Подожди до рассвета

      Дождь колотит по крыше чердака, заставляя меня снова закрыть глаза. Ловлю обрывки снов, которые путаются в полуприкрытых ресницах. Мысли виляют в моей голове, не давая спать уже третий день, а непогода только усиливает это настроение. Выходить из дома совсем не хочется, но я дал себе слово появляться на рынке хотя бы раз в два дня. Вчера я слонялся по дому, считая раскаты грома за окном, а сегодня просто обязан отправиться на работу. Хлеб я выпек еще ночью, перед сном. В сумки пакую всего пять буханок хлеба и два пакета с булочками — на велосипеде сегодня не поедешь, а тачка будет скользить по мокрой земле.       Дождевик набрасываю на куртку, затягиваю завязки на капюшоне. В зеркале передо мной стоит нелепый парень, который к тому же и про резиновые сапоги не забыл. Рюкзак со сдобой забрасываю на плечи, а хлеб несу в руках.       Когда я прохожу мимо соседнего дома, мое сердце предательски сжимается: свет Китнисс не зажигает уже третий день, с того самого момента, как поздно ночью вернулась из лесу. Пробую еще раз — толкаю дверь плечом, но она не поддается. Шторы так же свет не пропускают, оставляя меня мучиться в догадках — что могло так ее обидеть? Реакция моего тела вполне понятна, не думаю, что ее, дочку лекаря, это могло бы разозлить или обидеть так, что она уже несколько дней не появляется. Она сама предложила мне помощь на рынке и не явилась в первый же день! В конце концов, это я должен обидеться, а не она.       На рынке у меня теперь есть свое место — рядом с Джекки. Места тут занимают негласно, но лучше все же заиметь свое. Женщина любит болтать, что всегда скрашивает время за прилавком. Она жалуется, что одна из коз серьезно заболела, а значит, они с дочкой могут лишиться одного животного. Джекки спрашивает, общаюсь ли я с Китнисс — ее опыт по лечению коз известен всему дистрикту. — Да, конечно, спрошу, — отворачиваюсь.       Если она меня запустит когда-нибудь. Не может же она вечно сидеть в заточении. Дождь тарабанит по доскам, из которых сделана крыша крытой части рынка. Джекки рассказывает, что сегодня она пришла с Эллис, но девушка помогает Дереку — родному брату женщины. Я даже не особо помню, как она выглядит, потому не сразу понимаю, что молодая девушка, приближающая к нам – она. — Привет, — Эллис краснеет и снова прячет глаза. — Наверное, и не узнал меня… — Не узнал, — соглашаюсь.       А она действительно выросла: возможно, на нее повлияла революция, которая коснулась каждого, возможно, она просто переросла. Сейчас передо мной стояла высокая девушка, не худая, но и не полная. Ясные глаза смотрели прямо на меня, и я не смог себя сдержать — улыбнулся в ответ. — Если хочешь, я могу торговать одна, — она поворачивается к матери. — Интересно, как там моя козочка?       Джекки как-то быстро засобиралась, подхватив подол юбки. Я даже понять ничего не успел, когда мы остались вдвоем на нашем ряду. Дождь заставил многих сидеть дома, а потому жизнь тут сегодня совсем не кипела, как это бывало обычно. Я даже не знал о чем говорить с Эллис, потому продолжал молча перекладывать булки с места на место, лишь бы чем-то себя занять. — Мама говорила, что тебе помогает Китнисс, — девушка с любопытством следила за моими руками. — Да… — стыдно признать, что, кажется, она уже передумала. — А ты изменилась, — пытаюсь завязать разговор. — Выросла, — Эллис блеснула ровными зубами, растягивая губы в улыбке. — Ты тоже… Почти мужчина, — она разглядывает булочки, что лежат на моем прилавке. — Угощайся, — я пытаюсь быть приветливым.       Эллис протянула руку, захватывая корж с маком. В какой-то момент ее плотная кофта распахнулась, представляя моему взору обтянутую майкой девичью грудь. Воспоминания последних дней больно отозвались внизу живота — грудь у Китнисс была не такая пышная, как у Эллис, но я прекрасно помнил, как выделялись соски через ткань. Девушка рукой захватила край одежды, снова перетягивая кофту поясом. — Мне, наверное, пора, — я пытался сохранять спокойствие, пряча непроданный товар в рюкзак. — Нужно успеть до дома, пока дождь не разошелся… — У тебя же есть дождевик, — похоже, Эллис не хотела оставаться в одиночестве.       Единственное, о чем я сейчас мечтал — оказаться скорее дома, потому ничего не ответил девушке. Уже через пять минут я застегивал молнию дождевика. — Может, как-нибудь погуляем? — кажется, девушка не совсем понимает кто перед ней. — Эллис, — я не знал, как подобрать слова. — Хорошо, давай сделаем так… — я задумался. — Как только погода установится, мы с тобой еще поговорим на эту тему.       Она кивнула мне, соглашаясь, а я же уже бежал в противоположную сторону. Странно полагать, что я мог остаться все тем же Питом, который приходил когда-то в ее дом, чтобы гонять кошек с ее старшим братом. Я не пара такой девушке, как она… Я вообще никому не пара. Кроме, разве что, такой же сумасшедшей, как и я… Но Китнисс пряталась уже третьи сутки, не позволяя быть рядом.       Перед самым входом в Деревню победителей протез таки подвел меня — я лежал на грязной земле, больно ударившись плечом. Капли падали прямо на мое лицо, а я даже не предпринимал попытки встать. Я смотрел на тучи, что проплывали над моей головой и думал, что моя жизнь имеет такую же скорость в общем потоке времени. Но только некоторые отрезки своего пути я не помню и вряд ли уже когда-то смогу восстановить в памяти. — Долго так лежать планируешь? — прямо надо мной возник Хеймитч. — Простынешь же… - он протянул мне руку, помогая подняться. — Привет, — я даже рад, что он меня обнаружил. — Поскользнулся… — Ммм, — старик отряхивал мою спину, марая свои ладони. — У меня есть булочки, — я вспомнил, что в рюкзаке остались булки. — Остается только надеяться, что они остались съедобными после твоего падения, — ментор хмыкнул. — Хочешь, пошли в гости? — В гости? — я не сразу понял, куда он меня зовет. — Ко мне, — ментор потянулся. — У меня, конечно, не очень-то чисто… Но есть суп.       Я усмехнулся, представляя, каких трудов ему стоило заставить себя что-нибудь приготовить. Насколько я могу помнить, Хеймитч готовил вполне сносно, но очень редко. Чаще его подкармливала Сей, или же Китнисс. Сидеть дома в одиночестве не хотелось, потому я зашагал прямиком к дому ментора. Капли глухо застучали по крыше, стоило нам спрятаться под навесом его крыльца. Дождевик я снял тут же, чтобы не нести сырость в дом. Внутри пахло едой и было тепло.       Мы с Хеймитчем не особо-то дружили. До Игр я вообще старался обходить его стороной — никогда не знаешь, чего ожидать от мужчины, который каждый год устраивал представление на сцене во время Жатвы. Хотя отец всегда отзывался о нем тепло и говорил, что однажды он привезет Победителя. Если бы он тогда знал… — Есть можно, — ментор заставляет меня вернуться в реальность. — Девчонка, конечно, готовит похлебку лучше, но пока она болеет… — Что? — я не верю своим ушам. — Китнисс заболела?       Как я мог думать, что она не открывает мне, потому что обиделась? Мир давно уже не вертится вокруг меня одного. — Да, — ментор достает очередную бутылку. — Прибежала пару дней назад, спрашивала лекарства… — У нее дома их должно быть в достатке, — я помнил, что ее мать занималась врачеванием. — Она не знает, какие именно нужно пить, — старик налил и мне в стоящий рядом стакан. — А телефоны не работают из-за грозы, матери не дозвониться…       Я отказываюсь от алкоголя, но ментор настаивает, говорит, что я тоже мог простудиться, потому просто обязан сделать хотя бы глоток горячительного. — Тебе нужно прогреться изнутри, — он двигает стакан ближе. — Девчонка отказалась и заболела!       Делаю один глоток, жидкость противно жжет горло. Ментор усмехается и осушает свой стакан залпом. Пообедав, мы решаем играть в шахматы. Старик путает наши фигуры, смеется над своими же ошибкам. Я же не могу думать ни о чем другом, кроме как о Китнисс. Тучи не пускают солнце, потому темнеет рано. Когда я уже собираюсь уйти, старик опускает ладони мне на плечи, заставляя вернуться обратно в кресло. Он поглядывает на меня, усмехаясь. Наконец, Хеймитч открывает ящик стола, на котором сидит, и достает оттуда ключ. — Навести Китнисс, — он буквально сует мне его в ладонь. — Откуда он у тебя? — я удивлен, что у него есть ключ от ее дома. — Сама притащила, когда тебя еще не было… Она хоть и пытается всем доказать, что плюнула на себя, но боится умереть в одиночестве… Просила проведывать ее пару раз в неделю.       Аккуратно опускаю ключ в карман куртки и снова предпринимаю попытку уйти, когда ментор бросает мне вслед. — А, знаешь, это ведь она попросила…       Я останавливаюсь на пороге, прячу руки в карманы. Что он имеет ввиду? — Что попросила? — я правда не понимаю. — Чтобы я за тебя поручился… Чтобы ты вернулся. Такой скандал закатила, - он усмехается про себя.       Ноги становятся ватными. Кажется, я чувствую, как комната вокруг меня вращается. Многое хочется спросить, но старик снова меня перебивает. — Ей не говори, - старик откашливается.       Киваю, бросаясь прочь из дома. Дождевик так и остается висеть на крючке на крыльце. Мелкий дождь хлещет по лицу, тут же футболка намокает. Я сразу иду к дому Китнисс. Толкаю дверь, проверяя, и достаю ключ. Аккуратно проворачиваю его в замке. Наконец, дверь открывается, но я никого не вижу на первом этаже. Ботинки оставляю на пороге, чтобы не тащить грязь в дом. На кухне нахожу чайник, прямо на столе, недопитый чай в чашках. Терять мне нечего, потому я крадусь к лестнице на второй этаж… Половицы противно скрипят, но я делаю шаг за шагом, пока не останавливаюсь перед дверью, ведущей в комнату девушки. Дверь приоткрыта, и я могу слышать, как она тяжело дышит.       Внутри так же темно, как и в коридорах. Китнисс распласталась на кровати, опутав себя простыней. Она никак не реагирует на мое появление, просто поворачивает голову и будто пытается сдвинуть меня с места взглядом. — Ты почему не сказала, что болеешь? — пытаюсь быть строгим, что плохо получается. — Я столько всего себе передумал! — Прости, — она пытается подняться, но падает обратно, отворачиваясь. — Я не думала…       Подхожу ближе, трогаю ее горячий лоб. Моя ладонь мокрая, холодная - это приносит ей временное облегчение. Вижу, как расслабляются мышцы лица и Китнисс выдавливает подобие шальной улыбки. На столике рядом с кроватью разбросаны таблетки, тут же нахожу стакан с водой. — Ты такой красивый, — Китнисс тянет руку к моим губам, но не дотягивается, проводит пальцем по подбородку.       Ее глаза болезненно горят, она путается в простыне: то раскрывается, то снова кутается с головой. — Ты замерзла? — я сажусь рядом, оставляя мокрые следы на полу. — Жарко, — девушка тяжело вздыхает.       В ванной я нахожу чистые полотенца. Смачиваю их в воде и снова возвращаюсь к девушке. Она блаженно прикрывает глаза, когда я опускаю одно из полотенец ей на лоб. Китнисс тянет меня за рукав, заставляя лечь рядом. Это жутко неудобно — обычно я снимаю протез перед сном. — Побудь со мной, — девушка снова смотрит прямо на меня. — Не оставляй…       Я не могу ей отказать, потому отстегиваю протез, от чего одна штанина безвольно болтается на ноге. Китнисс следит за всем процессом. — Тебе же будет жарко, — ее голос неестественный. — Ты можешь раздеться?       Через пять минут я уже лежу с ней под одним одеялом в одних трусах. Тело покалывает, когда я осознаю ее близость. В лесу мы спали одетыми, и я не мог так отчетливо ощущать ее запаха. Низ живота пружинит, стоит мне подумать о том, что надето сейчас на ней. Или ничего не надето... Руки я кладу поверх одеяла, когда ощущаю робкое прикосновение ее горячих пальцев. Китнисс хватает мою ладонь, переплетая пальцы. Через мгновение я придвигаю ее ближе к себе, оставив между нами только одеяло. — Я потерял тебя, — позволяю себе признаться. — Я думал, что ты обиделась, что больше не хочешь со мной общаться… — Почему? — она касается моего плеча губами, или мне кажется? — Ну… — я не могу собраться с мыслями. — Ты тогда убежала… А потом я видел, что ты ушла в лес… — Я хотела быть там с тобой, — Китнисс поднимает на меня глаза. — Но ты не пришел… — Я не знал, — пытаюсь не смотреть на ее губы.       Глаза девушки блестят, а значит, она бредит. Глупо пользоваться положением. — Ты не пришел, — она снова трогает губами кожу на плече. — А я ждала… — Китнисс подтягивается выше, повиснув на моей руке.       Трюк у нее не получается — она слишком слаба. Подхватываю девушку за талию, поднимая выше к подушкам. В какой-то момент она обхватывает мою шею, прильнув слишком близко. Цепляю ее губы, не стерпев. Больше всего меня пугает ощущение внизу живота, которое расползается по всему телу. — Пит, — Китнисс выдыхает прямо мне в губы. — Я тебя всегда ждала…       Я вспоминаю, что именно она ждала моего приезда, хотела, чтобы я вернулся. Девушка касается моей нижней губы, посасывая нежную кожу. Завтра она вряд ли вспомнит, что целовала меня ночью. Ладонь Китнисс скользит по моему животу. Когда же она касается резинки моих трусов, кажется, я готов кончить, стоит ей сдвинуть ладонь на несколько миллиметров ниже. Дергаюсь, чтобы не сорваться. — Мне срочно нужно в туалет, — протез закрепляю всего на один крючок, так как держаться больше не могу.       Я хлопаю дверью, закрывая ее на щеколду. Трусы сдернуть успеваю, и тут же взрываюсь, оставляя следы в ванной. Спустя пару минут я включаю воду, мою руки и спускаю результаты своей страсти в слив. Возвращаться очень стыдно, но я не могу просидеть тут вечно. Китнисс, кажется, задремала. Она снова раскрылась, тяжело дышит. Опускаюсь рядом, от чего она пугается. — Пит? — кажется, будто она видит меня в первый раз. — Что ты?.. — Ложись, — я обнимаю девушку, прижимая к себе. — Ты бредила, я пришел к тебе… Хеймитч дал мне ключ, — пытаюсь говорить с ней.       Китнисс не сопротивляется. Кажется, она вспоминает даже, что поцеловала меня, извиняется. Я переворачиваюсь на бок, оказавшись напротив ее лица. Китнисс протягивает ладонь, касается моей щеки. — Да, точно, — ее глаза опять блестят.— Я так скучала по тебе… — мы снова целуемся. – Пит? — Мм? — я не могу отвести глаз, какая она красивая. — Я скучала, — повторяет снова она. — Ты говорила, — мне смешно и страшно одновременно — как бы завтра ей не было стыдно. — Я скучала, — она трогает мои волосы, пропуская еще мокрые локоны сквозь пальцы. — Не уходи больше, — она касается языком нижней губы и уже толкается им мне в рот, заставляя тяжелее дышать.       Утром я просыпаюсь от ярких солнечных лучей, что слепят мои глаза. Китнисс лежит рядом. Она проснулась и не ушла — это радует. Девушка выставляет вперед руку, щурясь на солнце. Лучи скользят сквозь ее тонкие пальчики, кажется, что ладонь светится. — Доброе утро, — тянусь к ней, но Китнисс отодвигается, сдергивает с меня одеяло, кутаясь.       Я понимаю, что краснею, когда ее взгляд опускается ниже и теперь уже она не просто догадывается — она видит, как мое утреннее возбуждение не может найти себе покоя. С позором я скрываюсь в ванной, а когда выхожу оттуда, не нахожу Китнисс в кровати. Как я и думал, она не помнит, что сама так и льнула ко мне ночью, сама касалась моего живота и пару раз во сне случайно задела мой пах коленкой. Я прямиком направляюсь к двери, захватив куртку в прихожей. Уже стоя возле дома я оборачиваюсь - Китнисс стоит на крыльце, кутаясь в старую кофту. — Иди в дом, ты еще не поправилась! — кричу, чтобы она меня услышала. — Ты не останешься завтракать? — кажется, она надо мной издевается. — У меня дела, — я буду весь день сидеть дома.       Китнисс стоит еще пару минут на крыльце, смотрит прямо на меня. Наконец, она делает пару шагов, а после и вовсе срывается на бег. Китнисс прижимается ко мне, опаляя кожу в тех местах, где она меня касается. — Пусть он будет у тебя, — она прячет в моем кармане ключ от своего дома.