И через время и смерть, но мы будем вместе

- Значит, это Химура меня вырубил? - хмуро спросил у Тацки Ичиго. Они сидели в кабинете капитана в бараках одиннадцатого отряда. Как его несли через Сенкаймон и доставили в отряд, он не помнил. Помнил только разгорающуюся в душе дикую холодную ярость и желание убивать. Рвать на куски голыми руками. Потом резкая нехватка воздуха, и словно бы мгновенно упавшее артериальное давление. Так резко и сильно, что надломились колени. Потом звон-шипение в ушах, и весь мир поглотили зелёные, быстро мельтешащие точки. Глаза он открыл уже на диване в своём кабинете. Этим диваном он, кстати, у Химуры и разжился. Как-то поймал того на слове, мол, забирай... Вскинул его в тот раз на плечо и унёс. Диван, а не Химуру. - Да, - кивнула утвердительно Тацки. Его милая Тацки. Его жена. Его солнце и путеводная нить в этом мире. - Мне стало плохо, когда я увидела... это, - сглотнула она вновь подступивший к горлу ком. - Я не очень хорошо видела, что он сделал. Но это точно был он. - И чем там всё кончилось? - спросил Ичиго. Ему до сих пор было плохо. Отвратительная слабость в теле и лёгкий озноб никак не хотели его покидать. - Он исчез. Не в сюнпо. Просто раз, и исчез. Вот так вот был, и нет... А через десять минут Унохана, тьфу ты, Химура Рецу отправила медиков на его реацу. Там поместье нашли... А в поместье четверых шинигами, из тех пропавших. В ужасном состоянии. Их пытали долго... страшно. Словно зверье какое-то, честное слово! Пострадавших в четвёртый отряд. Весь одиннадцатый отряд в Сейрейтей... - А с квинси что? С теми, которые сотворили ЭТО? - нахмурившись, спросил Кенпачи. - Не знаю, - честно ответила девушка. - В поместье тел не было. Только во дворе, в одном месте брызги крови остались, словно кто-то её с меча стряхнул. - И у Химуры никто не спрашивал? - продолжал хмуриться Ичиго. - Капитаны, когда он вернулся, переглядывались как-то многозначительно. А перед лейтенантами и остальными никто отчитываться не стал, - пожала плечами Тацки. - Похоже, вежливость Кеншина за слабость принимать не стоит, - сделал наконец вывод Ичиго. Не совсем логичный и несколько не по теме, но хоть какой-то. - Ещё кое-что, - вспомнила Тацки. - Пленного штернриттера доставили! - Точно штернриттера? Они ведь по силе капитанам равны. А некоторые вообще превосходят их, - засомневался Ичиго. - Может быть, в этом времени они слабее? Ведь Готей выиграл первую войну с квинси, ты же помнишь... - И как же его взяли? - Мобильная группа из четырёх капитанов прошла по следу ещё одного нападения... Убили ещё пятерых дежурных шинигами... Завязался бой. Наши оказались сильнее... - Что за мобильная группа? - Хирако, Къераку, Укитаке и Химура, - перечислила Тацки. - Тогда это и правда может быть штернриттер, - вслух подумал Кенпачи. - Почему? - не поняла его Тацки. - Шунсуй с Джоширо вдвоём Ямамото сдерживали. - Вот как. Не знала, - задумалась девушка. – Выходит, в Готее самые вежливые капитаны – самые опасные... - Неожиданный вывод, - улыбнулся Ичиго. Это была первая его улыбка за время после того, как он пришёл в себя. - Ичи, - вдруг стала очень серьёзной Тацки. - Что ты будешь делать с квинси? Когда мы сойдёмся с ними в бою? - Как что? Убивать, - удивился вопросу Ичиго. - Под корень всю эту мразь! - Но ты сам наполовину квинси. Твоя мать была квинси. Исида был квинси... - Чёрт! - ругнулся Ичиго, хватаясь за голову. - Чёрт! Чёрт! Чёрт! - Если ты убьёшь Баха, твоя мама даже не родится... А возможно и ты сам... - Чёрт! Что же делать?! - всё также держался за голову Кенпачи. - Но я не могу оставить эту сволочь, этих выродков безнаказанными! - Ичи, пока ты был без сознания, я ходила за тебя на собрание капитанов. Нашему отряду приказано завтра убыть в Мир Живых. - Понятно. Иди ко мне, Тацки, - протянул к ней руку Кенпачи, на время отставив сложные вопросы. Девушка с готовностью села к нему на колени. Ичиго обнял её и поцеловал. - Время ещё есть, любимая... Время ещё есть... - тихо проговорил он, ненадолго оторвавшись от её губ. * * *       Ямамото прибыл в Мир Живых, против ожиданий Химуры, уже на следующий день после одиннадцатого отряда. Мобильная группа больше не успела сделать ни одного рейда. Но радовало и то, что шинигами за это время потерь не понесли. - Завтра начнётся, - сказал Химура после собрания капитанов, срочно проведённого под открытым небом. - Почему ты так решил? - удивилась Рецу. - Ведь Генрюсай ничего не сказал об этом на собрании. - Шихоуин-тайчо. Она осталась после собрания с докладом. - Это ещё ничего не означает, - удивилась девушка. - Второй отряд всегда докладывает отдельно от остальных. - Я просто подслушал, - улыбнулся Кеншин. - В этом мире высокий уровень реацу даёт очень много полезных возможностей. В том числе и восприятие. Слух, зрение, нечто такое, чему я вообще названия не подберу... - Верю, - не стала вдаваться в подробности она. - Что именно ты узнал? - Разведка обнаружила большое скопление квинси в пятидесяти километрах к югу. По их прикидкам, не меньше четырёх сотен. Разведчиков заметили, но нападать не стали. Но путь их, скорее всего, проследили. Так что сразу после собрания командующий вместе с Шихоуин-тайчо и капитаном кидо отряда отправились на разведку местности... Будут искать удобное место для сражения. - Вот значит как, - задумалась Рецу. - Я надеялась, что у нас больше времени... - Я тоже, - вздохнул Кеншин. - Поможешь мне с защитой и маскировкой полевого госпиталя? - Помогу, конечно, - улыбнулся он. – Пойдём, посмотрим и мы, что за место они выберут. - Как? - Я их и сейчас чувствую, - ответил Химура, подавая руку жене. Она вложила в его ладонь свою. Кеншин аппарировал вместе с ней. * * *       Утром старшие офицеры Готея тринадцать, от шестого до капитана включительно, стояли компактной группой на ровном поле, с одного его края. На другом его крае начинали стягиваться квинси. И их было много. Много больше, чем шинигами. Это выглядело внушительно. Стройные шеренги хорошо сложенных мужчин и женщин в белых плащах. Без знамён и копий, но по команде одновременно активировались их светящиеся луки. Реацу от них тянуло весьма впечатляюще. Новая команда и целая стена или скорее туча стрел сорвалась с этих луков и полетела в жиденький строй шинигами. Но примерно на середине пространство как-то странно исказилось, и стрелы, не меняя скорости, летели уже в самих квинси. - Твои штучки? - спросил Кенпачи у Химуры, стоящего рядом. - Ну, я ходил на прогулку со своей женой прошлым вечером. Эта поляна нам показалась особенно романтичной, - ответил Кеншин. Унохану он оставил в оборудованном полевом госпитале. Там же осталась и Тацки для обеспечения охраны и поддержки. Собственно, как и весь незадействованный личный состав. Только одиннадцатый отряд присутствовал на поле боя почти что в полном составе. Загнать это сборище забияк, драчунов и психов в госпиталь можно было, только покалечив и приведя в бессознательное состояние. Квинси начали гибнуть под собственными же стрелами. И стрел было очень много. Каждый боец успел выпустить не по одной и не по две. А особенно сильные даже не по одному десятку. А уворачиваться в толпе - дело практически безнадёжное. Сильнейшие, однако, выжили. Никто и не думал, что будет легко. Выжившие бросились вперёд к толпе шинигами. Те обнажили клинки и активировали шиккаи. Вперёд вышел Кенпачи. - Банкай! Тенсу Зангецу! - поднял он свою трость и на миг окутался вихрем реацу, раскидавшим близко стоящих к нему капитанов и лейтенантов. Химуру тоже отбросило в ближайший куст. Дальше Ичиго сорвался в сюнпо со своим белым клинком в руках. Из сюнпо он вышел вплотную к набегающим белоплащникам. Резко остановился и полыхнул во все стороны волной реацу. Белые плащи в полете смотрелись куда симпатичнее, чем черные кимоно. И было их больше. Значительно, поскольку удар реацу был значительно сильней первого. Настолько, что разметало всех квинси, которые ещё были на ногах. Кроме одного. Этот был в непонятном чёрном балахоне. Бах. Яхве Бах. Кенпачи зарычал при виде него. И ближайшие к нему тела квинси начали испаряться. Бах мерзко улыбнулся. Кенпачи метнул в него Гецугу. Тот увернулся. И от второй, и от третьей. Ичиго бросился в ближний бой. Бах схватил сияющий клинок, и карусель завертелась. Битва вышла жаркой и в чём-то красивой. Красивой для тех, кто наблюдал за ней с безопасного расстояния. После десятка атак и прыжков, когда Ичиго, как не старался, Баха достать не смог. Но и Бах не достал его. Эти двое замерли друг напротив друга, внимательно следя за каждым движением противника. - Тебе помочь? - тихо спросил, незаметно появившийся рядом Химура. - Сам разберусь! - так же тихо прорычал Ичиго. - Тогда заканчивай уже. Чего играешься? Или уступи место, если убить его рука не поднимается! - с некоторым раздражением сказал Химура. Видел он в своё время такие игры. И к чему они приводят. - Да иди ты! - прорычал Ичиго. - Не могу в полную силу драться! Своих задену! - Тогда не мешай, - полностью спокойным голосом сказал Химура и встал в стойку Батто дзюцу. Ичиго бросил на него бешеный взгляд, сплюнул и отозвал свой Занпакто. После чего снова раздражённо плюнул под ноги и ушёл в сюнпо к остальным капитанам. - Щенки! - презрительно ухмыльнулся Бах. Но в следующий момент встретился взглядом с Химурой. А Кеншин был более чем серьёзен. В «прошлой» своей жизни тонкое искусство легилименции он так и не освоил на должном уровне. Тонкое. Но вот вломиться грубой силой, круша и подавляя, это он умел. И тех, кто мог бы остановить его прямой волевой натиск, в том мире были единицы. В этом же не знали даже науки такой - окклюменции. Использовал он подобную атаку всего несколько раз. Но было это публично. И народ Магического Мира окрестил её Взглядом Василиска. Потому что выглядело это именно так. Достаточно поймать взгляд Гарри Поттера, и волшебник падал мёртвым. Ни заклинаний, ни вспышек. Вот и Бах совершил ошибку, посмотрев Химуре в глаза. И то, что у него пять зрачков, вместо положенного одного, значения уже не имело. Император квинси застыл, словно статуя самому себе с поднятым в защитной стойке мечом. Химура, не разрывая взгляда и не прекращая атаки, сделал скользящий шаг вперёд. Затем ещё один. И ещё... Когда Кеншин стоял уже на расстоянии удара меча, Яхве всё же сумел как-то вытолкнуть из своей головы чужое присутствие. Зрение его прояснилось, и последнее, что он увидел в своей жизни, оказался быстрый росчерк серого с зелёным отливом клинка.