глава 31
30 июня 2016 г., 07:00
Врата Сенкаймона открылись перед Капитаном Седьмого Отряда. Были они огромны и избыточно вычурны. Этого Кеншин не одобрял. Он был сторонником функциональности: если нужны врата, то должны быть они ровно такого размера, чтобы прошел заданный груз, живой или не живой. В этом контексте двадцать метров высоты врат не были оправданы ничем. Ведь не башенные же краны шинигами через них протаскивают?
Сенкаймон за спиной Химуры закрылся. Одна аппарация, и он уже у выхода. Еще шаг, и врата Разделителя Миров сомкнулись позади.
Кеншин опустился на безлюдную ночную улицу Киото, который попал в зону ответственности Седьмого отряда в связи с выходкой Кенпачи. И вчера арранкар, посланный на дежурство в этот район, был убит.
Посылать кого-то разобраться с этим случаем Кеншин не мог. Только сам. Только лично. Особенно учитывая, что Гардинъен (такое имя носил погибший арранкар) входил во фраксион Капитана Ашидо и значился там пятым офицером, а это очень не слабый уровень. Сильнее фраксиона Ашидо была только Эспада Айзена, но у тех уже у самих фраксионы имелись.
Значит то, что его убило рядовым точно не по зубам.
Химура ступил на ночную улицу Киото и воспоминания сами собой всколыхнулись в его душе. Тогда, над этими улицами светила такая же луна... Когда он под именем Баттосая Сокрушителя вершил приговоры именем Революции и Патриотов Ишшина. Тишина улиц убаюкивала и укутывала, одновременно будоража и натягивая нервы, как настройщик струны.
И чем больше Кеншин погружался в воспоминания, тем больше он узнавал окружающее. Дома вокруг, навесы, тени и дорога под ногами - все было именно так, как он помнил.
Казалось, еще мгновение и из-за угла выйдет троица людей, намеченных ему целью этой ночи, он сам покинет тень и спросит имя... А потом достанет меч и зарубит их в скоротечной схватке, где у них не будет ни шанса.
Химура так погрузился в свои мысли, что замер в тени навеса. Вдруг голоса вырвали его из задумчивости. Знакомые голоса. Знакомые фразы.
Меньше чем через минуту из-за угла показались именно те трое, чьи образы вот уже который век хранились в его памяти.
А в следующий миг из соседней тени вышел мечник. Вышел он сам, такой, каким он был, когда носил грозное имя Баттосай.
Рыжий, с высоким самурайским хвостом на затылке, хрупкий, даже несколько женственный и смертоносный. Совсем еще мальчишка.
- Дзюбэй Шигэкура из Киото Сёседай? Я искал тебя... - раздался голос этого мальчишки. Голос Химуры... Баттосая.
Кеншин замер, словно пригвожденный к месту этим голосом. Так вот почему все казалось настолько до боли знакомым! Потому что именно в этом месте он когда-то убил... убьет этих троих мужчин.
Хотя... В своей жизни, в "свою" эту ночь, он пощадил третьего. Того самого, что оставил шрам на его щеке.
А в той истории, что нарисовал японский мангака Набухиро Вацуки и которую он читал, когда носил имя Гарри Поттер, в эту ночь Баттосай убил всех троих. Что и послужило одной из двух точек, которые практически сломали его дух, убив волю к борьбе...
И вот он сейчас здесь. Именно в этот момент. И уже не важно, кто именно убил Гардинъена, Баттосай или Сайто Хаджиме или еще кто-то - сильных бойцов в этом времени и этом месте хватает.
Важно только одно - меч Баттосая. Ударит ли он плашмя или острием. И стоит ли Кеншину самому вмешаться в эту ночь под лепестками цветущей сакуры?
- А ты кто?.. - задал предсказуемый вопрос главный из тройки.
- Патриот Ишшина из Чоушуу... Химура Баттосай, - ответил хитокири.
"Да. В то время я еще делал эту ошибку - говорил с теми, кого пришел убивать." - промелькнула мысль у Кеншина. "Позже я от этой привычки избавился".
В следующий момент разговоры резко кончились - Баттосай сорвался с места. Кеншин никогда раньше не видел со стороны, как выглядит работа мастера Хиттен Мицуруги Рю. Ну, пусть недоучки, но определенно талантливого недоучки.
И это было на самом деле красиво. Страшно, но красиво. И очень быстро. Настолько, что Кеншин даже на миг растерялся. И за этот миг успели умереть двое из троих.
Они еще сами этого не поняли, но Кеншин прекрасно видел, что удары прошли, и что они смертельны.
В следующий миг началась схватка с последним выжившим. У того действительно была потрясающая жажда жизни. Он так хотел жить, что умудрялся успевать за скоростью Баттосая.
Но спасти его это не могло: одно дело успевать, совсем другое - суметь парировать или контратаковать. Для этого необходимо иметь еще и навыки, не только скорость.
В следующее мгновение Кеншин шевельнулся. Это движение стоило жизни последнему из тройки: Баттосай заметил наблюдателя в тени и принял эффективное решение - максимально быстро убить текущего противника прежде чем встретить нового, чтобы увеличить свои шансы на победу или отступление.
Принял и исполнил. Кровавая тонкая полоска пролегла на его щеке. Кровавый фонтан вырвался из разрубленной груди последнего противника.
Баттосай развернулся к Кеншину и медленно убрал меч в ножны... Для того, чтобы принять стойку Баттодзюцу.
Кеншин сделал шаг из тени навеса.
Баттосай чуть перенес вес вперед. Кеншин понял, что атаки уже не избежать и принял такую же стойку. Вот только у Баттосая меча два, а у Кеншина один.
* * *
Драться с самим собой.
Баттосай оказался неожиданно силен. Пусть он не имел таких отточенных движений сотнями лет практики. Пусть он не имел физической силы Гарри Поттера помноженной на реацу Химуры-тайчо. Пусть он не имел магии и кованного гоблинами меча. Пусть он не закончил обучения у Хико Сейджуро и еще даже не подозревает о предельных техниках, но... Но как нарисовал Набухиро Вацуки в своей манге: "Мне все равно!". В этой фразе он был весь.
Горящий, искренний, не ведающий сомнений, вкладывающий все, всю свою жизнь, всю свою суть, всю свою силу и всю свою волю в каждое движение. Да он каждый удар выполнял словно предельную технику. При этом обладал феноменальной интуицией воина. Почти не уступал в скорости. А еще потрясающей наблюдательностью и приспособляемостью. Как и обучаемостью.
Он читал каждое движение Кеншина. Он учился у него с каждым новым блоком или ударом. С каждым мгновением, что длился этот бой Баттосай становился сильней.
Впервые в жизни сердце Кеншина тронуло чувство похожее на страх... Нет, не впервые. Впервые это случилось при встрече с боггартом.
И этот Баттосай как раз и был практически ожившим боггартом Гарри Поттера.
Кеншину приходилось сражаться на пределе своей силы. Тут уже не решал уровень реацу. Тут даже могло спасовать бессмертие - каждый удар Баттосая был концентрированной смертью. Настолько сильной, что может убить и Бога. Не умереть самому и при этом не убить противника... Это оказалось невероятно сложно. Настолько, что этот бой стал для Кеншина самым тяжелым за три его жизни. Даже бой с Волдемортом мерк на его фоне.
Но Хиттен Мицуруги Рю - техника предельных скоростей. А на пределе организм человека не может держаться долго, на то он и предел. Смертный человек.
Кеншин смертным не был.
Баттосай не начал слабеть, как должно было случиться по логике вещей. Нет, он все также упорно и быстро рос над самим собой, с каждым мигом становясь опаснее. А потом просто отключился, словно лампа накаливания по щелчку клавиши выключателя.
Вот он опаснейший демон, несущий смерть, мгновение и он уже просто вырубившийся мальчишка, для которого слишком велик и тяжел меч.
Кеншин вздохнул и убрал Занпакто в ножны. Затем огляделся вокруг: над телами убитых уже появились духи, один из которых был явно "прикован" к чему-то на земле. Цепи от него тянулись куда-то вдаль и были столь толсты и агрессивны, что грозили появлением нового Пустого в кратчайшие сроки.
Кеншин снова вздохнул, извлек Занпакто из ножен и отправил всех трех духов в Общество Душ. "Грядет война" - подумалось ему. "Скоро наплыв Пустых заставит Готей вздрогнуть и напрячь все силы. В свете этих данных приказ Ямамото о срочном доукомплектовании Отрядов видится уже несколько по другому" - добавил он про себя и вскинул бесчувственное тело Баттосая на плечо. "Пусть поспит - его впереди ждут очень тяжелые времена. Своего Киёсато ведь он все-таки убил. А значит, если верить Набухиро-сенсею, вскоре в его жизни появится Томоэ... Интересно, какая она?" - размышлял Кеншин прыгая с крыши на крышу. Где остановился Баттосай в этом времени он помнил хорошо. А проникнуть туда незаметно для Капитана Седьмого Отряда Готей - задача не сложная.
