И через время и смерть, но мы будем вместе

- Кеншин! - с порога, светя глупой улыбкой, звал капитана седьмого отряда рыжий Кенпачи. - Где ты, чёрт рыжий! - От рыжего черта слышу! - раздался голос Химуры за спиной Ичиго. Кенпачи резко развернулся и подхватил за плечи вытянутыми руками капитана седьмого отряда и закружил вокруг себя. - Я тоже рад тебя видеть, Кенпачи-сан, - сказал Химура, когда Ичиго наконец поставил его на землю. - Но целоваться, прости, не полезу. Пояснишь причину такого хорошего настроения? - Она согласилась! - Поздравляю, - улыбнулся рыжий капитан. – Значит, тебя мучить не стали. - ... - глупая улыбка абсолютно счастливого идиота расползлась по всему лицу Кенпачи. - Да, кстати! Я к тебе с просьбой... - О нет! - наигранно простонал Химура. - Ты разнёс полигон?! - Эм... Ну да, разнёс... Почистишь? - просительно посмотрел на него Ичиго. - И поглотители не справились? - удивился Кеншин. Он ведь всего два дня назад подновлял систему на тренировочной площадке одиннадцатого отряда. - Какие поглотители? - удивился Ичиго. Потом понял о чём тот и улыбнулся. - А! Нет, с тренировочной площадкой в отряде всё нормально. Мы с Тацки наш старый полигон разнесли. Тот, где нашу группу учили! Посмотришь? - Посмотрю, - вздохнул Кеншин. - Всё равно, пока дел особых нет. Унохана ушла вся в подготовку торжества. Пошли... - Пошли, пока Яма-джи не видел, а то снова все мозги изъебёт по поводу несдержанности и безответственности, - воровато оглянулся Кенпачи и ушёл в сюнпо. За ним исчез и Химура. * * * - Вот это вы разошлись! - восхищённо присвистнул Кеншин, глядя на гладкую воронку десяти километрового диаметра на том месте, где раньше был полигон. - Ну, зато никто не подглядывал, - смущённо почесал затылок Кенпачи. - В следующий раз в Хуэко Мундо иди развлекаться, - посоветовал другу Химура. - Там и так пустыня, много не порушишь. - Думаю, так и следует сделать в следующий раз, - вздохнул тот. Химура подтянул рукава и приступил к делу. Ближе к обеду они дошли до центра воронки и остановились у «ложа» влюблённых. - Кенпачи-кун, только не говори мне, что первую вашу ночь вы провели на ЭТОМ?! - Э... А что не так? - смутился Ичиго. - Всё не так! Это ж надо! Посреди песка, на жёстком голом камне под открытым небом! Никакой в тебе романтики нет! Самому-то до потолка, так о девушке бы подумал! - А что я мог придумать? - смутился Ичиго. - В отряде нам уединиться не дадут. В Сейрейтее вообще в любом месте стоит чуть расслабиться, и уже весь Готей сбежится. В Руконгае - сразу о прорыве пустых тревогу объявят... - Мог меня попросить о помощи, - вздохнул Химура. - А ты бы что смог сделать? - не понял Ичиго. - Примерно вот это, - сказал Химура и оставшуюся разлитой в воздухе силу направил на построение барьеров, когда-то давно, в «той» жизни, отработанных на долинке-оазисе в пустыне Гоби. Затем небольшим драконом Адского Пламени проплавил в песке яму под озеро, Агуаменсом наполнил яму водой. Трансфигурировал из песка и энергии, разлитой в пространстве, уютный домик со всей обстановкой на берегу этого озера. Затем закрепил результат Инаниматусом (так сил тратилось на несколько порядков меньше). - Ну ты блин даёшь! - восхитился Ичиго. - С растительностью, извини, помочь не смогу. Невилл мне, конечно, многое показывал, но гербология - не моё, - развёл он руками. - И что, удержит наши с Тацки выбросы? - уже по-деловому поинтересовался Ичиго. - Полную твою силу ничто не удержит, - отозвался Химура. - Но немного расслабиться тут ты сможешь, - проговорил он, одновременно занимаясь зачарованием дома и обстановки на прочность. Затем инанимировал накопители, расставляя их в ключевых точках. Ставил поглотители. Завязывал их на укрепление внешних барьеров пространства. Снова зачаровывал домик ещё одним слоем защит, теперь уже подключённых к общей системе. Добавил чар расширения пространства. - Попробуй чуток полыхнуть, - попросил Химура. - Уверен? - переспросил Кенпачи. - Пробуй, - настоял Кеншин. Ичиго вздохнул и немного приоткрылся. Сила рванула в пространство. И рассеялась в нем. Кенпачи удивился и приоткрылся сильнее. Сила снова рассеялась. Он улыбнулся и расслабился, отпуская контроль. Давление реацу вокруг сразу повысилось, но разрушений снова не было. И общий уровень окружающей энергии быстро нормализовывался. - Ничего себе! - удивился он. - Это же чудо какое-то! - Не чудо, а волшебство, - улыбнулся Химура, накладывая на всю долину Фиделиус. Хранителем тайны назначил Ичиго. - Это что сейчас было? - дёрнулся что-то почувствовавший Кенпачи. - Про Фиделиус в тех фильмах что-нибудь говорилось? - вопросом на вопрос ответил Химура. - Говорилось, - задумался капитан одиннадцатого отряда. - И что конкретно ты накрыл им? - Весь полигон. Хранитель Тайны - ты. Так что устрой своей невесте достойный романтический вечер! А не то непотребство, что вчера. - Я твой должник, Кеншин, - расплылся в улыбке Кенпачи. - Толку-то с тебя? Только ломать и умеешь... - отмахнулся Химура. - Ну... - задумался Ичиго. - Зато ломаю качественно! - С этим не поспоришь, - усмехнулся Кеншин, поправляя свою шляпу. * * * - Куда мы идём? - спросила Тацки, плотнее прижимаясь к плечу своего жениха, несущего её на руках. - Увидишь, - загадочно улыбнулся Кенпачи. - Ты приготовил мне сюрприз? Это так мило... - потёрлась она щекой о его хаори. Ичиго ушёл в сюнпо с ней на руках. И выпрыгнул перед переделанным Химурой полигоном. - Где мы? - удивилась Арисава. Место она не узнавала. Фиделиус сильно его изменил, буквально вычеркнув из реальности громадный кусок местности. - Там же, где и вчера, - усмехнулся Ичиго и пошёл с девушкой на руках вперёд к ориентиру, который видел только он сам. * * *       Через два часа Кенпачи вышел из-под Фиделиуса один. Без хаори. В банкае и с белыми клинками в руках. - Выходи, - тихо сказал он в пустоту. Из-за камня, метрах в пятидесяти, вышел лейтенант пятого отряда Айзен Соске. Вышел и встал напротив Ичиго. Кенпачи вызвал свою рогатую маску пустого и открыл гарганту в Хуэко Мундо. И без слов вошёл в неё. Айзен последовал за ним так же молча. За его спиной Гарганта закрылась. Под вечной луной серой пустыни появились двое. Появились и замерли. - Айзен, - прорычал Ичиго, сняв маску. - Она моя! Меньше, чем через неделю, у нас свадьба! Соске промолчал. Говорить было нечего. - Ты же всё помнишь, - не спрашивал, утверждал Кенпачи. - Вспомни, как ты её убивал в Каракуре! И теперь снова хочешь отнять её у меня?! - ярость захлёстывала Ичиго. Маска сама собой начала формироваться у него на голове. Айзен потянул Занпакто из ножен. Тонкое концентрированное серо мгновенным росчерком вырвало рукоять клинка у него из руки. Ичиго воткнул свои клинки в песок и пошёл к Айзену. Началась безобразная драка в пыли мира пустых. Ни о каких приёмах или тактических манёврах, точно так же, как и какой-либо красоте движений, речи даже не шло. Два практически богоподобных существа тупо месили друг друга кулаками. Маска давно слетела с лица Ичиго, так же, как и полуулыбка с лица Соске. Они не сдерживали и не прятали своих сил и реацу. Не сдерживали ни скорость, ни силу. Ни ярость, ни боль, ни гнев, ни жажду крови... На многие десятки километров вокруг всё условно живое очень быстро стало безусловно мёртвым от ударных волн их суммарного духовного давления и вспышек реацу. Почва ходила ходуном и быстро проседала, осыпаясь в Лес Меносов, кроша в щепки и труху исполинские каменные деревья. Пыль то поднималась до небес, то резко падала вся сразу, придавленная реацу, как гравитационным ударом. В один такой момент пыль окончательно осела и открыла взору лежащего, раскинув руки, Кенпачи и сидящего на нём сверху Айзена, остервенело бьющего того кулаками по лицу. Удар за ударом. Удар за ударом. С левой, с правой, с левой, с правой. Из разбитой губы Ичиго брызнула черно-вишнёвыми каплями кровь. Со следующим ударом такие же брызги полетели с расквашенного носа. Со следующим с рассечённой брови. Удары становились слабее. Кенпачи сжал правую руку в кулак и ударил Айзена, сбив того на землю рядом с собой. И одновременно разбив тому левую бровь. Соске упал рядом с Ичиго и остался лежать, тяжело дыша и вздрагивая. По щекам его тянулись две дорожки от слез. - Вот теперь вижу, что ты человек, - сказал разбитым ртом Ичиго. - Нормальный, живой человек, а не бездушная ледяная статуя нарцисса самому себе... - не пытаясь встать, тяжело дышал он. - Я устал быть один, - тихо всхлипнул Соске, стирая слезы с щёк, но при этом размазывая по лицу кровь, обильно бегущую из рассечённой брови. - Так не будь, - отозвался Кенпачи, - таким ледяным засранцем!