Подожди до рассвета

      Я проснулся от того, что кто-то аккуратно касался моего лица. Судя по всему, рассвет еще только намеревался разбудить землю, потому можно было даже лежать с открытыми глазами и не выдать себя. Ресницы мои дрожали, но Китнисс, кажется, этого не заметила. Она скользила своим пальчиком вдоль моего подбородка, касаясь чуть выше скул и уже через мгновение я почувствовал ее губы на своих. Я представлял, как она сейчас смотрит на меня, какой, наверное, у нее влюбленный взгляд. По крайней мере, я хотел в это верить.       Китнисс тяжело вздохнула и, обняв меня, засопела, уткнувшись носом мне под ребра. Я понимал, что не усну, потому сделал вид, что только что проснулся, пока брюнетка бодрствовала. — Привет, — я аккуратно тронул ее волосы. — Привет, — голос Китнисс хриплый. — Я думала, ты спишь, — она подняла голову. — Я спал, — вру девушке. — Прохладно…       Стоило мне пошевелиться, как холод старался залезть к нам под одеяло, противно хватал меня за пальцы на ногах и трогал за нос. Китнисс поежилась, прижавшись ко мне еще сильнее. — Иди сюда, — я не мог удержаться, чтобы не тронуть ее спину, чуть ниже поясницы.       Китнисс, на удивление, не сопротивлялась. Она скользнула своей ладонью ниже моего живота и тронула мою целую ногу своей, проведя пальцами вниз по голени. — Что теперь будет? — она почти шептала, но в абсолютной тишине даже это казалось криком. — Я не знаю, правильно ли все это было…       Как будто чем-то острым ткнули мне в бок. Я почувствовал, как бешено стучит мое сердце. Ладони плотно сжали кожу девушки, скорее всего причиняя ей боль. Ответить было нечего: в принципе, я ожидал чего-то подобного. — Если ты не жалеешь, значит, правильно… — я больше ничего другого не мог ответить. — Ты хотела… - последнее я произнес как-то по-детски, как ребенок, которого обидели.       Китнисс молчала, мне даже показалось в какой-то момент, что она заснула. — Прости, Пит, — девушка спрятала лицо, уткнувшись в одеяло.       Мы так и лежали рядом. Я понимал, что Китнисс не желает размыкать наших объятий, но о прошедшей ночи она жалела, хотя вчера не сопротивлялась. Дышать было больно… Да что там дышать — мне было больно думать о том, что произошло между нами. Я понимал, что нельзя было винить в случившемся только себя, но и вина девушки была только в том, что она не смогла сказать «нет». Что-то внутри меня давило на грудь, заставляя сердце биться сильнее, отдавалось болью. — То есть, ты пожалела, что вчера… — я не знал, как правильно подобрать слова. — Что вчера позволила мне… лишнее? — Нет… Наверное, нет, — ответ меня удивил. — Я не понимаю, что нам теперь делать. — Жить, как и прежде? — меня устраивал этот вариант. — Я не буду тебе больше надоедать, но я бы не хотел, чтобы ты меня избегала.       Я чувствовал, что Китнисс подняла голову и сейчас смотрит на меня. — Пит, я не знаю, имею ли я право? — девушка снова провела тонким пальчиком вдоль моей скулы. — Имею ли я право на счастье? После всего, что было… После всех тех смертей, к которым я причастна… После смерти Прим, — она всхлипнула, и тут я уже не мог сдержаться. — Кто, если не мы, Китнисс? — я отстраняюсь, но только, чтобы освободить больше места для девушки. — Кто-то ведь должен быть счастливым. Нас не так много осталось в живых…       Китнисс замолкает, видимо, обдумывая мои слова. Рассвет брезжит за окном, заставляя меня сильнее кутаться в одеяло. Скоро можно будет вернуться домой. Я хочу подняться, приподнимаюсь на руках, но прохладное прикосновение маленькой ладони к моему животу заставляет меня вернуться в исходное положение. — Что ты делаешь? — внизу живота приятно тянет, особенно, когда я вспоминаю, что мы до сих пор голые под одеялом.       Китнисс молчит, но уже через секунду я чувствую прикосновение ее пальчиков к самой головке члена. Кожа скользит в ее ладонь, не могу удержать протяжный стон, что срывается с моих губ. — Китнисс, — я поднимаю ее лицо за подбородок. — Остановись… Чтобы не жалеть, — зачем-то добавляю я. — Я не жалею, — снова твердит она. — Поцелуй меня…       Она никогда не просила о поцелуях, если хотела — целовала сама. Обхватываю ладонями ее лицо, касаясь подушечками больших пальцев уголков губ. — Почему сама не поцелуешь? — я закатываю глаза, когда брюнетка движет свою ладонь снова вверх к животу.       Китнисс молчит, не отвечая, но и не целуя. Прикрываю глаза от наслаждения и уже не могу себя сдерживать. Ее губы податливые, мягкие, слегка припухшие ото сна. Китнисс тянет меня на себя, хватая свободной рукой за шею. — Иди сюда, — повторяет она мои же слова.       Перебрасываю ногу через девушку, оказываясь сверху. Китнисс смотрит прямо мне в лицо, я не вижу той застенчивости, что была вчера. Приподнимаю ее, усаживая спиной к кровати. Китнисс сидит у меня в ногах, лицом ко мне. Беру ее руки в свои, провожу ее пальчиками по своему прессу. Девушка следит за движением, но краснеет, когда взгляд опускается ниже пупка. — Стесняешься? — я играю с ней. — Я сама, между прочим, голая, — она улыбается. — Пит…       Мгновенно слезы появляются в ее глазах. Я пугаюсь такой перемене, потому прижимаю девушку к себе как можно ближе. Китнисс жмется к моей груди, но я, буду честным, думаю только о том, как ее холодные соски щекочут мою кожу. — Что такое? — я покрываю ее шею короткими поцелуями. — Я просто подумала, что могла тебя потерять, — девушка так и не поднимает головы.       И я вдруг осознаю всю силу ее страха: для меня она была изначально потеряна. После того разговора на дозаправке, я даже и мечтать не мог, о том, что когда-то смогу завоевать любимую. Китнисс же верила, что, вернув меня из Капитолия, мы больше никогда не расстанемся. Но Сноу решил за нас все иначе. — Ну ведь сейчас я рядом? — пытаюсь ее успокоить. — Я могла потерять тебя! — снова повторяет она, уже злясь. — Как ты не понимаешь, что я почти потеряла тебя! Никогда бы не было этой ночи, ты бы не касался меня вот так, как вчера, не целовал, как сейчас! — Китнисс трогает мое лицо. — Я могла потерять и это, — она целует мои губы. – И это, — касается губами глаз. — И это, — ее ладони скользят вниз по груди.       Нет сил держаться, поэтому отбрасываю девушку обратно на спину, подминая под себя. Китнисс глухо стонет между поцелуями, позволяя мне чуть ли не кусать ее губы. Понимаю, что завтра ее кожа будет покрыта синяками, но не могу себя заставить быть нежнее — так на меня действуют ее прикосновения. Китнисс обхватывает своими ногами мое тело, ниже поясницы, смыкает пятки за моей спиной. Одной рукой она помогает мне, и уже через какие-то секунды я чувствую, как мой член погружается в нее полностью, заполняя без остатка. Китнисс вскрикивает, но не дает мне остановиться даже на секунду. — Мне не больно, — она чуть ли не умоляет. — Уже не больно…       Нахожу ее немного испуганные глаза, смотрю прямо, без боязни. Лицо девушки расползается в улыбке, когда я, пытаясь поцеловать ее губы, целую нос. — Щекотно, — она уворачивается, но только, чтобы подставить такой желанный рот.       Целую жарко, с языком. Изучаю каждый миллиметр ее губ. Стон девушки отдается внутри меня, что возбуждает еще сильнее. Руки устраиваются на ее талии, тяну на себя вниз, а Китнисс уже сама подтягивается выше. Никто не задает темп в одиночку — мы как единый механизм. Валю Китнисс на бок, сам же устраиваюсь рядом. Она обвивает одной ногой мою ногу, раскрываясь передо мной. Я же сдавливаю ее грудь руками, захватывая, и не отпускаю. Носом провожу по впадинке на шее девушки, от чего сразу же замечаю ее улыбку. — Тебе нравится, Китнисс? — дразню ее, выдыхая горячий воздух на шею. — Дааа, — она хватает мою ладонь, притягивая ее еще ближе. — Ты мне нравишься… — И только? — я делаю глубокий толчок, заставляя ее вскрикнуть. — Не только… — она уходит от ответа. — Очень нравишься, — Китнисс выделяет первое слово.       Сжимаю девушку в объятиях, когда вспоминаю, что вчера она не получила тот максимум удовольствия, который я планировал ей доставить. Пальцем касаюсь бугорка там, где встречаются наши тела. Китнисс снова вскрикивает, но не убирает моей ладони. Я вижу, как расширяются ее зрачки, когда я ускоряю движения. Толкаюсь вперед, когда Китнисс откидывается от меня назад. Эта асинхронность становится нашей финишной прямой: внутри меня что-то лопается, я еле успеваю выскользнуть из девушки, когда перед глазами темнеет. Изливаюсь на ее плоский живот, но и руки не убираю. Потому уже через пару секунд и она кончает, выкрикнув мое имя. Я никогда не думал, что мое тело будет трясти только от того, что она назвала моё имя. Хотя и представлял себе это много раз. Прижимаю Китнисс к себе, плотно обхватив ее тело руками. Член еще с полминуты вздрагивает, отдаваясь внутри меня вспышками удовольствия. Наконец, тело расслабляется, мне становится даже лень о чем-то думать, не то, что разговаривать. Но притихшая разом Китнисс меня пугает. — Сегодня все прошло лучше? — пытаюсь шутить. — Вчера все было тоже неплохо, — она поворачивается ко мне. — Просто вчера я не совсем понимала, что должна делать… — Я тоже, — мы смеемся. — Светло стало…       Только сейчас замечаю, как светло в доме. Лучи солнца скользят по полу, подбираясь к кровати. — Скоро можно идти домой, — девушка жмется ко мне. ***       Хлеб мы распродаем уже через полчаса, остается только пакет с булочками. Китнисс улыбается всем подходящим к нашей лавке покупателям. Кажется, я давно не видел ее такой счастливой. Одну булочку она надкусывает сама, дает попробовать и мне. Когда же я чувствую ее сжатые пальцы под своими губами, не выдерживаю и целую их. Мы снова смотрим в глаза друг другу, и я ругаю себя только за то, что ширинка на брюках снова топорщится, а мысли мои путаются в голове. — Привет, Пит, — Эллис появляется за прилавком, сменяя мать. Китнисс же она, кажется, будто, не замечает. — Привет, — я перехватываю ладонь любимой, сжимая ее пальцы. — Ну так, что… — раскрывает она рот. — Ничего! — Китнисс опережает даже меня. — Запомни: он никуда с тобой не пойдет! И не только с тобой — ни с кем, кроме меня!       Тишина повисает между рядов, когда Китнисс повышает голос. — Действительно, не получится, Эллис, — я пытаюсь быть мягче. — Действительно, ищи себе другую жертву! — моя девушка не умолкает.       Она сгребает булочки в пакет, оставляя крошки на столе. Помогаю ей, но Китнисс отталкивает мои руки, злится и на меня тоже. Уже проходя мимо Эллис, она бросает ей в лицо: — И передай своей матери, что здание под пекарню нам не подошло! — Китнисс тянет меня за руку к выходу.       Уже на полпути она снова возвращается к ошарашенной девушке и что-то шепчет так, чтобы было слышно только ей одной. Эллис меняется в лице, но кивает головой, соглашаясь. — Что ты ей сказала? — мы идем к Деревне победителей, крепко держась за руки. — Я сказала Эллис, что ты мой, — Китнисс говорит об этом просто, словно сообщая о погоде. — И чтобы она не распускала свои руки…       Я смотрю на ее спокойное лицо и не верю, что каких-то полчаса назад Китнисс чуть было, не снесла лавку Тайлеров на рынке. Ее взгляд мягкий, а губы такие манящие. Держаться не имеет смысла, потому целую ее сразу же. Кажется, сегодня началась новая эра мой жизни. Жизни с Китнисс Эвердин — жуткой собственницей, но тем не менее, отдающей себя без остатка тому, кто ей нравится.