И через время и смерть, но мы будем вместе

Как это стало уже традиционным за прошедший год Ичиго сидел в кабинете Ректора Академии Шинигами. В теперь уже своем кабинете и, закопавшись в горы бумаги, пытался разгрестись с документацией, которая постоянно прибывала и прибывала, словно заколдованная. Получалось у него плохо, но баранье упрямство не позволяло сдаться. За прошедшее время худо-бедно работу Академии Ичиго наладить удалось: он нашел и поставил в строй преподавателей взамен выбывших, провел новый набор и распределение студентов, сумел кое-как распланировать и организовать занятия, полевые практики и межсеместровые экзамены. Собственно это все он сделал еще в первые две недели после назначения, так что Академия работала, и даже готовилась выдать в Готей 13 первый свой выпуск при новом Ректоре. Но стоило Ичиго добраться до бухгалтерии и строительства с ремонтом... Как он стремительно начал тонуть в бумажном море и всевозможных финансовых махинациях подрядчиков. Ибо, где есть строительство, там есть воровство и обман. И этот закон стороной не смог обойти даже Общество Душ. Даже политики не могут дотянуться до строителей по масштабам воровства, кумовства, непорядочности и обмана. В этой нехитрой истине Кенпачи пришлось убедиться на собственной шкуре. Но это с одной стороны. С той, где он деньги Академической казны тратит. Была у проблемы и другая сторона: та, с которой он деньги на Академию получает... И вот там как раз и была политика: финансирует Готей и Академию Совет Сорока Шести. А это Великие Кланы... И к этим кланам гордому и независимому Кенпачи приходилось идти на поклон. И Ичиго шел. Шел, поскольку все равно иначе было никак. Деньги в другом месте в Обществе Душ было просто не достать. Вполне соответствовало истине утверждение, что Кланы владели полной монополией на деньги: они их выпускали, они же их хранили, они же запускали их в оборот... Все это доводило Мега-Могучего Имба-Супер-МС-ного Кенпачи до грани нервного срыва, поскольку силой такие проблемы не решались... Даже стол сломать от раздражения - и то нельзя. Ведь придется новый заказывать и проводить через бухгалтерию... Ичиго отпил крепкого чаю, чтобы хоть немного взбодриться, и невольно скривился - за прошедший год эта кофеиносодержащая бурда так осточертела, что передергивало от одного вкуса. Да этот еще и слегка горчил. Ичиго снова погрузился в бумаги, тщетно пытаясь сосредоточиться. Минут двадцать он пытался вникнуть в подробности схемы, что предлагал подрядчик. Но голова совершенно отказывалась работать, цифры путались, строчки сливались в непонятную кашу в голове... Стало душно. Кенпачи ослабил ворот и вышел из кабинета проветриться. Рассеянно прошел мимо секретаря (секретаршу прежнего Ректора пришлось перевести подальше от себя, поскольку Тацки была категорична: или она ее сама убьет, или Ичиго ее переведет... или Тацки убьет самого Ичиго. Что еще добавило хаоса в дела нового Ректора). Подошел к окну, распахнул его и жадно вдохнул воздух. Из-за этих проклятых бумажек даже воздух имел неприятный привкус-запах пыли. Ичиго снова дернул ворот косоде, а в следующий момент в глазах его потемнело. Последнее, что он помнил - как вскакивал секретарь из-за своего стола, и как начинала отворяться дверь в приемную. Кажется, там даже мелькнул краешек белого хаори... * * * Первое, что Ичиго увидел, открыв глаза, это заботливое лицо Капитана Четвертого Отряда Химуры Рецу. - Где я? - тихо спросил Кенпачи. Во всем теле чувствовалась противная слабость. - В Четвертом Отряде, Ректор-сан, - мягко улыбнулась Капитан. - Сильнейшее нервное истощение, хронический недосып... Вы потеряли сознание у дверей своего кабинета, - проинформировала его она, продолжая осмотр. - Спасибо... - хрипло ответил Кенпачи и попытался встать, но не смог этого сделать - крепкие руки медиков-шинигами уложили его обратно. - Со мной уже все в порядке... - Вам прописан полный покой, Кенпачи-сан, - мягко улыбнулась Капитан. - Но у меня же дела! - начал дергаться в хватке Ичиго. - Полный покой, - сказала Химура Рецу и покачала головой. На Ичиго навалились еще двое. Кенпачи начал нервничать, и удерживающие его шинигами разлетелись, словно ничего не весили. Капитан снова неодобрительно покачала головой, и с ее пальцев сорвалось некое свечение, быстро врезавшееся в Ичиго. Тело Ректора оплели достаточно тонкие на вид веревки. А после следующего свечения, слетевшего с тонкой руки Химуры Рецу, тело буяна и вовсе расслабилось и обмякло. - Спокойнее, Ректор-сан, - мягко улыбнулась она. - В этой комнате любое применение реацу бесполезно. Оно просто рассеивается мгновенно, - пояснила она. Ичиго повел глазами по сторонам и понял, что кроме него и жены Кеншина в помещении никого не осталось. Само же помещение оптимизма не внушало: белые стены, белый потолок, кафельный белый пол. Прочная металлическая кушетка, на которой он очнулся и к которой теперь был примотан, находилась примерно по центру комнаты. Над ней находилась мощная лампа на сложном кронштейне. А чуть левее лампы стоял небольшой металлический столик с аккуратно разложенными на нем хирургическими инструментами (очень напоминающими для Ичиго пыточные). Кенпачи заподозрил неладное и бешено завращал глазами. Сказать что-то резкое или, упаси Ками, матерное Капитану Четвертого Отряда не позволял инстинкт самосохранения. - Ректор-сан, - все так же мягко начала она. - Вы же не откажетесь, по секрету, только между нами (других свидетелей тут нет, поскольку Вам прописан ПОЛНЫЙ покой) поведать благодарной слушательнице, о том, где же целыми днями пропадает ее муж. И самое главное ЧТО он там делает? Вы ведь не хотите, чтобы лечение затянулось? - подарила пациенту свою фирменную улыбку Химура Рецу. Кенпачи несмотря даже на паралич в приступе неконтролируемой паники забился в путах. Но волшебные веревки лишь на вид были тонкими. Держали они очень надежно... Дикий отчаянный крик Кенпачи разнесся над бараками Четвертого Отряда. Но ведь это же Четвертый Отряд - тут вечно кто-то кричит. К этому привыкли, как к восходу солнца или звукам потасовки из-за забора Отряда Одиннадцатого... * * *