И через время и смерть, но мы будем вместе

      Через три часа капитан Химура вышел из кабинета капитана Унаханы, светя глуповатой улыбкой и наливающимся синевой фингалом. Пожелал удачного дня прифигевшей от подобного вида лейтенанту и отправился к себе.       Буквально через минуту вслед за ним вышла и сама капитан. Сослалась на плохое самочувствие и ушла домой. Вот только «плохое самочувствие» слабо сочеталось с мечтательно-счастливой улыбкой, блуждающей по её губам, и распущенными волосами, свободно спадающими по её плечам. * * *       Утром Унохана-тайчо, идя к себе в отряд, поражала встречных новой причёской (вместо всегдашней косы, заплетённой спереди, прикрывая уродливый шрам, был аккуратный хвост, оставляющий открытым лицо и уши девушки) и глупой улыбкой абсолютно счастливого человека. Подобное сочетание повергало в ступор тех, кто её видел. Именно это и произошло с капитаном Кучики Генреем. - Прекрасное утро, Генрей-кун, - совершенно не свойственно самой себе поздоровалась она с ним и, весело подмигнув, растрепала ему причёску. Кучики от подобного замер соляным столбом. Унохана весело рассмеялась и будто девочка беззаботно проскакала на одной ножке, затем побежала дальше. Кучики-тайчо ещё понял бы, будь это Йоруичи... Но Унохана! Нет. Не может такого быть. «Показалось», - решил он для себя и, поправив волосы, пошёл дальше на пятничное собрание капитанов Готея. * * *       Собрание шло своим чередом: отчёты, указания, выволочка Кенпачи за очередную проделку его подчинённых... Опаздывали двое. Капитан седьмого и капитан четвёртого отряда. Что было крайне необычно.       И вот зашла Унохана. Со своей новой причёской и глупой улыбкой. Посмотрела на вытянувшиеся лица капитанов и хихикнула, прикрыв волосами лицо. Под мёртвую тишину и словно приклеенные к ней взгляды она прошла на своё место и встала там. Через минуту командующий прокашлялся и попытался продолжить собрание, словно ничего не случилось. Но удавалось это ему с трудом. Глаза всех присутствующих нет-нет да и косили в сторону капитана четвёртого отряда. В том числе и глаза самого Ямамото.       Тут в помещение тихо «прокрался» Химура. Его появление сопровождала столь же мёртвая тишина, что раньше сопровождала Унохану. И столь же пристальное внимание всех собравшихся. Тут Химура добрался до своего места и повернулся лицом к собравшимся. Под глазом его красовался живописнейший фингал, переливающийся цветами от жёлтого до фиолетового. Кенпачи согнулся в приступе безумного хохота. Вместе с ним засмеялась и Унохана. Затем улыбки начали сами собой выползать и на лицах остальных капитанов. Усмехнулся в усы даже командующий... Через пять минут собрание продолжилось, но улыбки по лицам продолжали гулять.       Когда все основные вопросы собрания оказались закрыты, и Ямамото уже собирался распустить капитанов по отрядам, слово попросил Химура. Народ заинтересованно притих. Всех грызло любопытство, что же ещё они сегодня узнают. Химура молча подошёл к Унохане и взял её за руку. Потянул её на центр комнаты. Дойдя, остановился с ней лицом к Ямамото. - Приглашаем всех на нашу свадьбу, - сказал он, счастливо улыбаясь. Унохана покраснела и потупилась. Степень удивления собравшихся описанию поддавалась слабо. Первым оправился командующий. - Мы придём, - прокашлявшись, сказал он. - Все свободны! - пристукнул он своей палкой. Народ, гомоня, потянулся на выход. Ичиго, проходя мимо Химуры, с размаху хлопнул того по плечу. - Мужик! - сказал он и растянул улыбку от уха до уха. Кеншин тоже улыбнулся и ответно хлопнул Кенпачи по другому плечу. Ичиго пошатнулся и, потирая плечо, покинул зал собраний. - Химура, останься, - вновь подал голос Ямамото. Кеншин ободряюще улыбнулся своей невесте и, нехотя, отпустил её руку. Унохана, часто оборачиваясь через плечо, то же покинула зал собраний. Спустя минуту Химура и Ямамото остались одни. Улыбки мгновенно сползли с их лиц. - Малец, ты вообще понимаешь, что творишь? Ты знаешь, кто такая Унохана Рецу? - Я знаю, кто такая Унохана Ячиру, Шигикуни-сан, - назвал Кеншин её прежним, мало кому известным именем. Но Кеншин не зря месяц собирал слухи Готея. Не зря сидел у самого входа в Сейрейтей. Не зря слышал не хуже Айзена. И не зря слушал. А ещё хорошо себе представлял, кто такая Дафна в восьмидесятом районе Руконгая. Дафна Поттер, которая тренировалась под его руководством сто шестьдесят лет. В том числе и владению мечом. Растерянная, злая, напуганная... - И слава Первой Кенпачи не делает её монстром. - Так, Малец, - сделал шаг к Химуре Генрюсай. - Либо ты чего-то не понимаешь, либо чего-то не знаю я... Следуй за мной! - сказал он и прыгнул в сюнпо. Кеншин прыгнул за ним. Прибыли они на личный полигон Ямамото. - Итак, Ячиру, это тебе не Лав Айкава, Малец. Покажи-ка мне, что ты сам её стоишь! - сказал командующий и высвободил свой духовный меч из палки, на которую постоянно опирался. Духовное давление мгновенно подскочило. Запылал огонь. Сразу в помещении стало очень жарко. Химура достал свой Асаучи и поднял перед собой. Огонь командующего метнулся к Химуре и встретился со стеной Адского Пламени. И пробиться внутрь не смог. Ямамото усилил нажим, добавил реацу, но задавить нахального мальчишку не смог. - Банкай, - не стал тянуть Командующий. Пламя исчезло. Ямамото замахнулся и ударил своим духовным клинком по стене окружившей Химуру. И тут же отдёрнул его в ужасе - лезвие начало гореть в этом непонятном огне. Не плавиться, а осыпаться пеплом. Командующий развеял Банкай и запечатал свой меч. - Это твой шиккай? Огненного типа? - спросил он у убравшего стену Инферн Фламио Кеншина. - Да, - честно соврал Химура. - А Банкай? Ты достиг его? - Нет. Пока не достиг, - спрятал Асаучи в ножны он. - Значит, почему ты не боишься Ячиру Кенпачи понятно. Но как ты добился её согласия? - спросил Генрюсай, направляясь к выходу с полигона. - Просто я люблю её, - пожал плечами Химура. - Совсем «просто», - усмехнулся в усы командующий. - А что тут сложного? - удивился Кеншин. - Ничего. Не обижай девочку! - остро взглянул из-под бровей Ямамомто. - Не обижу, - серьёзно ответил Химура. В следующий миг оба ушли в сюнпо. * * * - Что хотел от тебя Генрюсай? - спросила Унохана у Химуры, на плече которого лежала. В этот день она тоже добросовестно забила на службу, свалив всё на Иссане. Если случится что-то действительно важное, то Котецу пошлёт Адскую Бабочку. Так что в это утро капитаны четвёртого и седьмого отрядов наслаждались обществом друг друга в доме Уноханы. - На мою силу посмотреть, - ответил Химура. - И как? - Инферн Фламио хорошо работает и в этом мире, - улыбнулся Кеншин. - Даже против Рюджинджакка? - удивилась Рецу. - Инферн Фламио может остановить только другое Инферн Фламио. - И как ты это объяснил ему? - Шиккай, - ответил Кеншин. - Вот как... А ты так и не услышал свой Занпакто? - Нет, - вздохнул Химура. - Больше года уже пытаюсь, да не выходит. Вот так вот. - Не расстраивайся, - улыбнулась Унохана. - Сильные Занпакто всегда очень долго молчат. Бывает, что десятки лет. - Даф, тебе нравится в этом мире? - тихо спросил Кеншин. - Не знаю, Гарри... Я привыкла к нему. Да и... Это ты можешь ходить по Дорогам в своём теле. Мне же придётся для этого умереть. А моё время ещё не пришло... - Скажи мне, когда почувствуешь Своё Время. Я уйду вместе с тобой. Держась за руку. Не хочу потерять тебя ещё на пятьсот лет... - Так не теряй, - навалилась на него Рецу и закончила разговор поцелуем. Спустя пару минут она, сидя на его животе, выпрямилась. - Сделай-ка вокруг твои самые сильные барьеры, милый. Хочу расслабиться, но не хочу отстраивать дом, - промурлыкала она, наклоняясь к лицу мужчины. - Так что ты уж постарайся, дорогой. С тебя ещё супружеский долг за пятьсот лет с процентами и неустойкой! И я не успокоюсь, пока ты мне его весь не отработаешь! - провела она своими коготками по его груди. - У тебя долгов не меньше накопилась, милая! - выдохнул ей в лицо Кеншин, ловко изворачиваясь и подминая девушку под себя. Свободной рукой он уже ставил восьмой слой защитных, самых мощных, на какие был только способен, барьеров и поглотителей, завязывая слив энергии на свой Асаучи.