Подожди до рассвета

      Утром мы просыпаемся от громкого стука в дверь. Китнисс пугается, выскальзывает из моих объятий. Её взгляд встревожен, что заметно сразу — она никого не ждет. Хозяйка в доме она, поэтому я не спешу спускаться, кутаюсь в одеяло, прячась от зябкого, холодного воздуха, что окутывает комнату по утрам. Интересно, кто там за дверью? Ответ долго не заставил себя ждать. — Это тебя, — девушка снова появляется на пороге.       Она запахивает полы халата, закрывая для моего взора такие желанные участки тела. — Кто? — я действительно удивлен: кто-то ищет меня ни где-нибудь, а в доме Китнисс.       Ментор внизу переминается с ноги на ногу, я вижу, как бегает его взгляд из угла в угол. — Привет, — он трясет мою руку, здороваясь. — Извини, если разбудил… — старик садится на табурет в прихожей. — Кажется, я нашел тебе помещение для пекарни…       Жестом приглашаю его зайти на кухню. Старик шаркает ногами, стряхивая первый снег, оставляет ботинки на пороге. Ставлю чайник, достаю вчерашние булочки. Я уже почти неделю ночую у Китнисс, мы спим в одной кровати, но дальше этого пока наши отношения не зашли. Поцелуи такие редкие, что я успеваю забыть, какие на вкус ее губы. — Правда, это пока только мои идеи, — ментор заставляет меня вернуться в реальность. — Помнишь, рядом с вашей пекарней была лавка Тайлеров? Хозяйка вроде и сейчас торгует на рынке… — он роется в памяти, я же сразу понимаю, кого он имел ввиду. — Я думал, что их магазин разнесло в пух и прах, раз Джекки ютится за прилавком на улице, — пожимаю плечами. — Джекки! Точно, — старик бьет себя по лбу. — Мы как-то встретились с ней… Говорит, что сама не может вернуться туда — все напоминает о муже, а вот сдавать помещение она согласна.       Я пытаюсь вспомнить помещение, прикидываю в уме, смогу ли я уместить туда все, что мне необходимо — новые печи, техника… Смогу ли развернуться там, в конце концов, доставая горячие противни из духовки. — Ты извини, что разбудил… Идея не выходила из моей головы… Даже уснуть не мог… — старик усмехается, делая глоток из горячей кружки. - Ну, теперь, наверное, засну мертвым сном, — он поднимается на ноги.       Я размышляю над идеей ментора и окрикиваю его уже на пороге. — Хеймитч, — старик оглядывается, пытаясь сфокусировать взгляд на мне. — А почему ты стал искать меня у Китнисс? Я, вроде как, в другом доме живу… — повожу плечами. — Сначала я пошел к тебе, но мне не открыли… А где ты еще мог быть? — дверь хлопает, а я остаюсь один за столом.       Возвращаться в постель не хочется — там мне точно не будет спокойнее, особенно, учитывая, что Китнисс, скорее всего, опять уснула. Решаю допить чай, когда слышу шаги на лестнице. — Ну и как тебе идея? — девушка появляется на пороге. — Не знаю, — жму плечами. — Сначала нужно поговорить с Джекки, потом обязательно закупить новый материал, нанять работников… А на улице первый снег уже выпал, между прочим, — я смотрю, как снежинки кружатся в воздухе. — Если даже мы всё согласуем, работы начнутся не раньше апреля… — Апрель, май… — Китнисс стоит рядом со мной. — Это ведь неважно, правда? — она обнимает меня за плечи, притягивая к себе.       Очень хочется обнять её в ответ — я не привык к такому проявлению нежности. Пальцы чешутся, когда я представляю, какая нежная у неё кожа под майкой. Рискую, прячу руку под верхом её пижамы, останавливаясь на пояснице. Китнисс напрягается, но ничего не говорит. Я слышу, как ухает её сердце, отбивая ритм. Она молчит, и мне сказать тоже нечего. — Пойдем наверх? — девушка не отстраняется. — Сейчас всего пять утра…       Не хочется отпускать её от себя, но этого и не приходится делать. Мы жмемся друг к другу, и я уверен, что не от холода. Под одеялом Китнисс снова льнет ко мне, прячет лицо на моей груди. — Китнисс? — я зову ее. — Могу я кое-что спросить у тебя? — меня давно волнует этот вопрос.       Она кивает, так и не поднимая головы. — Кто мы друг другу? Я не понимаю, — сейчас я могу все испортить, — правда, — добавляю для убедительности. — Друзья?       Она лежит какое-то время, так и не поднимая головы. Я могу только слушать, как часто девушка дышит, будто собираясь с мыслями. — А кем ты хочешь, чтобы мы были друг другу? — брюнетка смотрит на меня снизу. — Кем ты видишь нас в будущем? — она снова предлагает мне ответить на мой же вопрос. — Любовниками, — я говорю правду - это то, о чем мечтаю уже не один месяц, и даже не один год.       Китнисс явно не ожидала это услышать. Я вижу, как она пугается меня, но не отстраняется. Я даже задумываюсь о том, что пожелай я сейчас же закрепить своё желание, она бы не отказала мне. Китнисс тоже раздумывает над моим ответом. Мне почему-то становится жалко девушку: я загадал слишком сложную, слишком откровенную загадку. — Можешь ничего не отвечать, — я ложусь на бок, оказываясь с ней лицом к лицу. — Я опять болтнул лишнего, — усмехаюсь, вспоминая, как признался Китнисс в любви на весь Панем. — Но ведь ты сказал то, что думаешь, — она смотрит на меня изучающим взглядом. — И я не боюсь… тебя… нас, — девушка трогает ладонью мою щёку.       Что-то внутри меня обрывается, когда я чувствую это робкое касание. Она не закатывает скандал, не плачет, кажется, она даже не злится на мой ответ. Это может означать только одно — Китнисс его принимает. Несмело тянусь губами к её губам, закрываю глаза в ожидании такой сладкой преграды, которая должна раствориться под моим напором. Губы девушки податливы, она охотно отвечает на мой поцелуй. Тяжелый протяжный стон срывается с её губ, заставляя меня отпрянуть. — Извини, — я улыбаюсь. — Не смог удержаться, — зачем-то оправдываюсь. — Ты уже месяц спишь в моей кровати и просишь извинения за поцелуй? — Китнисс прячет глаза. — То есть, я мог целовать тебя в любое время? — делаю вид, что крайне удивлен.       Мы оба смеемся, пока она, наконец, не затыкает мне рот ещё одним поцелуем. В этот раз Китнисс уже не такая робкая. Её язык скользит в мой рот, я даже теряюсь на какие-то секунды. Девушка перебрасывает через меня одну ногу и наклоняется ко мне, не прерывая поцелуя. Это её движение крайне меня возбуждает — я уже чувствую, как упираюсь членом прямо в её тонкие пижамные шорты. Китнисс же, кажется, ничего не замечает. — Ты хочешь начать прямо сейчас? — мне удается украсть несколько секунд между поцелуями. — Нет, — она сползает ниже, и теперь я касаюсь её живота своим уже достигшим огромных размеров достоинством. — Хотя ты бы не отказался, я так понимаю?       Краска заливает моё лицо, когда я думаю о том, что она сейчас знает о том, как я реагирую на неё. — Я бы не хотел испортить твой первый раз, — обнимаю Китнисс, прижимая к груди. — Значит, ты уже не девственник? — она снова поднимает на меня свои огромные печальные глаза. — У меня не было других девушек, — я сдаюсь.       Китнисс сползает с меня, располагается на своей части кровати. Мы больше не говорим, только целуемся. Я не замечаю, как мы засыпаем в объятиях друг друга.       Ближе к обеду я собираюсь сходить на рынок — обсудить аренду с Джекки, а, возможно, и осмотреть помещение. Китнисс увязывается со мной, чему я несказанно рад. Мы держимся за руки, крепко сцепив наши пальцы. — Я зайду к Сей, — она заглядывает мне в глаза. — Но я тебя догоню, — Китнисс сворачивает за угол.       Тайлер встречает меня с распростертыми объятиями, говорит что о других съемщиках и не мечтала. Я даже начинаю подозревать, что она специально подговорила Хеймитча, чтобы он донес эту информацию до меня. — Эллис покажет тебе наш старый магазин, — я не сразу понимаю откуда рядом с нами появляется её дочка.       Я собираюсь ждать Китнисс, но Эллис твердит, что Джекки сообщит, где нас искать, так что задерживаться не обязательно. Если мне не изменяет память, идти тут совсем недалеко — пятнадцать минут от силы.       По дороге мы молчим, я не думаю, что у нас есть какие-то общие темы. Я рад, что мы идем другой дорогой, которая не проходила бы мимо пустыря, что образовался на месте нашей пекарни. Девушка поворачивает ключ, впуская меня первым. В помещении очень солнечно, что мне уже нравится. Я, не стесняясь, дергаю дверцы шкафчиков, обдумывая, что из этого можно будет оставить. — Так что на счет прогулки? — я абсолютно не понимаю, о чем говорит Эллис.       Видимо, мой взгляд говорит о том же, потому что она объясняет. — Ты говорил, что как только погода установится, — она разводит руками. — Снег нам не помешает… — А-а-а, — бью себя по лбу. — Наверное, все же не получится, — я ненавижу объясняться перед девушками, а особенно отказывать им. — Ну, может, не будешь таким категоричным? — Эллис оказывается так близко, что мне становится страшно. — Всё же я не думаю, — уворачиваюсь от её губ в последний момент. — Может быть, — говорю только чтобы она отстала. — Когда-нибудь и встретимся…       Я слышу, как хлопает дверь, о чем свидетельствует и пыль, беспорядочно летающая в воздухе. Морозный воздух заставляет меня тяжело вздохнуть и оттолкнуть девушку. В окно же я вижу удаляющуюся от дома Китнисс. Я не знаю, что именно она услышала, но мне становится страшно — страшно, что она опять не так все поняла. На улице я срываюсь на бег, но даже вблизи её не вижу. Курс держу на Деревню победителей. Дышать становится невозможно, и боль в ноге даёт о себе знать. Я даю себе пару минут передышки и снова пускаюсь в погоню. Как и следовало ожидать, она закрылась изнутри, думая, что так я не смогу до неё добраться. Ключ, который девушка сама же мне вручила, всегда со мной, потому я легко отпираю дверь и уже через минуту поднимаюсь по лестнице на второй этаж. — Не приходи сюда больше! — она выставляет вперед руки. — Любовники! — Китнисс кричит, тяжело дыша. — Думаешь, я не знаю значения этого слова? — Любовники от слова «любить», глупая, — в три шага я оказываюсь рядом с ней. — Любить, понимаешь?       Я тяну девушку на себя, заставляя вновь очутиться в моих объятиях. На удивление, она не сопротивляется, не пытается вырваться. — Ну так люби…       Я чувствую, что она просовывает свои руки под мою рубашку, касаясь холодными пальцами поясницы. Тяжесть внизу живота мешает здраво мыслить, потому я позволяю ей стянуть с меня куртку, которая падает нам под ноги. Не отводя взгляда от моих глаз, Китнисс касается ремня на моих брюках, расслабляет захват и тут же тянет язычок замка вниз. — Постой, Китнисс… — задерживаю ее руки в своих ладонях. — Хватит, Пит! — девушка злится, выдергивает запястья из моего захвата. — Ты опять не уверен, а моё мнение даже не спрашиваешь! Как ты не понимаешь, что по-другому и быть не может?       Она оседает на кровать, закрывая лицо ладонями… Несколько секунд я колеблюсь, но, наконец, застегиваю замок и сажусь рядом. — Ты можешь уйти? — она не поднимает взгляда. — Нет, — заставляю её убрать ладони. — Китнисс, посмотри на меня… Посмотри, — я разворачиваю её к себе за подбородок. — Сегодня вечером я приду к тебе… Если ты не передумала…       Девушка смотрит на меня упрямо, я вижу, как тает лёд в её глазах. Я отпускаю тонкие пальцы, выпускаю ладонь. Китнисс так и остается сидеть на диване, а я двигаюсь к выходу. Мне не у кого просить совета, потому я прямиком направляюсь к Хеймитчу. Я вижу, что Китнисс следит за мной сквозь штору, но всеми силами держу себя — не оборачиваюсь.       Старика, на удивление, я не нахожу в доме, потому бреду на задний двор. Как и следовало ожидать, он крутится возле своих гусей. — Не знаю, что с ними делать… — он тяжело вздыхает. — Жалко прощаться, но зиму они вряд ли переживут… Пропадут же… Особенно здесь, на опушке… Вчера лисица одного уже утащила. — Попроси Сей, она поможет, — я присаживаюсь на корточки, глажу котенка, что прибился к старику. — Давно живность завел? — Ты про этого… — он отмахивается. — Притащился за мной из города, не гнать же…       Мы молчим какое-то время, наконец, я решаюсь ему рассказать. — Мне не у кого больше просить совета… Сегодня я хочу… — стыдно. — Хочу провести ночь с Китнисс. — Что ж, — старик хмыкает. — Вряд ли я должен рассказывать тебе что и… куда, — он жмет плечами. — Мне приятно, что ты мне об этом рассказал, но девчонке сейчас, наверное, стыдно… Если она видела, куда ты пошел. — Мне самому стыдно, — перебиваю его. — Просто почувствуй её, — ментор отворачивается, делая вид, что занят своими гусями. — Позволь ей стать слабой, не дави на нее, будь ласков… Хотя, я в тебе уверен.       Тишина снова повисает в воздухе. Я не знаю, зачем вообще потащился к Хеймитчу, но я рад, что рассказал ему. — Мне, наверное, пора… — встаю, тронув мягкую шерстку животного последний раз. — Да, — ментор не смотрит на меня. — Иди… — он хватает в руки всё, что попадается ему на пути. — Когда вы успели вырасти…       Последнее было сказано явно не для моих ушей. — Мы убивали, Хеймитч, — я всё же реагирую. — Резали, стреляли, защищались… А ты удивляешься.       Ответить ему на это нечего, потому я стараюсь ретироваться как можно быстрее. Должен ли я как-то подготовиться? Китнисс, наверное, с ума сошла в ожидании. В мою голову приходит безумная идея, я не совсем уверен, что Китнисс её примет, но в случае положительного ответа, нам нужно уже сейчас выдвигаться в лес. Бросаю в рюкзак плед, нахожу в холодильнике сыр и фрукты. Я преодолеваю расстояние между нашими домами в несколько секунд, стучу в дверь — сегодня я гость. Китнисс явно не ожидала меня так скоро увидеть: она пропускает меня в дом, не сводя глаз с моего рюкзака. — Я бы хотел пригласить тебя на прогулку, — смотрю прямо на девушку.       Кажется, она понимает всё без слов — уже через четверть часа мы скользим по заснеженной тропинке. Китнисс постоянно норовит упасть, я же только успеваю подхватывать её под руку. Темнеет сейчас рано, потому до избушки мы добираемся уже затемно. Когда же наше убежище наполняется теплом, а дрова уютно трещат в печи — за дверью царит полный мрак. Тени расползаются по углам, вытягиваются. Китнисс расстелила на полу плед, я же достаю припасы из рюкзака. — Помнишь, когда ты пришел сюда первый раз? — она будто что-то вспомнила. — Мы оставили тут вино, для другого случая?       Бутылку нахожу под кроватью, и уже через десять минут жидкость наполняет наши железные походные кружки. Китнисс вертит напиток в руках, не решаясь сделать глоток. — Ты пила раньше? — я боюсь, что она быстро опьянеет. — Два раза, — она поднимает на меня глаза. — После объявления квартальной бойни и на свадьбе у… У Финника. А ты? — Китнисс улыбается, кажется, впервые за вечер. — Еще до первой Жатвы… Братья как-то принесли бутылку самогона от Риппер, — я усмехаюсь, вспоминая тот вечер. — И вечером мы её распили на троих. А потом пошли гулять по Дистрикту, — я не знаю, продолжать ли мне рассказ. — Я тогда мог признаться тебе в любви, — улыбаюсь. — Почему же не признался? — девушка придвигается ближе ко мне. — Вряд ли ты помнила моё имя, — я вздыхаю. — Да и братья… — Помнила, — Китнисс смотрит на меня одним из тех своих взглядов, которые дарила мне когда-то на публике. — Я бы, конечно, выгнала тебя… Но, может, тогда всё сложилось бы иначе.       Я делаю глоток из своей кружки, Китнисс же выпивает залпом почти весь напиток. — Стой, стой, — одергиваю ее руку. — Так нельзя, — я усмехаюсь. — Напиться и забыться? — Нет, — она тоже улыбается. — Может, я стану более раскрепощенной, — Китнисс смущается. — То есть, ты считаешь себя зажатой? — я вспоминаю ту Китнисс, что сегодня расстегнула мой ремень. Который был на мне.       Я отставляю вино подальше, заставляя сделать то же самое и девушку. Китнисс тянется ко мне, но я не тороплюсь. Мы поднимаемся на кровать с пола, Китнисс садится спиной ко мне, прямо на мои колени, я же запускаю пальцы в её косу. Я вспоминаю, что по старинному обряду, после официальной части, невеста распускает свою косу, остается с распушенными волосами. У нас, конечно, не свадьба, но этого момента я ждал так же, как и её. Коса распадается, послушные пряди скользят между пальцами, падают на спину крупными локонами. Я перебрасываю ту гриву через плечо девушки и отодвигаю ткань футболки вниз по плечу. Я столько раз представлял себе этот момент, что сейчас немного теряюсь, слабо верю во всё происходящее.       Китнисс поднимается с моих коленей — она стоит прямо передо мной. Как завороженный, я слежу за тем, как она тянет футболку вверх, оголяя передо мной грудь. Китнисс краснеет, но не останавливается. Ткань брюк скользит вниз, оставляя её в одних трусиках. Я разглядываю многочисленные ожоги, которые никогда не исчезнут бесследно с её тела — она прекрасна. Я поднимаюсь с кровати, помогаю ей стянуть с меня одежду. Когда же между нами остается только ткань трусов, я целую Китнисс тем долгим, глубоким поцелуем, который заставляет моё сердце биться чаще. Чувствую напряжение внизу живота — я уверен, что моё достоинство уже давно в готовности. Я вздрагиваю, когда ощущаю горячие пальцы Китнисс на своей пояснице — она скользит вниз по спине, наконец, забирается под ткань трусов, заставляя моё тело покрыться мурашками. Я подхватываю Китнисс под коленками, укладываю на кровать прямо под собой. — Я люблю тебя, Китнисс, — кажется, я впервые говорю ей об этом наедине.       Она молчит, но я и не требую ответа. Я снова пленю её губы, заставляя делить со мной воздух. Девушка трогает мою спину ладонями, отвечая на поцелуй. Мне не важно, когда она мне признается ответно. Мой член бесстыдно упирается в живот девушки. Я целую Китнисс так, будто не целовал целую вечность. Приятная нега разливается по всему телу. Спускаюсь поцелуями к её груди. Стоит мне коснуться нежной кожи соска, как Китнисс прижимает мою голову ладонями ближе, не дает отстраниться. — Пит, — она судорожно вздыхает, хватая воздух. - Пит, пожалуйста…       Я тяну вниз трусики за тонкие лямки. Я даже не мечтал, что когда-то сбудется то, что так долго преследовало меня во снах. Стягиваю трусы и с себя. Китнисс, кажется, немного пугается, когда видит, как дергается мой член. Тугой узел желания заставляет тут же среагировать. Я устраиваюсь между её ног, бережно подложив ладони ей под спину. — Не бойся, — мне самому страшно. — Мы ведь оба этого хотим...       Китнисс быстро кивает головой. Не сразу соображаю, но когда чувствую её ладони на своем члене, кажется, что я кончу прямо сейчас, так и не достигнув цели. Девушка помогает мне, направляет меня. Я чувствую, как дрожат её руки. — Я люблю тебя, — зачем-то повторяю я, прежде чем толкнуться вперед.       Китнисс сжимается в моих руках, стоит мне продвинуться на какой-то сантиметр. Я не бывал ранее в таких ситуациях и даже не знаю, как ей помочь. — Я здесь, Китнисс, рядом… — я заставляю её смотреть на меня.       Чувствую себя живодером, но желание снова толкает меня вперед. Что-то теплое обволакивает головку члена, когда я двигаюсь ещё на пару сантиметров. Слезы на глазах девушки заставляют меня остановиться, но Китнисс сама перемещает свои ладони на мои ягодицы, заставляя буквально лечь на неё. Мне приходится убрать руки, но только для того, чтобы расположить их по обе стороны от девушки. Я толкаюсь последний раз, как вдруг будто что-то лопается, позволяя мне провалиться вглубь. Вижу, как искажается лицо девушки, но уже через секунду она улыбается мне. — Пит, — её улыбка граничит с истерикой. — Иди ко мне…       Она тянет меня на себя, заставляя целовать её губы. Я чувствую, что Китнисс дрожит, но постепенно её тело расслабляется. Делаю еще один толчок вперед, заставляя моё имя снова слететь с её губ. Я знаю, что долго не продержусь, потому думаю только о том, какие красивые сейчас у неё глаза. Замечаю, что Китнисс больше не плачет и даже двигается подо мной в такт. В какой-то момент она тянет меня к себе за шею, касаясь кончиком носа нежной кожи за ухом. Я чувствую запах её шампуня на волосах, чувствую, как тяжело она дышит. Внутри меня сжимается пружина, которая расправляется со следующим же толчком, заставляя меня распадаться на кусочки прямо в руках девушки. Она громко вскрикивает, но тут же затихает в моих руках. В последний момент выхожу из Китнисс, оставляя за собой липкую дорожку на её бедрах.       Я так и лежу сверху. Мое тело расслабляется, и я понимаю, что Китнисс становится тяжело. Скатываюсь на другую часть кровати. — Извини, — я притягиваю её к себе сзади, прижимаю к своему обнаженному животу. — За что? — Китнисс оборачивается и целует меня. — Кажется, я кончил… в тебя, — я краснею.       Она усмехается, но разворачивается ко мне полностью, касаясь упругими сосками моей груди. — Тебе было очень больно? — я жалею, что спросил, когда вижу глаза Китнисс. — О, нет, — она пытается улыбнуться. — Бывало и больнее, — девушка тянет мою ладонь вверх, целует шершавую кожу. — Тебе было приятно? — даю себе слово, что это последний вопрос. — Если ты об… ну… — она смущается. — То нет, но я думала, что сгорю от огня внутри, — девушка замолкает. — Мне было очень приятно… Очень…       Я ищу её губы, касаюсь их, согревая. Дрова почти прогорели, и в комнате снова становится прохладно. Я тяну плед, укрывая нас с Китнисс. Через её плечо я слежу за теми огоньками, что ещё пляшут в рубке, отражаясь на полу. Внутри меня разрастается то, что, я уверен, сделает нас обоих счастливыми. — Тебе холодно? — Китнисс снова поднимает голову. — Дождись рассвета… Тогда сможем вернуться домой. — Спи, — я заставляю её лечь. — Ты меня согреваешь.