Вопросы

Силенд с любопытством наклонил голову. – Хм, я раньше это слышал, но никогда не спрашивал, что это значит. Пошли, может, мои папы знают! – он умчался, Россия последовал за ним к комнате Швеции и Финляндии. Они нашли их уже в пижамах, Швецию – на кровати, уткнувшимся в книгу, а Финляндию – развешивающим одежду. - Отец, папа! Россия и я хотим знать, что значит это слово! – жизнерадостно сообщил Силенд. Финляндия оторвался от гардероба и моргнул. – Какое слово? – Он увидел, на что показывает Россия, побледнел, потом покраснел, потом сказал «ох». Подошёл Швеция и уставился на книгу без всякого выражения – впрочем, это никак не отличалось от его обычного выражения лица. Силенд и Россия продолжали выжидательно улыбаться. Финляндия откашлялся и, сказав: - Извините, одну минуту, - сел рядом со Швецией, совещаясь лихорадочным шёпотом. Россия уловил «никогда не ожидал, что Россия, из всех наций - …» и пытался понять, что такого смущающего в ответе на простой вопрос. И почему они играли в камень-ножницы-бумагу? Наконец, двое скандинавов, всё ещё с покрасневшими лицами, повернулись обратно. Швеция, выглядевший ещё более кисло, чем обычно, пробормотал: - Ладн’, я это сд’лаю. Но ты мне будешь д’лжен. - Силенд и Россия с надеждой уставились на него. Швед откашлялся и покрутил в руках очки. – Л‘дно… Когда два человека оч’нь любят друг друга… гм, давайт’ начнём с мужчины и женщины, это тот в’риант, у которого получаются дети, пр’остальных позже объясню… Бормотание Швеции стало ещё тише. Силенд слушал, распахнув глаза, кивая и повторяя «а, понятно!» в нужное время. Россия пытался слушать, но голос Швеции становился всё более тихим и неразборчивым, и вскоре он перестал улавливать смысл. Должно быть, Силенд к этому уже привык. Временами Швеция показывал странные жесты руками. Россия озадаченно посмотрел на свои руки и попытался повторить жесты, пытаясь понять, что это должно значить. Периодические вопросы Силенда только ухудшали ситуацию, поскольку он часто моргал – в ужасе или изумлении – и спрашивал что-то вроде «а это не больно?» или «уу, зачем кто-то таким занимается?» или «что? серьёзно? с грелкой для чайника?» (на последнем комментарии Финляндия ткнул Швецию в руку и покраснел.) В конце концов, Силенд вскочил на ноги и обрадованно обнял своих приёмных родителей. – Большое спасибо, отец и папа! Я теперь понял! - Отлично. Теперь запомни, что тебе не стоит это делать хотя бы до двадцати пяти лет. – сказал ему Финляндия. - Но мне уже сорок пять! – запротестовал Силенд. - Ну пока люди не будут думать, что тебе двадцать пять – ты меня понял! И тебе уже пора ложиться спать. – Финляндия посмотрел на Россию. – Я надеюсь, мы ответили и на твой вопрос, Россия. Россия посмотрел на свои заметки, поднял глаза на Швецию, чей строгий взгляд словно вызывал его спросить ещё хоть что-нибудь, и слабо ответил: - Да?.. – А люди говорят, что это Россия жутковато себя ведёт…

***

Америка уставился на него без всякого выражения, затем перевёл взгляд на собственную руку и сильно её ущипнул. - Что ты делаешь? - Пытаюсь убедиться, что это не один из моих кошмаров. – Америка покосился на стремительно растущий синяк на руке. – Хм, кажется, это было недостаточно больно, чтобы меня разбудить. – Он вернулся в свою комнату и начал биться головой о стену. В штукатурке появились трещины. - Эм, думаю, я лучше оставлю тебя в покое, забудь, что я о чём-то спрашивал. – неловко сказал Россия, уходя. Америка - очень странный тип.