Птичка

      Отец медленно гладил меня по голове.       Его большая, грубая рука, привыкшая держать лишь ксифос да корабельные верёвки, с бесконечной нежностью водила по моим волосам. И с каждым движением его ладони где-то внутри спокойными, ленивыми волнами разливалось тепло. Оно доходило до рук, до ног, рассеивалось, разбивалось в морскую пену.       Пальцы папы замедлились. Приятные поглаживания ощущались всё реже, реже… и я почувствовала — вот, последнее… Аккуратное и чувственное, с макушки и до самых кончиков волос на пояснице…       Но… на пояснице? Разве я… не состригла… волосы?       Наваждение начало спадать.       Да, точно… Когда же у меня была длина до поясницы? Лет в десять? А потом… да, потом я отрезала их… Хвост волос у урны с прахом… Они отросли, конечно, но сейчас где-то до лопаток… максимум…       Ну и ну… до чего же странная грёза…       Приятная, но чужеродная магия испарилась из моего сна, оставив после себя пустоту.       Я разлепила сонные глаза и… и… где я? Что это?       Медленно моргнула. Ещё раз моргнула. Ещё пару раз.       А. Дошло, кажется…       Это верхушка хижины-вигвама. Изнутри. Я уставилась на длинные перекрещённые палки, державшие бежевую ткань.       Где-то сбоку ткань была вырезана и приподнята — окошко. Слабый солнечный свет. Уже явно не ночь.       Я лениво потянулась и вытерла глаза. Всё лицо было липким от пыли, грязи и пота.       В голове стремительно пронеслись вчерашние воспоминания.       Маг. Моя рука поднялась на него слишком… слишком легко. Столь бездумное лишение жизни. Может, весь приступ был моим наказанием за это?       Но он однозначно был врагом. Читал какое-то опасное заклинание, копил чёрную, как гнилая жижа, энергию. Чутьё подсказывало — я всё сделала правильно. А в итоге эта кукла-неваляшка… о, нет, я не буду снова поддаваться панике.       Я не ожидала увидеть этот проклятый предмет ещё раз в жизни. Что за дьявольское колдовство? Человек ли это вообще был?       Взаимосвязь. Есть ли она между двумя случаями?       Когда я вообще в последний раз переживала столь сильный приступ? Такого несколько лет не было. Только непосредственно после… событий.       Но что самое странное — в голове почти пусто. Противные эмоции, конечно, саднили, но несильно. В целом я спокойна. На удивление спокойна… Кажется, благодаря Амиру. Кто знает, сколько я бы ещё тряслась, если б не он…       После подземелья кошмары перестали сниться. Наверное, всё из-за побега: обстановка полностью поменялась, стены дворца больше не давят, а новые эмоции и впечатления не позволяют предаться мрачным воспоминаниям. Я думала, проклятое прошлое осталось позади… но нет. Снова всплыло. Ещё и худшим образом. Сколько же оно будет преследовать меня?       Нужно встать, разузнать информацию. Всё ли хорошо? Судя по тому, что я в хижине… да?              Только сейчас я решила повернуть голову в другую сторону, сразу же столкнувшись с Лиэль взглядом.       Она сидела на полу в позе лотоса и наблюдала за мной с неизменным каменным лицом. Хотя нет. Что-то в этих камешках странное…       — Доброе утро. Наверное… — поздоровалась я. Голос был немного сиплым.       Недолго помолчав в ответ, Лиэль сгорбилась и шумно выдохнула:       — Пиздец…       Ну и что это за реакция…       — Это всё, что ты мне скажешь? — сморщилась я.       Рыжие брови свелись к переносице:       — Мы все испугались.       — Испугались чего? — нахмурилась теперь и я. — Что случилось? Деревня… в порядке?       — Да нахер деревню! Естественно, с ней всё в порядке! — она повысила голос. — Тебя все испугались! Ты сама-то как?!       Да ладно…       Лиэль… разнервничалась?       — Ну и ну… госпожа волшебница… — я выдавила улыбку, — вы что… волновались из-за меня?       — Ты что, дура?! Ты вчерашний день помнишь? — её щеки даже покраснели. — Впала в истерику, а тебя никто даже успокоить не смог! Что произошло?!       Я прикрыла глаза, прокрутила в уме вчерашний приступ и прикинула, как это могло выглядеть со стороны.       Ну да… наверное, довольно жутко…       — Но меня ведь в итоге успокоили, — выдохнула я.       — Отвечай на вопрос! — рявкнула она. — Что такого было в той деревяшке, что ты чуть с ума не сошла?       Вдохнув побольше воздуха, я собралась с мыслью:       — Моего отца убил маг. И тот маг… он… оставил после себя такую же куклу. Я увидела её, и мне, вот… стало плохо.       Почти такую же. Я не уверена. Нет-нет. Вспоминать снова я ничего не буду.             — Стало плохо? Ты это так называешь?.. — тихо проворчала Лиэль. — Сейчас ты в порядке?       Её лицо скривилось от смеси беспокойства и… сочувствия, наверное. Такое выражение я увидела впервые, так что не могла судить наверняка…       Я поднялась и села в… кровати, хотелось бы сказать, но это была лишь подстилка на деревянных досках. Почти как в прибрежной деревне.       — Не нервничай, Лиэль. Всё хорошо. Лучше скажи…       — Я не буду отвечать ни на один твой тупой вопрос, пока ты не поешь, — она резко оборвала меня и встала на ноги.       С крайне недовольным лицом Лиэль вышла из хижины.       Улыбнувшись, я поймала себя на ужасной мысли: такая грубая, бестактная, но всё-таки искренняя забота ощущалась приятнее любого дворцового обслуживания.              Она принесла мне две миски, с водой и супом. Всё в лучших табарунских традициях…       Правда, теперь вокруг действительно аутентично — самая настоящая торанская палатка. Каждая бытовая ткань была прошита простыми, но красивыми узорами из синих и красных нитей.       Такао говорил: жизнь и так слишком сложна, поэтому нужно учиться всё упрощать. Оттого культура, язык и символика его народа не пестрят чем-то глубинным, как обманчиво кажется иноземцам-исследователям…       Посмотрим… вот, гобелен. Такой ромб в центре — это символ изобилия. Спираль влево — молодость, спираль вправо — зрелость или старость, а переплетение этих спиралей в углах полотна — бесконечный поток времени. Хм-м…       М-м-м…       Ну нет… игнорировать этот чрезмерно пристальный взгляд не получалось.       Лиэль. Она чуть ли не прожигала глазами, сидя рядом и жадно наблюдая за каждым моим глотком из горячей миски.       — Ну что такое? — не выдержала я. — Всё в порядке, правда.       — Как доешь, пошли к Амиру. Он хотел с тобой поговорить.       — А не слишком ли ты… часто с ним контактируешь? — я прищурилась. — Вы же вроде как рассорились?       Она проигнорировала меня и опустила тяжёлый взгляд в пол. Воспользовавшись её молчанием, я решила попытать счастья с другим вопросом:       — Лиэль, ты когда-нибудь видела… таких магов? С такими куклами?       — Да они тут на каждом шагу! — она громко фыркнула. — Это тёмные маги-фанатики, от них исходят все беды! А когда убиваешь такую гниду, она роняет только эту деревянную рожу. И я больше ничего толком не знаю, даже не спрашивай. Лучше спроси Амира или Синдбада, пока есть возможность.       Да уж, негусто.       — Ну нет, ладно, я ещё могу кое-что сказать. Там, где появляются эти маги, всегда происходит какой-то пиздец… — злостно выплюнула Лиэль. — Как вчера, например. На эту деревню не должны были нападать. Основные стычки происходят в местах, до которых нужно идти ещё день-два. А это нападение… я даже не знаю… оно… оно очень странное. Фанатики, видимо, узнали о прибытии подкрепления, хотели разгромить опорный пункт… но они так ещё никогда не наглели… — она рассеянно вздохнула. — Если б мы вчера сделали второй привал, то, вероятно, пришли бы на пепелище…       Её былая непоколебимость пропала. Лиэль старалась держать лицо, но по речи, движениям тела и всему остальному чувствовалось — она сильно нервничала.       — К чему ты клонишь?       — Да ни к чему. Просто рассказываю… — невесёлая усмешка. — У тебя ж наверняка вчера возник вопрос: «какого хера, Лиэль, ты же говорила, что путь неопасный!»… Что-то такое, да?       В суматохе он, может, и возник, но маячил где-то на краю разума. Я насупилась, отставила пустые миски и поднялась на ноги:       — Ну, раз уж Амир хочет поговорить, то пошли к нему…       — Тебе очень не понравится этот разговор, — её неожиданное предупреждение.       — И откуда ж тебе известен сценарий, госпожа волшебница?       Она промолчала.              Лиэль повела меня через всё поселение. Утреннее солнце светило слишком ярко, словно насмехаясь над деревней после сражения. Тридцать-сорок вигвамов на поляне посреди джунглей, затухшее кострище в центре — всё выглядело именно так, как я представляла.       И торанцы тоже. Только вот… без таких серьёзных лиц. Аборигены на фоне прибывших солдат очевидно выделялись — минимум одежды, несложные украшения из клыков и татуировки. Знаменитые торанские татуировки.       На щеке каждого торанца были нарисованы две чёрточки. Это символ… удачи, как ни странно. Такао говорил — можно уповать на что угодно: на богатство, здоровье, силу, но в критический момент ничто не переплюнет важность удачи. Всего один случайный каприз судьбы способен всё изменить.       Но вот в чём загадка: вчера этой деревне… повезло? Или всё-таки нет? Судя по смятению на каждом встречающемся лице, этим вопросом задавались все.       На нас особого внимания никто не обращал. Лишь несколько прохожих взглянули на меня с каким-то… удивлением, что ли.       Что-то мы ушли совсем к краю поселения. Я прикоснулась к плечу Лиэль и тихонько спросила:       — Лиэль, а есть… жертвы?       — Есть раненые, но никто не погиб. По крайней мере, пока, — сухо ответила она. — Зато есть кое-что другое…       С этими словами Лиэль обогнула бамбуковый частокол и подошла к стене зелёных лиан. За ней раздавался тихий, странный шум.       Она принялась упорно лезть через заросли. Хмурясь, я последовала её примеру. Отмахнув густую зелень, мы вышли к другой поляне.       От зрелища брови свелись до боли в переносице. В огромной деревянной клетке было заперто и связано человек пятнадцать-двадцать. Взрослые торанцы.       Все они гневными взглядами испепеляли Амира, стоявшего напротив клетки. Рычали на него, словно животные, и лихорадочно выкрикивали осипшим голосом… оскорбления? Я не знаю… Такао меня таким словам не учил…       Сбоку стояли стражники и синдрийцы. Синдбад, поглядывая на пленных, переговаривался с двумя своими генералами.              Все мужчины обернулись на шуршание лиан… и я тут же приковала к себе четыре обеспокоенных взгляда.       — Аннет! — спешно подошёл Синдбад вместе с помощниками. — Как ты? Всё в порядке?       — Здравствуйте… да… — я по наитию махнула ладонями, словно пытаясь стряхнуть чужое внимание, — всё хорошо…       Ладно Лиэль, но они-то чего?..       Неужто вчера всё выглядело настолько страшно? Неудобно-то как…       — Всё точно хорошо? — с тревогой переспросил Джафар. — У деревенского знахаря есть успокаивающее средство…       — Ох, нет, не нужно, — неловко улыбнулась я. — Пожалуйста, извините… я не хотела заставлять кого-либо нервничать…       — Хотела-не хотела, а заставила. Ты буквально задыхалась от приступа! — недовольно отчеканил Амир.       Я только сейчас обратила внимание: он переоделся. Изысканный тёмный бархат сменился на простецкие штаны и белую рубаху. Изогнутый клинок в ножнах на поясе, серьга в ухе — и всё, больше ничего.       А вообще… почему они все стали обращаться ко мне на «ты»? Эм-м… ладно…       Выдохнув, я попыталась улыбнуться более расслабленно:       — Я… слабо помню, если честно. Но если так было, то вы, получается, спасли мне жизнь. Спасибо, ваше высо…       — Чёртов принц! Сдохни! — вдруг выкрикнул один из пленников. — Сгинь!       Все тяжёлые взгляды устремились на клетку. Слова благодарности так и застряли в горле неприятным комом.       — Это… те самые враждебные торанцы, потерявшие ум? — сглотнув, спросила я.       Нависла недолгая тишина. Амир обернулся к безумцу:       — Да. На деревню напали четыре тёмных мага, шесть зверей-мутантов и около двадцати обезумевших воинов. Маги и звери мертвы. А воины… не всех, конечно, удалось пленить, но что вышло, то вышло…       Его голос был до ужаса спокойным — подумалось мне сначала.       Но нет, это лишь обманчивый холод. Он просто не позволял никакой эмоции пробиться сквозь наслаиваемый лёд.       — А почему вы их… ну… — не убьёте… — держите взаперти?       Амир хмыкнул, уловив суть вопроса:       — Потому что они ни в чём не виноваты. Это такие же простые торанцы в недалёком прошлом. Их свели с ума тёмные волшебники… — он сел на корточки перед клеткой, и пленённый воин принялся рявкать на принца ещё усерднее. — Они яростно атакуют собственных соплеменников, родных и близких, и вообще не страшатся смерти. Даже если их побороть, они не сдаются. Брыкаются, орут, пока не сядет голос, выплёвывают ругательства. Одни и те же ругательства… — почти зашептал он, — полгода их слышу. Слова даже не меняются…       Его речь погрузила всех в почти осязаемое уныние. Амир поднялся на ноги и повернулся ко мне:       — Уверен, все хотят обсудить ситуацию, но для начала мне нужно кое-что показать тебе, госпожа. Идём со мной.       Я опешила и взглянула на Лиэль. Та лишь играючи вскинула брови, как бы говоря: давай, удачи.       Шумно выдохнув, я поплелась за принцем.              Никто за нами не пошёл. Только Амир и я. Наедине.       Он уводил меня по узкой вытоптанной дорожке куда-то вглубь влажного леса. Изредка на пути встречались дозорные, молча кивавшие своему господину. Я плелась за принцем и сверлила взглядом ровную спину в белой рубашке. На душе становилось неспокойно, совсем неспокойно.       Сердце забило тревогу. В разуме бешено, словно на катушку с нитками, стали наматываться вчерашние мысли. Про джинна-обманщика, про гипноз, про ловушку…       Почему он молчит? Почему ничего не говорит? Что он задумал?       Не выдержав безмолвного гнёта, я резко остановилась. Принц тоже замер и обернулся.       — О чём ты так усердно думаешь? — хмыкнул он. — О моём джинне?       Я шумно сглотнула и сжала кулаки.       — Я всё понимаю… Конечно, я бы тоже напрягся на твоём месте… — протянул он с фальшивой непринуждённостью. — «Принц с таким подозрительным джинном… вдруг он промоет мне мозги?» — как-то так ты сейчас думаешь, не так ли?       — Именно, — процедила я. — Его высочеству уже удалось провернуть подобное ночью. И я, конечно, премного благодарна… но вам ведь ничего не мешает повторить магию прямо сейчас.       Я вздрогнула — он резко вытянул руку и щёлкнул перед моим лицом. Чужой указательный палец застыл в сантиметре от носа.       — Чертовски верно! — Амир сузил разноцветные глаза и наклонился ближе. — А теперь попробуй подумать… почему же я ещё не сделал это?       От вопроса и смены настроений я совсем растерялась.       — Почему я, видя, что ты трясёшься лишь от факта нахождения со мной наедине, ещё не навязал тебе хотя бы ложное спокойствие? — он усмехнулся, едко и противно. — И в целом, раз у меня есть подобная сила… почему я не загипнотизировал тебя ещё позавчера, во дворце? Есть догадки, госпожа Анна?       Это не тот вежливый и смазливый принц из Колкаты.       Это…       Кто это, чёрт возьми, такой?       — Покуда ты вот-вот начнёшь дымиться, позволь, помогу с ответом, — насмешка пропала с его смуглого лица, — всё очень просто. Во-первых, я хочу дружить. А кому понравятся неискренние друзья, которых ты завёл бесчестно и насильно? А во-вторых… — он отстранился, — я не могу влезать в человеческий разум настолько глубоко. К невероятному облегчению госпожи, заставить тебя насильно биться на моей стороне я вряд ли способен. А теперь…       Он отвернулся… и только когда его лицо исчезло из поля зрения, я позволила себе выдохнуть.       — …если ты вспомнила, как дышать, то пойдём же дальше.       На обработку его слов понадобилось несколько десятков шагов.       Я действительно перестала сильно нервничать… только вот взамен тревоги накатило мерзкое чувство. Мне будто бы зарядили несколько пощёчин.       Что ж, теперь-то действительно чувствовалось — бывший компаньон Лиэль…              Путь оказался недолгим. Мы вышли к какому-то кургану.       Вокруг горы из сырой, недавно вырытой земли были высажены какие-то пахучие светлые кусты. На вершине торчали резные деревянные столбы-обереги, а перед самим курганом местные вклинили несколько глиняных табличек на палках. На каждой дощечке было выцарапано по восемь-десять имён.       Ворох белых цветов перед письменами красноречиво обозначал, что это за место. Но мы-то тут зачем?       — Это…       — Да, братская могила. Сорок пять человек. И эта ещё не особо большая… — Амир подошёл к табличкам и принялся вчитываться, что-то ища.       Что-то у меня совсем нехорошее предчувствие. Сердце снова противно забарабанило.       — Нашёл. Иди сюда.       Его рука на третьей табличке.       Я аккуратно подошла поближе и всмотрелась в лицо принца, пытаясь найти хоть какое-то объяснение… но он лишь глубоко нахмурился.       Вдохнув, я принялась читать имена погибших. Варун. Сахил. Усман. Такао. Таб… стоп.       По спине пробежал мороз.       Я перечитала.       Такао.       Да ну… нет… как…       Нет-нет-нет… Всё не так. Это не он.       Мало ли торанцев с таким именем?       Но Амир привёл меня сюда. Одну…       — Бедный Такао… — вдруг протянул принц.       Всё внутри со свистом упало вниз.       — Его родное племя полностью уничтожили фанатики. Я лично отправлял ему письмо с ужасными вестями… — Амир сжал пальцы на глиняной дощечке. — Он тут же вернулся из Нирии и присоединился к войне. Но… увы…       Меня слово током ударило. Я отпрянула от таблички.       Это правда могила Такао?       Улыбчивый, мускулистый, смуглый парень из воспоминаний… лежал в земле передо мной?       Глаза защипало. Мыльный взгляд забегал по табличке с именами, по кургану, по беспокойному лицу принца.       — Мне… применить силу джинна? — аккуратно спросил Амир.       — Нет… — рассеянно залепетала я, — ты… откуда ты знал его?..       — Какой странный вопрос… — прищурился он. — С чего же мне не знать своего нирийского шпиона?       В горле пересохло.       — Шпиона? Шпиона?! — я потрясённо уставилась на Амира.       Злость резко вышибла всякую растерянность. Стараясь взять эмоции под контроль, я до боли сжала челюсти и едва ли не заскрежетала зубами.       — Ну и ну… чего ты на меня так смотришь? Почему ты вообще удивлена? — хмыкнул принц. — Разве не знала? Он был двойным агентом. Уплыл шесть лет назад из Табаруна в Нирию и крайне удачно стал учителем наследной принцессы…       В душе разразился тайфун. Множество мыслей пронеслось бешеной бурей, с корнем вырывавшей остатки самообладания.       Такао — шпион? Нет, был… был шпионом?! Корыстно втёрся в доверие! Мной попросту пользовались?! Как давно? С самого начала?       Фаран и Такао были единственными людьми во дворце, которых я считала близкими! Что в итоге? Такао, оказывается, всё это время был простой крысой?!       Предательство… противное, мерзкое предательство!       Разъедающее разочарование, жгучая обида, скорбь — эмоции потекли слезами по горящим щекам. Пытаясь спрятать слабость, я отвернулась от Амира.       — Но госпожа, он всегда относился к тебе с искренней теплотой… — с сочувствием продолжил он. — Постоянно докладывал: первая принцесса — просто чудо. Умница, красавица, ещё и идеально выучила торанский… забирайте её замуж.       Что-то щёлкнуло в голове.       Я резко метнула на него взгляд:       — Ты… чёрт возьми!.. Ты с самого начала всё продумал?! — кулаки сжались до боли в пальцах. — Высылка в Табарун! Это всё твоих рук дело?!       Амир презрительно сморщился и подошёл ко мне вплотную.       — Хоть немного думай, что ты несёшь… — тихо прошипел он прямо в лицо. — Моих рук дело?! По-твоему, я каким-то чёртовым образом сломал скалу в нирийской глухомани и придавил ею старого генерала? Или я залез в мозги твоему дяде-регенту и заставил выдать за себя замуж в удачный момент? Прекрати делать из меня какого-то злодея!       — Больно много ты знаешь для незаинтересованного наблюдателя… — прорычала я.       — Единственное, в чём я заинтересован — это принцесса-невеста для союза через брак. Любая из трёх. Думаешь, мне захотелось выкурить именно тебя из Нирии, чтобы присвоить себе? Поумерь самомнение! — воскликнул он. — У меня полно проблем в своей стране! Делать мне нечего, как совать нос в твою!       Не желая больше на него смотреть, я опустила гневный взгляд в землю.       — Однако… я, возможно, знаю, чьих это рук дело, госпожа.       Эти слова заставили меня ощутимо вздрогнуть.       Его раздражение вдруг сменилось на заговорщическую проникновенность:       — У наших бед один источник. У молнии, попавшей в скалу, у твоей этой «высылки», у убийства царя, у войны в Табаруне…       — Говори прямо! — судорожный выдох.       — Помоги мне, если хочешь знать.       Я оскалилась. Ну конечно!       Очередная, мать твою, уловка!       — Скажи мне… зачем ты залезла в лабиринт и забрала джинна? Чтобы каждый раз убегать от проблем?! — он резко вытянул руку и указал на курган. — Посмотри на эту могилу! В ней лежит Такао, мой друг и твой учитель! А знаешь, сколько таких же воинов, как он, погибло и продолжает гибнуть?! Знаешь, сколько ещё таких курганов? А вчерашняя кукла? Разве ты не хочешь знать, откуда она взялась? Это ведь зацепка для тебя! Разве ты не хочешь найти убийцу своего отца и отомстить?!       Его слова с шумом забились внутри черепа, будто об металлический колокол. Громкий звон в голове.       Хотела. Я хотела всё, о чём он чуть ли кричал мне на ухо. Но…       Сильнее всего трезвонила мысль — это что-то выше моего уровня. Всё, что выше осаждения дворцовых зубоскалов, выше жалких истерик после дурных снов, я, кажется, не смогу осилить.       Когда эта мысль появилась? В моменте, когда я зачем-то поверила в себя и решила забраться в подземелье? Или, может, раньше?       Каждая попытка перепрыгнуть выше головы кончалась жутко. Вроде бы всё хорошо — подземелье покорено, тёмный маг убит, но внутри… плохо. До странного плохо… до мелкой дрожи в пальцах от воспоминаний… И ввязаться в это ещё раз?..       Амир взялся за мои трясущиеся ладони, поднял перед собой и ощутимо сжал:       — Аннет, я ведь не прошу тебя кидаться на поле боя! Просто задержись здесь ненадолго, всего на несколько чёртовых дней! Посиди в тылу и одолжи мне Лиэль! Этого уже будет достаточно!       Я заглянула в его глаза. Два благородных камня, цитрин и сапфир, так честно, так страстно горели знакомым чувством. Тем самым, о котором я позабыла из-за своей мелочности.       Любовью к родине.       Мои глаза тоже так когда-то горели — я думала, что стану столпом для Нирии. Но где я сейчас? Что я себе надумала об Амире и Такао? Они просто захотели избавить родную страну от войны, терзающей государство на части. Почему вдруг в моём мозгу, воспалённом от вечной тревоги, это желание стало чем-то ужасным?       Что плохого в том, чтобы стремиться защитить своих близких? Почему я не задала себе этот вопрос раньше?       Где же мой детский идеализм? Где моё наивное, но такое искреннее желание стать справедливой героиней?       Почему оно разбилось вдребезги из-за странных, глупых обид и нелепых страхов?       Мой тихий всхлип слишком чётко разрезал тишину.       Спустя несколько секунд, не сдержавшись, я совсем расплакалась.       — Ты… ты чего?.. — растерянно заморгал Амир.       Череда сожалений до боли сжала горло.       Он тяжело выдохнул и принялся меня куда-то уводить. Сквозь замыленный взгляд я поняла, что мы вернулись на тропинку.       — Садись давай… — он усадил меня на ствол заваленного дерева и сам умостился рядом. — Господи… пожалуйста, прекрати плакать. Ты же принцесса.       — Я… больше не принцесса… — получилось выдавить сквозь плач.       — Хорошо. Просто госпожа… — проворчал Амир. — Если ты не успокоишься в течение нескольких минут, я применю силу джинна.       На удивление, угроза хорошо подействовала.       Спустя короткое время я прекратила реветь.       Я вытерла опухшие глаза и нос и уставилась в тенистые заросли, старательно игнорируя принца Табаруна. Вместе с фактом бесстыдной истерики, только что произошедшей перед ним.       Он любезно, но молча протянул свою флягу с водой, и также молча я её приняла.       С каждым глотком воды разум становился трезвее и прозрачнее. Я стала собирать мысли в кучу, но в процессе поняла — это бесполезно.       Гораздо легче сначала сделать, точнее, сказать, а потом думать. Поэтому, набрав в лёгкие воздуха, я сухо выдала:       — Ваше высочество, мне нужно немного подумать… однако вам в любом случае нужно спросить Лиэль, — к сипоте в собственном голосе пора привыкать.       — Она уже говорила, что ты лидер, — спокойно отреагировал Амир, — значит, решение принимать тебе.       — Звучит так, будто… будто она вам сказала: «как ответит Аннет, так и будет, а поэтому доканывай её»…       Раздался смешок:       — Ты только сейчас поняла, что так и есть?       Я насупилась. В отличие от меня, Амир, видимо, давно привык к ветру в рыжей голове.       — Хорошо. Повторюсь: дайте подумать. Но мне будет проще согласиться, если вы честно ответите на один вопрос.       Наконец-то я решила повернуться к принцу и обнаружила подобие улыбки на загорелом лице.       — Я слушаю.       — Почему Лиэль резко вас бросила?       Стоило мне спросить, как его улыбка тут же пропала.       Амир потупил взгляд в землю и тяжело замолчал.       Так-так…       — Ваше высочество? — выгнула я бровь.       — Я… попросту не знаю, что тебе ответить, — совсем растерянный голос, — потому что сам задаюсь этим вопросом.       — Амир, я не поверю, что Лиэль просто взяла и беспричинно всё бросила.       — Откуда такая уверенность? — нахмурился он. — Долго ли ты её знаешь? Две недели?       Я уже хотела возразить, но он удачно перебил:       — Я предполагаю несколько причин, но какая из них стала для Лиэль нестерпимой — понятия не имею. А насчёт самой логичной… — он замялся. — Ты… слышала о мировом древе?       Это у него привычка такая — отвечать вопросом на вопрос? С сухим недовольством я ответила:       — Невероятно огромное дерево в сердце джунглей, которому молятся все племена Табаруна.       — Да, верно. Ну, в общем… — он выдохнул, — его больше не существует.       Я недоумённо свела брови:       — В каком смысле… не существует?..       — Если речь про Лиэль, то как ты как думаешь?       — Оно… сгорело?             Он промолчал.       Огромное магическое дерево? Самое крепкое, с корнями по всему Табаруну — и сгорело? Это как вообще произошло?       Такао говорил: ствол мирового древа такой же широкий, как купол нирийского сената! Разве может такое дерево в принципе сгореть?       — Она же… ну… — замялась уже я, — не специально это сделала?       — Конечно нет… — раздражённо выдохнул Амир. — Ситуация была непростая, но в любом случае: что ж ты скажешь аборигенам, которые почитали древо, как божье создание? И которые видели, как Лиэль случайно его подожгла? Очевидно, они возненавидели её… — цокнул он. — Дальнейшее развитие событий можешь сама раздумать.       И снова он замолчал, но на этот раз так, будто… просто всё договорил.       — И это… все причины? — уточнила я.       Амир поднялся с бревна и взглянул на обратную дорогу. Кажется, он просто удачно отвёл от меня глаза…       — Все остальные причины слишком личные, — коротко отрезал он. — Пойдём обратно. Прошло слишком много времени.              Мы зашагали обратно в странной тишине.       Лиэль… Амир… личные причины… ох, боже. О чём я только что подумала? Какая мне вообще разница?       Всё же одно всплывшее воспоминание заставило меня открыть рот:       — Ваше высочество, позвольте ещё один вопрос. У вас… есть сестра?       — К сожалению, есть… — вздохнул он, не оборачиваясь и не останавливаясь. — Почему ты спросила?       — Вы не захотите знать.       — Но теперь я, очевидно, хочу.       Любопытство от реакции взяло надо мной верх. Я решилась сказать честно:       — Я слышала, как ваша сестра назвала Лиэль «рыжей шалавой».       Широкие плечи Амира дёрнулись… всего на миг.       И это всё? Да уж…       Спустя ещё несколько шагов он произнёс:       — Вполне в характере Амриты. Она довольно… жёсткий человек. К слову… — он вдруг хмыкнул, — она предлагала мне насильно забрать тебя в жёны. И извести пытками, если ты не подчинишься.       — Что? Пытками?.. — съёжилась я.       И эта… эм… госпожа… могла, в теории, стать моей золовкой?       — Поэтому, Аннет, — он повернулся ко мне с хитрой усмешкой, — мои методы весьма добрые. Не стоит жаловаться.                     Лиэль сидела на деревянном настиле у входа в нашу палатку и снова курила что-то вонючее с отрешённым выражением лица.       Недолго поиграв со мной в гляделки, она бесстрастно подметила:       — Я думала, ты вся в соплях придёшь.       — Прости за неоправданные ожидания, — фыркнула я.       Она медленно затянулась дымом и спросила:       — Ну что? Планы меняются?       — Пока нет… Надо подумать. И вообще… — я недоверчиво взглянула на неё сверху вниз, — почему ты позволяешь мне решать за двоих?       Разве это не странно? Мы же едва знакомы.       — Иметь возможность скинуть с себя груз ответственности — это же прелестно… — она недобро, но так привычно улыбнулась. — Ты сама ведь сбежала. Должна понимать.       Я тяжело выдохнула, зашла в палатку и распласталась на тканой лежанке.       Буря в разуме утихла, но после неё осталась разруха. Мысли валялись беспорядочными, уродливыми обломками.       Нужно отвлечься. Уставившись в верхушку из палок, я заставила себя расслабиться. Каждая мышца тела обмякла, дыхание выровнялось. Я прислушалась к ощущениям. Блеклый дневной свет… прохладная влага джунглей… чириканье птиц…       Слишком много всего за несколько дней. А я ведь только начала свой путь… да, точно. Путь. Прошлое больше не должно иметь значения, нужно перестать к нему возвращаться. Нужно научиться наслаждаться моментом… ха. Вот бы ещё подобные мантры действовали на меня.       Немного полежу, а потом изучу деревню. Зря я, что ли, учила торанский? Познакомлюсь с местными. Может, кому-то нужна помощь после вчерашнего… И искупаться бы не помешало… хотя бы мокрой тряпкой вытереться…       Знакомый свист крыльев. Я даже оборачиваться не стала, и так понятно — блудливое создание вернулось.       Мантикорыш не мяукнул. Видимо, снова что-то принёс в зубах. Краем взгляда заметила: он присел к моим ногам и разжал челюсти.       Я почувствовала шевеление на коленке.       Это точно был не кошак.       Вся ленца тут же исчезла. Я перевела взгляд вниз…       И с визгом вскочила на ноги!       Змея!       Змея, змея, змея!       Полумёртвая змея! Твою мать! Чёртов кошак!       Маленькая, но тёмная и мерзкая рептилия еле-еле ползла по моей лежанке.       Я вжалась в гобелен. Идиотский хищник пронзительно смотрел на меня и радостно вилял хвостом-жалом.       — Ты чё орешь?! — воскликнула Лиэль, зашедшая внутрь.       Я вытянула палец в сторону кошачьего трофея и вскрикнула:       — Змея! Убери! Убери эту дрянь!       Лиэль нахмурилась, взяла змею — прямо голыми руками! — и вышла из палатки.       Шумно выдохнув, я медленно опустилась на пол и схватилась за грудь. Бедное, измученное сердце!       Горе-охотник захлопал глазами, подошел ближе и принялся ластиться об меня. Я едва сдержалась, чтобы не оттолкнуть его. Переступая через испуг и раздражение, я опустила дрожащую руку на кошачью голову.       Лиэль вернулась и молча уставилась на меня с глумливой насмешкой.       — Чего ты лыбишься?! — вскипела я. — Посмотрела бы на я твоё лицо, когда это чудо бросит тебе змею в ноги!       — Во-первых, пару раз в деревне он уже приносил угощения. Просто госпожа, к счастью, крепко спала… — усмехнулась она. — Во-вторых, есть простой совет. По каким-то причинам почти вся ядовитая живность в этих джунглях имеет красные элементы в окрасе. Поэтому змейка в любом случае была безобидной… разве что…       Лиэль подошла ближе и наклонилась…       — …она максимум сделала бы… вот так! — и быстро вцепилась ногтями в мой локоть, разыгрывая укус.       Я грубо отдёрнула руку. Она вовсю расхохоталась.       — Дура! — воскликнула я и запыхтела от возмущения.       Что за бестолочь!              От злости на пустую рыжую голову вдруг отвлёк Джафар:       — Прошу прощения… у вас всё в порядке? — он аккуратно отодвинул ткань входа в палатку. За его спиной стоял ещё и Масрур. — Мы услышали крики…       — О, не волнуйтесь, всё хорошо… — довольно ответила Лиэль, раскрасневшаяся от смеха, — просто кое-кто познакомился с местной фауной.       Обеспокоенный взгляд тёмно-зелёных глаз метнулся ко мне. Только сейчас я поняла, что всё еще сидела на досках, и спешно встала.       — Если вы обе не заняты, прошу, следуйте за нами. Наш король и его высочество принц хотят обсудить с вами важные детали.       Мы обе кивнули и пошли за синдрийцами.       Я разглядывала деревню, старательно игнорируя противную улыбку на лице Лиэль.       На другом крае поселения расположился гарнизон Амира. Скопление крупных палаток заметно выделялось на фоне торанских вигвамов. Мы зашли в самый большой и солидный шатёр.       За большим деревянным столом уже сидели король и принц. В глазах Амира отразился немой вопрос, а Синдбад взглянул на меня, как на сиротку, — растроганно, с сочувствием.       — Рад, что вы пришли. Присаживайтесь, — учтиво произнес он. — Аннет, есть серьёзный разговор. Тема весьма неприятная. Ты не против, если мы обсудим вчерашние события?       — Господин Синдбад, пожалуйста, не переживайте. Всё в порядке. Мне и самой хочется задать вам несколько вопросов.       — Хорошо… — он сосредоточенно нахмурился, — для начала попрошу внимательно выслушать меня…                     — Господин Синдбад… то есть… вы пытаетесь сказать… что в мире существует огромная тайная организация, провоцирующая войны и разрушения и… желающая изничтожить мир? И за убийством моего отца, войной в Табаруне… и еще за кучей бед… вероятно, стоит именно она?       — Именно, — кивнул мне король. — Аль-Сармен — так сейчас они себя называют.       Казалось, меня пытались одурачить.       Но у Синдбада и двух его генералов лица крайне хмурые.       Даже Амир с Лиэль ему верили. Я по глазам видела.       — Вы меня извините, но… утверждать, что всё зло мира происходит из-за этих Аль-Сармен — это… это звучит, как какая-то… теория заговора, честно…       — Не совсем так… — вздохнул Синдбад. — Конечно, абсолютно всё мировое зло исходит не от них. Среди нас нет идеальных, каждый человек имеет свои грехи и недостатки. Однако… организация искушает. Она преумножает ненависть. Взращивает в слабых, податливых людях низменные желания, помогает воплощать их в реальность, сеет семена раздора везде, где это возможно.       Мне бы хотелось верить, что это просто красивая страшилка… но твёрдый, тихий голос Синдбада был пропитан тем, чего я не ожидала от него услышать.       Глубочайшим презрением.       — И всё это с целью?.. — аккуратно протянула я.       — Мы не знаем наверняка. Цели разные. Кто-то… просто сошёл с ума. Кто-то свихнулся на странной вере в некого Отца. В идею создания нового мира… путём полного уничтожения старого, — он горько хмыкнул. — Я лично знал тех, кто пытался воспользоваться их аномальной силой, но… они лишь превратились в очередной инструмент организации. Однако же, в основном… присоединяются от отчаяния и чувства, что терять больше нечего. Лишившись всего, человек перестаёт быть собой. Впадает в порок.       — В порок?.. — это что ещё за философия?       — Это не какое-то образное выражение… — невесело усмехнулся Синдбад, заметив мою реакцию. — Это реальное состояние. Погружение в тьму, отказ от собственной судьбы. Главный атрибут порока, да и всей организации в целом — это рух чёрного цвета.       Боковым зрением я заметила, как Лиэль подалась вперёд и хмуро уставилась на Синдбада.       — Лиэль, похоже, чётко знает, о чём я… — метнул он серьёзный взгляд на неё, — видела такую, не так ли?       — Её здесь полно… — процедила волшебница. — Даже я вижу.       — Я, конечно, не эксперт в магии, как ты или наша Ямурайха… но всё же знаю одно: чёрная рух абсолютно не подчиняется законам природы. Это разрушительная аномалия, которой в нашем мире изначально не должно существовать.       Лиэль опустила взгляд в стол.       — Волшебники из организации имеют фальшивые марионеточные тела, — Синдбад снова перевёл взор на меня. — Если марионетку уничтожить, она оставляет после себя жуткую куклу-неваляшку. Мы постоянно имеем с ними дело и не впервые наблюдаем такие куклы. Я уверен: убийца твоего отца — член Аль-Сармен.       В это всё было сложно поверить сходу. Я пыталась сгрести мысли в одну цельную кучу.       Лишь один явный факт бил в голове колоколом. Убийца. Я нашла зацепку.       Хоть какую-то зацепку… размытую, скрытую за пеленой тайны вселенского зла, но всё же… чёрт возьми, нашла!       Я уже давно отчаялась. Шесть лет, с момента коронации отца до сегодняшнего дня, я пыталась смириться с мыслью — дело его гибели так и останется нераскрытым. Убийца-маг превратился в деревяшку! Никаких улик, никаких явных мотивов, никаких заказчиков — просто бред! Абсолютно всё было сумасбродным и бессвязным! Все твердили: то был проклятый день! Вопиющий террор, совершённый во имя хаоса и пустой ненависти! Во имя чьего-то извращённого удовольствия!       И тут вдруг оказывается, что… так оно и есть?       Теперь всё приобрело смысл, хоть и слабый. Теперь я хотя бы знаю, где можно взять ответы… и кого можно наказать.       Папа, Такао, война в Табаруне. Фрагменты прошлого, рассыпанные вразнобой, словно тусклый бисер, потихоньку стали нанизываться на одну нитку.       — Основная наша цель — избавить мир от этой чёрной опухоли. Организация причинила нам чертовски много боли… — скорбно произнёс король.       Лица всех трёх синдрийцев почти одновременно скривились. Видимо, от общих воспоминаний.       Синдбад поднялся на ноги и воскликнул:       — Станьте нашими союзниками! Присоединитесь к нам в этой борьбе! Не только за Табарун. Помогите нам защитить мир! Аль-Сармен необходимо уничтожить… иначе череда трагедий будет повторяться из раза в раз!       Он был предельно серьёзен. Никаких шуток, уловок, хитрых фраз, скрытых намёков — нет. Только решимость. Чистота намерений и принципов.       Вот он, легендарный правитель семи морей. Теперь-то я, наконец, познакомилась с ним.       Несмотря на громкость высказывания, Синдбад смотрел лишь на меня и Лиэль. Амир, видно, давно принявший предложение, молча наблюдал.       Мы с Лиэль переглянулись.       Темнота её глаз толком не читалась, но… всё же слабым шестым чувством я уловила неявный посыл.       Глубоко вдохнув, я перевела взгляд на короля и чётко ответила:       — Хорошо. Мы поможем.