И через время и смерть, но мы будем вместе

Баттосая уже полгода преследовало ощущение взгляда в спину. Иногда еле заметное, на самой грани чувствительности. Иногда почти физическое. Тогда казалось, что смотрят двое. Но любые попытки поймать, или хотя бы увидеть наблюдателей оканчивались неудачей. Он просто чувствовал, что наблюдатель есть и где именно он есть, но в том месте была пустота. Хотелось подойти и потыкать мечом в этот район, но вся загвоздка оказывалась в том, что стоило только двинуться в его направлении, как источник направленного внимания перемещался... в небо. На недостижимую для Химуры высоту. Или исчезал вовсе. Самое интересное, что враждебности в этом внимании не было. В том, что был еле заметен, Баттосай не мог прочитать ничего, кроме самого наличия этого внимания к себе. Да и то, едва-едва. В том, что было ярким, читалось сочувствие... ужас и иногда омерзение. По-началу это очень нервировало и сбивало. Затем почти что привык. Как к небу над головой. Как земле под ногами. Как к ветру, струящемуся в волосах и касающемуся лица. Но в этом были и положительные стороны: чувствительность к чужим взглядам развилась и усилилась многократно. Но постоянное присутствие наблюдателя не позволяло расслабиться. Так что Химура едва начав пить, оставил это занятие. Максимум едва пригубливал пиалу. Тем более, что саке во рту отдавало кровью. Кровь. Этот запах преследовал постоянно. Еще неотступнее, чем взгляд наблюдателя. В пище. В воде. Кровью пахло от одежды, сколько бы он ее не стирал. Кровью пахла кожа, сколько бы он не отмывался. Кровь ощущалась на коже, раздражая ощущением липкой корки, сколько бы он не скоблил ее. Кровью пах меч, сколько бы он не чистил, не полировал и не смазывал его... Даже во сне. В тех коротких трех-четырех часах в сутки, что ему удавалось отключиться, ему снилась кровь... Баттосай чувствовал, что находится на грани сумасшествия, но отступить и перестать делать то, что делает, не мог. Не мог перестать убивать. Он сидел в кабаке, грея в руках пиалу саке, и не решался ее выпить. На себе он чувствовал внимание, источник которого находился где-то между вторым и третьим столом от угла у стены напротив. Вот только между этими столами не было промежутка. В прочем, как и всегда за последнее время. А от пиалы едва заметно тянуло кровью. Опять же, как и всегда за последнее время. Вошла девушка, и к запаху крови добавился аромат цветущей сливы. Одинокая девушка пьет в кабаке. Это к приключениям для девушки - народная примета. И примета закономерно сработала. Баттосай вступился за нее. Зачем? Почему? Ведь, если девушка одна приходит в кабак и заказывает саке, значит она понимает, как это выглядит? Значит она ищет мужской компании. Так почему же она напугана и недовольна, когда внимание ей оказывают сразу трое? Так почему вступился Баттосай? Он и сам не знал. Скорее тут дело не в девушке, а в словах мужчин, что прикрывались тем, что рискуют жизнью, защищая людей, поэтому им все должны. Возможно. А может быть "безумие" о котором говорит Кацура-сан наконец захлестнуло кровавой пеленой разум Баттосая настолько, что он сам стал искать повод обнажить меч? Такое тоже возможно. Хулиганы бежали. Химура больше не хотел оставаться и тоже покинул кабак - настроение пить окончательно ушло. Внимание, направленное на него, исчезло. Понял это Баттосай только выйдя на улицу. Дышать сразу стало немного свободнее. Рядом, буквально за углом, кто-то умер. Точнее был убит... Вот, это еще одна странная вещь, которая стала происходить с Баттосаем все чаще и чаще - он стал чувствовать смерть рядом с собой. Также, как до этого чувствовал взгляд. Теперь он четко ощущал, что рядом кто-то умирает, даже не видя и не слыша этого. И в этот раз где-то недалеко умерли сразу трое. Химура вздохнул и поправил шляпу. В теперешнюю эпоху подобным вещам уже не удивляются. Смерть на улице стала обыденной. Ведь Баттосай далеко не единственный, кто убивает теперь в этом городе: Шинсены, Патриоты различных провинций и политических течений, приверженцы Сегуната, простые бандиты и наемные убийцы... Неспокойное время. Жизнь человека стоит дешево. Баттосай почувствовал агрессивное внимание к себе. Затем опасность. Когда прилетел меч на цепи, он был уже полностью готов к отражению атаки. Убийца. Молчаливый, расчетливый, такой же, как и он сам, не ищущий места в истории. Меч прошел мимо, но цепь захлестнула плечи и натянулась, связывая двух убийц друг с другом. Убийца дернулся атаковать, потянув цепь на себя. Химура заякорился на земле и получилось, что убийца бросил самого себя на Баттосая. Ноги его оторвались от крыши, на которой он стоял. Цепь провисла, пока он летел. Химура воспользовался этим и обнажил меч. Дальше в дело пошла скорость Хиттен Мицуруги... Тело убийцы оказалось разрублено пополам еще в воздухе и кровь из раны дождем накрыла все вокруг. Скорость... Меч Хиттен Мицуруги Рю летит так быстро, что следом за ним образуется завихрение, которое буквально рвет воздух. Именно это создает громкий хлопок... Оно же, завихрение, рвет не только воздух, но и плоть, через которую пролетает клинок. Оно создает отрицательное давление, которое заставляет кровь бить буквально фонтаном... Учитель рассказывал, что некоторые школы меча акцентируются именно на этих завихрениях, умудряясь посылать их на достаточно большие расстояния, получая что-то вроде воздушных лезвий. Это просто - Хико показывал их Химуре. Меч же Хиттен Мицуруги летит многократно быстрее завихрений. Настолько, что обгоняет звук. От того и получается настолько сильный, громоподобный хлопок. От того и разрывает тела противника так сильно... И это даже красиво. Пока глаз не успевает наткнуться на змеи вывалившихся внутренностей, на упавшие на землю и подрагивающие в последних судорогах куски мяса, бывшие всего мгновение назад живым человеком. Пока обоняния не коснётся запах этого парного мяса, потрохов и их содержимого... Пока на лицо не упадет, растекаясь теплая кровь. Пока она не вымажет с ног до головы. Пока не начнет сворачиваться, становясь липкой и покрывая кожу неприятной коркой... И именно это все прочувствовала на себе та самая девушка, за которую вступился Баттосай в кабаке... Она что-то сказала про кровавый дождь пролитый человеком на землю... И действительно начался ливень, который мешал воду с кровью. Затем сознание ее оставило. А ноздрей Баттосая коснулся аромат цветущей сливы... смешанный со смрадом недавней смерти и ненавистным запахом крови... Химура спрятал меч в ножны и поднял девушку на руки. * * * Кеншин смотрел в спину удаляющегося хитокири с девушкой на руках и думал, прав ли он в том, что не вмешивается? Прав ли он, что просто наблюдает? Может послать все к дементору и вырвать мальчишку из этого кровавого хаоса, из его личного маленького ада? Пусть он сам прошел этот ад до конца, собирая и взваливая себе на плечи жизни, словно тяжелые камни. И камней этих набралось на хорошую гору. Пусть его хребет этот груз выдержал, не треснув. Но стоит ли позволить мальчишке испытать на себе все прелести этой дороги? Как же заманчиво, просто взгреть этого мальчишку, отобрать меч, притащить за шкирку к Хико... Вот только этот звереныш все равно сбежит. Он до сих пор еще не понял того, что хотел ему сказать его учитель. Не понял, что Меч Хиттен Мицуруги не должен служить политикам... Не прочувствовал, что за каждую отнятую жизнь придется отвечать, перед собой, перед небом, перед людьми... Кеншин привычно отправил духов в Общество Душ рукоятью своего Занпакто и вздохнул. Где-то недалеко прорвалась группа Пустых - значит есть возможность немного отвлечься от тяжелых мыслей, делая свою работу, защищая людей и очищая неприкаянные души монстров светом своего Занпакто. Смутное время - всегда плодит и привлекает монстров. Как в человеческой оболочке, так и вне ее. Кто-то всегда должен встать на защиту. И кто-то встает. Кто-то по своей воле, кого-то ставит за шкирку жизнь. * * *