероятно красивые разноцветные глаза. Лицо милое, даже немного смазливое, я не привыкла к такому: в Нирии у многих мужчин острые скулы и большие носы. Ну, тело стройное, всё приятно глазу, в общем, только вот расслабиться невозможно. В разговоре с ним постоянно приходилось искать подвохи и сомневаться в реальности. А если ещё и его джинна учитывать… Ох…       Лиэль внимательно слушала, не прекращая улыбаться. От характеристики на Амира её брови совсем уползли вверх.       — Ну и последний, вон тот парень в куфии. Джафар. Я вообще озадачена. Белые волосы, веснушки, тёмные глаза — невероятно красивое сочетание, но наряд всё портит. Да он как лук! Зачем носить такую закрытую одежду? В Синдрии ведь ещё жарче, чем здесь!       И как только я закончила тихо восклицать, объект обсуждения в бежевом халате повернулся и взглянул на нас. Он слегка нахмурился, заметив наши пристальные взоры.       Да ну, он же не мог услышать мои слова?.. Нет. Вокруг слишком громко. Простое совпадение. Пощурившись на нас с Лиэль несколько секунд, генерал отвернулся.       — А, я помню его. Он закрыл счёт в трактире… — Лиэль довольно хмыкнула. — Ну так… итог будет? Кто тебе больше нравится? Амир, что ли?       — Ну, Амир. И Джафар, если его немного раздеть.       — Ах, вот о чём ты думаешь… — прыснула Лиэль.       — Это просто навскидку. В целом из них — никто! — сморщилась я. — Нет у меня особенных предпочтений в мужчинах. Просто… желательно, чтобы в жире не заплывал, и всё. Решает, в конце концов, не только внешность. А ты что думаешь?       — М-м-м? Тебе интересно моё мнение? — она насмешливо вскинула брови. — Ну, я солидарна с тобой. Не люблю, когда взглядом откровенно раздевают. И когда мужик в полтора раза больше меня. Хотя… с фаналисом можно было бы попробовать разок.       Я скривилась. Такие мысли и таким повседневным голосом! Конечно, я уже давно поняла, что она, ну, легка на подъём, но всё-таки… мда…       — Я-я-ясненько… — кисло протянула я.       — Что тебе я-я-ясненько? — подначила Лиэль. — Ты, видно, из тех, кто цветёт для единственного?       — Разве это плохо? Просто… я думаю, правильнее сначала раздевать душу, и только потом раздевать тело… — сама же слегка покраснела от собственных слов.       Лиэль лишь фыркнула. У неё, очевидно, был иной взгляд на вопрос.       Возникло двоякое ощущение. С одной стороны, лёгкое смущение, с другой — приятное и тёплое чувство. Такое, какое возникало от откровенных бесед с Фаран. Тесное доверие.       Так задуматься… не считая Фаран, близкой подруги у меня никогда не было. Как минимум, такой, с которой можно бессовестно обсудить незнакомых мужчин.       — Ну и чего ты лыбишься? — недоверчиво спросила Лиэль.       — Ничего такого… — я даже не заметила, как широко вытянулись губы. — Спасибо тебе, Лиэль.       — За что?..              Вся группа остановилась на привал. Перекусив и отдохнув, мы отправились дальше.       И всё бы ничего, да только король Синдрии занял место волшебницы и пристроился ко мне в пару. Ну конечно. Это было ожидаемо. Сзади шли Лиэль и Джафар, ну а спереди блестела золочёная спина Масрура.       — Дорога долгая… Вы не устали? Ноги не болят? — пристал Синдбад с вежливостью.       Мы же только двинулись после отдыха… С чего я должна была устать?       — Даже если и болят, что же вы сделаете, господин?       — Дайте подумать… — он усмехнулся, — могу посадить вас на плечи Масрура.       Фаналис метнул в него острый взгляд.       — Извольте… всё в порядке… — я отвернулась к мантикорышу, летящему рядом.       Вот за него я действительно переживала: он усталым не выглядел, но всё же… как долго он сможет лететь? Ну, надеюсь, всё будет хорошо… Он с удовольствием съел кашу с мясом, да из реки воды попил.       — Аннет, вы знаете торанский язык? — всё продолжал липнуть король.       Я едва заметно выдохнула. Время нужно как-то убить, и быстрее всего оно умерщвлялось с помощью болтовни… но с Синдбадом хотелось контактировать меньше всего.       — Знаю, господин, и очень хорошо. Меня несколько лет учил коренной торанец.       — Правда? Чем же торанский вас заинтересовал? Не очень распространённая наука, — ободрился он, зацепившись хоть за какую-то тему.       — Знать древний язык и уметь на нём излагаться — разве этого уже не достаточно, господин Синдбад? — лениво отмахнулась я от вопроса. В голове, однако, пронеслись мрачные воспоминания… — Но в основном… я выучила его, потому что нужно было отвлечься.       — Отвлечься? — тихо перепросил король, уловив грустный тон.       — Мой отец умер несколько лет назад. Это был кошмарный удар. Я очень долго не могла прийти в себя… — немного слукавила: до сих пор ведь не смогла. — Но вдруг в городе я удачно познакомилась с парнем из Табаруна, пытавшимся найти работу. Он подошёл ко мне, девочке, одетой в чёрное, и сказал: «умершие наблюдают за нами с небес, и скорбными слезами мы делаем им больно». Причем сказал сначала на торанском, а затем перевёл, заулыбался и прямо предложил обучиться языку.       Ну, я, конечно, приврала… Как минимум, с локацией — дворцом. На деле с принцессой в трауре познакомился молодой табарунский учёный. Его неожиданная доброта и хитрый нрав тогда зацепили меня.       Я вспомнила Такао: странные татуировки на смуглой коже, приятный голос с небольшим акцентом, остроумные шутки на вымирающем языке. Он мастерски выводил из жуткой хандры, пробуждал интерес к новому, подначивал жить дальше и назло улыбаться туманному будущему.       Но чем всё в итоге обернулось? По душе разлилась едкая досада.       — Судя по вашим хмурым бровям, история закончилась не лучшим образом… — с лёгким беспокойством подметил Синдбад.       — Так и есть. Он уплыл в Табарун, совершенно не предупредив об этом. Даже письма не оставил.       Такао получил некое послание с родины, впал в ужас и спустя несколько часов сел на корабль в Табарун, удачно уплывающий в тот же день. Это всё, что я смогла узнать.       — Уверен, у него были весомые причины… — вздохнул Синдбад. — Когда это случилось?       — Совсем недавно… незадолго до моего собственного побега.       — Госпожа, так может, он вернулся в Табарун из-за войны? — Синдбад свёл густые брови.       — Меня это больше не касается в любом случае, — мотнула я головой.       — Жаль, что так вышло.       И замолчали.       — А ваша мать?.. — какая аккуратная интонация для неаккуратного любопытства.       — Увы. Я даже не знала её. Зато была остальная семья, большая и добрая, — отмахнулась я нейтральным ответом.       Синдбад хмыкнул:       — Видно, добрая семья подыскала доброго жениха?       — Благими намерениями вымощена дорога в ад, господин… — фыркнула я. Промашка вышла. — Хватит обо мне. Лучше поведайте о своих приключениях. Позавчера, в таверне, вы так интересно рассказывали.       — О чём бы вы хотели послушать? — приятно улыбнулся он.       — Хм-м… Вы упоминали про страну женщин-воительниц, Артемиуру…       Синдбад снова начал делиться опытом. Что-что, а язык у него весьма подвешен…       Успешно уведя разговор в другое русло, я расслабилась и принялась слушать.              Будущего короля Синдрии и двух его помощников, оказывается, амазонки бросали голышом в каменное ущелье…       За фантастическими, ни разу не выдуманными историями я даже не сразу заметила, что густая листва стала отбрасывать куда более широкую тень, чем раньше. Солнце закатывалось, джунгли потихоньку стали темнеть.       Вдоволь наболтавшись, я аккуратно поменялась местами с Джафаром и теперь снова шла под боком Лиэль. На удивление, Синдбад не навязывался с попытками… прилечь на свою сторону. Вероятно, он что-то придумает и выдаст, но позже.       Привал делать никто не собирался — якобы, совсем скоро мы дойдём до точки назначения, первого торанского поселения после столицы. Мы с Лиэль переночуем и завтра же разделимся с Амиром, исчезнув восвояси.       Я принялась вспоминать истории Такао о жизни в джунглях. Он не говорил о себе много: лишь однажды поведал, что сдуру бросил всё, выучил общий язык и сбежал с желанием увидеть большой мир. Тем не менее, родину он всегда трепетно любил…       Фантазия нарисовала высокие конусовидные палатки-вигвамы, большое кострище в середине и, конечно, людей. Едва одетых в простые ткани, с татуировками из багровой краски, разговаривающих на торанском всю свою жизнь. Каково будет их удивление, когда я, чужеземная девушка, заговорю с ними на их же языке? Или они привыкли? Всё-таки, деревня стоит сразу после столицы… гостей, наверное, много.       Дорога стала прямой, широкой и хорошо протоптанной, а по обочинам показались резные деревянные столбы. Мы почти пришли!       Впереди засияли уличные факелы, освещающие большую деревянную арку — вход в поселение.       Только вот из него слышался какой-то шум.       Странный, нехороший.       Все замолчали. Часть отряда впереди и вовсе застыла.       Сквозь внезапную тишину со стороны деревни чётко донеслись крики и вопли.              И прежде чем мысль окончательно сформировалась в голове, Амир выкрикнул:       — На деревню напали! Все, в атаку!!!       Синдрийцы быстро двинулись вперёд.       — Да ну нахер… — с неверием выругалась Лиэль, резко скинула с плеч рюкзак и метнулась за ними.       Вся толпа ринулась к арке. Я ошеломлённо отпрянула к обочине, пропуская встревоженных солдат. Сердце задребезжало в такт сотне громких шагов.       Леденящий ужас прокатился по всему телу. Коленки стали ватными. Я, может, осела бы, но в чувство привело касание меха — мантикорыш сжался у ног.       Шум впереди усилился. Крики, всё чаще, всё громче!       Мне… мне ведь что-то нужно сделать? Или нет? Это ненормально… Я же покорительница… у меня есть джинн…       Нет, там Синдбад, там Амир, Лиэль, они разберутся! Разберутся же?.. Страшно, страшно, страшно! Мне… мне надо помочь! Но чем? Кто вообще напал?! Сколько их?       Череда грохотов, яркий столб пламени. Магия Лиэль.       Беспокойство за волшебницу немного отрезвило. Они все там, бьются, в опасности, а я одна-единственная, стою на пустой дороге посреди их сумок! Нет, надо помочь!       — Сиди тут… — судорожным голосом сказала я мантикорышу и зашагала вперёд.       По наитию я опустила руку на бок, пытаясь взять стилет, но его же давно нет, чёрт, что я делаю?! Кольцо, джинн Ами — единственное моё оружие!       Я не шла, но и не бежала, ноги шевелились нехотя, тяжело. Пульс в ушах глушил половину шума.       И чем ближе я была к поселению, тем реже слышались крики. Всё заканчивается?       Когда мне оставалось шагов пятнадцать, из арки вдруг выскочил странный человек. Одетый в тёмный плащ с ног до головы, с деревянным посохом. Посохом… где-то я уже видела этот посох… где?       Не отворачиваясь от арки, он вскинул руки в сторону деревни. В наконечнике посоха начала собираться чёрная магия.       Волшебник! Вражеский волшебник! Тёмный маг? Что он пытается предпринять?!       Сердце пропустило удар. Нужно что-то сделать!       Не задумываясь, сжала кулак, как с пальмой, направила энергию, всё нутро, вся концентрация — в руку и ноги, и на волшебника! Осталось только!..       — Ами! — я оттолкнулась ногами от земли. Мощнейший рывок вперёд.       Миг — я оказалась прямо за волшебником! Да, да-да-да! А теперь кулак!       Удар на долю секунды застопорился об какой-то стеклянный пузырь, разлетелись осколки.       Маг успел лишь дёрнуться.              Порыв ветра. Входная арка завалилась на землю.       Кулак попал… попал-попал-попал! Тело мага — на две части!       Но… что произошло?       Я ждала влажный хруст, кровь, брызги, крик.       Но раздался лишь тихий треск.       Тело мага попросту расщепилось. Исчезло. Какого чёрта?..       К стопе вдруг подкатился какой-то маленький предмет.       Моё сердце упало к земле.       Я перестала дышать. Лёгкие свело. Парализовало.       Деревянная кукла-неваляшка.       Нет…       Нет, нет, нет, нет, нет…       Я её знаю.       Я помню её.       Всё вокруг потемнело. Перед глазами — лишь кукла. Уродливое лицо, чёрно-белые кривые ромбы из краски.       Я вспомнила. Нет. Нет-нет-нет, только не снова…       Я снова вспомнила. Всё. В мельчайших подробностях.       Тронный зал. Прекрасный вечер. Пурпур, на мне, на папе.       Маг на другом конце зала. Миг, всего один, всего одна секунда, чёртова секунда — и в груди отца огромная дыра.       Он снова упал на спину. Вино из бокала вперемешку с кровью.       Кровь на ступеньках, на моих руках — она везде. Руки… руки трясутся…       Он снова прохрипел что-то. Невнятно. Кровь из его рта. Я не услышала… Повтори, умоляю, повтори, папа… Умоляю… умоляю!       А маг… улыбнулся. В маге — все мечи Нирии, но вместо… трупа… падает лишь…       …эта кукла.       Я закричала, но звук не раздался. Горло попросту свело.       О боже, боже, боже, нет, нет, не-е-ет…       Только не это… нет-нет, нет… господи, за что? За что?!       Я отползла — когда успела упасть? — и пыталась, честно, пыталась, но не могла, я просто не могла отвести взгляд. Взгляд мыльный, мутный.       Земля пропала. Заменилась плиткой. Мраморной, багровой. Мне снова показалось — крыша, потолок, каменный потолок, он на меня упал. Раздавил. Дышать… я не могу… не могу дышать…       Лихорадочные попытки вдохнуть, но я не могла — судорожные всхлипы. Они не давали.       Больно. Снова ничего, совершенно ничего, кроме боли. Нет, не физической, но сердце, оно не билось. Оно разрывалось. Оно вот-вот остановится.       Лучше бы в меня. Лучше бы в меня. Лучше бы это копьё прилетело в меня. В меня, меня, меня, меня, меня-меня-меня…       Плечи что-то сжало. Слабая, несравнимо слабая боль в коже — это ногти, мои ногти, я впилась в собственные плечи. Я вцепилась в отца, дыра в груди, закрыть, её закрыть… надо закрыть… Но нет… Его глаза не двигаются. Он не дышит. Не дышит… Нет… нет-нет-нет-нет…       Меня снова пытаются оттащить от тела, но я не чувствую. Нет… Не трогайте… Папа, вставай… Вставай. Вставай, умоляю! Прошу тебя!       Нет… Меня нет. Я снова пропала. Снова всё исчезло…       Кто-то трогает. Чьё-то лицо, я не понимаю, кто — сознание оттеснено в сторону животным ужасом.       Почему… почему? Почему-почему? Почему снова? За что? За что всё это? За что? Папа… умоляю…       Встань, умоляю… Прошу тебя…       Какая-то тряска… Но нет, она ничем не отличается от крупной дрожи в теле. Я не могу отвести глаза от куклы, даже когда что-то становится впереди, мешается, — я все равно её вижу… Она всё равно передо мной.       Источник всех проклятий. Причина, по которой жизнь разрушилась — эта кукла.       Эта. Чёртова. Кукла.       Больно. Жжётся… жжётся! Лёгкие жгло. Воздуха… не хватает воздуха…       Кто-то говорил. Кто-то кричал, прямо на ухо, да, точно, так и было: крики на фоне, весь зал — один огромный вопль, но я не слышала. Я ничего не слышала.              Но вдруг я чётко почувствовала — дыра в моей груди. Она затянулась.       Кукла куда-то пропала…       Меня охватил холод, но не ледяной, нет. Приятный. Как будто дунул нирийский бриз. Родной, знакомый ветер… В груди защемило…       Запах моря…       Ужас отпустил. Резко, с чувством полёта вниз. Будто две сестры снова столкнули меня с инжирного дерева…       Я наконец-то смогла хоть немного вдохнуть, сфокусировать взгляд — никакой куклы, лишь лицо впереди.       Лицо… знакомое… разноцветные глаза… как же его… Амир?       — Аннет.       Папа меня так называл. Да…       — Аннет, слышишь меня? Всё хорошо.       Странно. Это не папин голос. Но почему вдруг стало… так спокойно? Как будто это… правда папа?       — Всё хорошо. Всё закончилось. Все целы. Врагов больше нет.       Все целы? Папа тоже?..       — Больше никакой опасности. Приди в себя. Давай, со мной вместе. Глубокий вдох…       Я вдохнула. Лёгкие ещё покалывало от недостатка воздуха.       — И медленный вы-ы-ы-ыдох.       И выдохнула. Взгляд сфокусировался. Его чёрные волосы, липкие от пота, и серьга в ухе.       Печать в сапфире, она сияла.       — Просто умница. Ты большая молодец, — кажется, он обнял меня. Тёплые руки. — Всё хорошо. Тебе не больно. Нигде не болит. Ты цела. Враги ушли. Аннет, ты можешь расслабиться. Ты можешь отдохнуть.       И в такт его словам всё тело слабело, мякло.       Так странно… чужие руки… мы же не должны обниматься. Неприлично…       Но почему-то мне хорошо… Как будто одеялом накрыли…       Так расслабляет…       — Аннет, отдыхай. Ты заслужила отдых. Тебе стоит немного поспать… Не беспокойся, я побуду с тобой…       Веки налились свинцом. Закрылись.       Уткнувшись в его грудь, я отдалась желанию уснуть.       Ускользающим краем сознания почувствовала, как Амир вздохнул с облегчением.