И через время и смерть, но мы будем вместе

- Я подозревал, что жена у тебя не простая душа окажется, но, что Первая Кенпачи?! - сидел на диване в кабинете капитана седьмого отряда Ичиго и подбрасывал к потолку мячик. - Сколько, говоришь, ты с ней в браке прожил? - Около ста шестидесяти лет, - отозвался сидящий на противоположном диване Химура и стащил манящими чарами у Кенпачи мячик, который тот подбросил. Ичиго раскрыл руки в ожидании падения мячика. Но тот уже был в руках Химуры. Ичиго сложил руки на груди. - А она уже тогда была такой пугающей? - спросил Кенпачи. Химура подкинул мячик. - Она хорошая, - сказал Кеншин мечтательно. - Хотя на Слизерине с ней связываться боялись даже дети Пожирателей... Химура поймал мячик и снова его подкинул. - И как же её звали? - спросил Ичиго и резко притянул к себе в руку мячик, используя «джедайскую» хватку. - Дафна. Дафна Гринграсс, - мечтательно сказал Химура, вспоминая юную слизеринку. Воспоминания плавно перешли на их первую ночь, которая состоялась через два года после освобождения из Азкабана. Это были очень трудные два года. Чтобы хоть как-то отвлечься от наплыва гормонов, Гарри тогда с головой ухнул в политику. Они даже жить стали раздельно: Дафна в Поттер-мэноре, а Гарри в доме на Тисовой. Хогвартс они оба бросили после четвёртого курса. Дать он им больше ничего не мог, а время бы отнимал. На них попытались было давить, но... Леди и Лорд Старой Семьи. Тут просто нечего было предъявить, кроме того, что «так не принято». - Ледяная Принцесса Слизерина? - припомнил Ичиго, ловя мячик. Вот только рука прошла сквозь него, рассеивая иллюзию, а Кеншин потряс в руке честно спи... взятый трофеем мячик. - Да... - мечтательно протянул Химура и подкинул мячик к потолку. Кенпачи чуть подпустил реацу, сдувая иллюзии, и хваткой вырвал мячик из левой руки капитана седьмого отряда. Химура не обратил на это внимания, он весь ушёл в свои воспоминания. Первая их ночь состоялась после восемнадцатилетия Дафны в доме на Тисовой. Они тогда не спешили. Пытались растянуть удовольствие. Запомнить каждое мгновение, каждый сантиметр тела друг друга... В тот вечер он впервые увидел свою жену обнажённой. И три года ожидания, один из которых прошёл в самой ужасной тюрьме планеты, стоили того... Их «ночь» растянулась почти на неделю. Тогда они вылезали из постели, только чтобы поесть и принять душ. Ну и на пару часиков в сутки прерывались на сон... Химура невербальным Инаниматусом создал копию мячика Кенпачи и подкинул его к потолку. Озадаченный Ичиго посмотрел на то, что держал в руках. Кеншин применил формулу трансфигурации к его мячику, и у того из рук вылетел воробей. Сделал пару кругов по комнате, обосрал хаори Кенпачи и вылетел в окно. Ичиго нахмурился и стал старательно оттирать пятно от белой ткани носовым платочком. - Во сколько же лет вы поженились, - спросил он, неодобрительно поглядывая на подкидывающего мячик Химуру. - В пятнадцать, - ответил он. - На четвёртом курсе Хогвартса. За два месяца перед тем, как меня посадили в Азкабан... - За что же? - поинтересовался Ичиго, старательно шаркая платком по хаори. Вот только, к его ужасу, пятно становилось больше и начинало вонять. - За незарегистрированную анимагию, - отозвался Химура, подбрасывая мячик к потолку. - Да? Я уж думал за умышленное убийство Волан-де-Морта, - пошутил Ичиго. - Я тоже думал, что за убийство, когда меня в зал суда конвоировали... Но анимагия оказалась более тяжким преступлением, чем убийство двухсот пятидесяти трёх разумных, - помрачнел Химура. Но глянул на трущего хаори Кенпачи, и улыбка снова выползла на его лицо. - Чё ты ржёшь! - не выдержал Ичиго. - Мне теперь Генрюсай все мозги выебет за хаори! - после особенно сильного движения Кенпачи ткань не выдержала и разорвалась. - Бляяять... – обречённо откинулся на спинку дивана он. - Не переживай, - вздохнул Химура и послал невербальное Репаро в хаори капитана одиннадцатого отряда, заодно снимая иллюзию птичьего помёта с него. Ичиго глянул на совершенно целое и чистое хаори и хмуро глянул на Кеншина. - Слушай, фокусник, - обратился он к Химуре. - Я посоветоваться хотел. - Слушаю, внимательно, - нормально уселся на своём диване Кеншин и бросил мячик Кенпачи. - Я хочу Тацки предложение сделать, - признался Ичиго. – Может, объединим свадьбы? - Я не против, - легко согласился Химура. - Только ты, для начала, согласием девушки не забудь заручиться. А то у меня невеста взяла время подумать и ответ дала за две минуты до того, как мне пришлось бы перед гостями извиняться за отмену церемонии, в связи с неявкой невесты. Ты учитывай, что девушки непредсказуемы! - Вот ты обломщик, - раздавил в руке громко хлопнувший мячик Кенпачи. - Я пошёл! * * *       Арисаву Кенпачи нашёл в комнате собраний лейтенантов. Она сидела за столом, и её руку в двух своих держал Айзен Соске. Ичиго закаменел лицом. - Ичи! - вскочила со своего места Арисава, вырвав руку. - Это не то, о чём ты подумал! - Кенпачи-тайчо, - встал и вежливо поклонился Айзен со своим нечитаемым лицом и так всех бесящей полуулыбкой. - Айзен-фукутайчо, - в ответ поклонился Ичиго. Это было нетипично для него. И Арисава побледнела, чувствуя, что назревает буря. - Не мог бы ты оставить нас с Арисавой-фукутайчо наедине? Айзен молча поклонился и вышел. Ичиго подошёл к Тацки почти вплотную. Она побледнела ещё сильнее и зажмурилась, словно ждала удара. Ичиго стало больно в груди. Любимая его девушка боится, боится ЕГО. Ждёт от него боли... Он пересилил в себе порыв немедленно выйти, хлопнув дверью. Вместо этого Кенпачи опустился перед ней на колено и достал из-за спины букет. Этот букет ему дал Химура, когда Ичиго собирался уже идти. Но Кеншин остановил его и сотворил белые розы. И чуть ли не насильно вручил их капитану одиннадцатого отряда. Не последовало ни удара, ни хлопка двери, что было бы ещё больнее, только не телу, а душе. Получать удары Арисава на ринге привыкла. А вот хлопнувшая дверь порвала бы нечто куда более важное и дорогое. Девушка открыла глаза и замерла, боясь дышать. Это было неожиданно и приятно. Арисава медленно и осторожно потянулась за букетом. При этом коснулась своими пальцами рук, держащих цветы, и словно разряд проскочил по телу. Она отдёрнула руки и покраснела. За всё время, что они были вместе, у них дальше поцелуев пока не зашло. И вот сейчас внутри девушки что-то задрожало. Она снова протянула руки, теперь уже нарочно коснувшись рук Ичиго, взяла букет и прижала его к груди. - Спасибо, - прошептала она и спрятала лицо в цветы. - Тацки, - поднял на неё глаза рыжий Кенпачи. - Я люблю тебя. - А я тебя, - всё так же шёпотом ответила Арисава. - Выходи за меня замуж, - закончил свою мысль он. Девушка замерла. Подобного развития разговора она не ожидала. - Ты согласна стать моей женой? - уже с поселившимся в животе страхом, медленно перерастающим в ужас, спросил он. Повисла вязкая тишина, настолько тяжёлая, что сердце Ичиго словно тисками сдавило, грозя вовсе его раздавить в кровавые ошмётки. Оно пропустило удар. И ещё удар. Краска быстро стала покидать лицо Кенпачи. - ...... - шёпотом ответила Тацки. Так тихо, что Ичиго, несмотря на свой слух, не уступающий айзеновскому, не смог разобрать ответа. - Согласна... - чуть громче проговорила она. И сердце Ичиго снова забилось, с болью пропихивая густую вязкую кровь по телу. Он вскочил с колен и подхватил на руки девушку. Та даже взвизгнула. - Пойдём домой? - спросил Ичиго. Арисава покачала головой. - А куда? - задумался Кенпачи. - На старый полигон, - прошептала ему на ухо девушка и, удивляясь собственной смелости, поцеловала его в шею. - И долбани там как следует! Так, чтобы и Генрюсай близко подойти не решился! Чтобы лишь мы одни, и нас никто не прервал! Ичиго покраснел, задышал чаще и сорвался в сюнпо с девушкой на руках. * * *       На старом полигоне нулевой группы взвился к небу столб реацу, и в стороны разошлась волна, сносящая и выжигающая всё на своём пути. Фон её рос и рос до таких величин, что любому капитану поплохело бы ещё на подходах. А уж на самом полигоне поплохело бы фатально. В эпицентре новой аномалии рыжий Кенпачи сплавил песок в подобие ложа и опустил на него Тацки. Он припал к её губам своими, и мир для них закружился. Взрывы в этот день и в эту ночь ещё не раз сотрясали пустыню, оставшуюся на месте старого полигона, заметая следы ног Айзена, обрывавшиеся в ста метрах от ложа бывших студентов нулевой группы...