Под Варды синими сводами

Майские песни! Нежные звуки! Страсть их слагала, поёт их весна. Радость, воскресни! Злоба и муки — Призраки страшные зимнего сна. Злые виденья Раненой жизни, Спите до срока в мятежной груди! Ключ вдохновенья, На душу брызни, Чувства заснувшие вновь разбуди!

Ф.Сологуб

      Лорд Имладриса покинул Лотлориэн в середине мая, пробыв в качестве гостя во владениях Келеборна около месяца. Он уехал, так ничего никому и не сказав, не сделав никаких признаний, ничего не предложив. С Леди Галадриэль и ее супругом он говорил о политике, о государе Гил-Галаде, о новом страшном и неизвестном враге, которому все они теперь противостояли. Леди Лориэна кивала на его слова об объединении, соглашалась с тем, что Нолдарану, против королевства которого этот Неназываемый Враг, вероятнее всего, направит следующий удар, необходимо помогать, обещала предоставить всех имеющихся в распоряжении Лорда Келеборна воинов в случае, если Эрейнион захочет предупредить нападение на Линдон и сам, в союзе с другими владыками, пойдет походом на твердыню Черной Страны. О Великом Кольце они тоже говорили. Оно сейчас украшало руку злого духа, предположительно из майар, что ополчился против них. — Ему удалось подчинить себе королей смертных и владык наугрим, — констатировал Келеборн, — Он управляет ими с помощью Кольца. — В чем, по-вашему, сила колец, что он дал им? — спросил Элронд, невольно опустив взор, разглядывая блестевшее на его руке Вилья, Кольцо Воздуха. — Они продлевают век смертных, могут делать их носителя невидимым, и, в то же время, могут делать видимыми для него сокрытые предметы и намерения. Эти кольца наделяют их владельцев способностью внушать желание подчиняться себе, а сами подчиняют волю и разум носителя Неназываемому Врагу, поскольку неразрывно связаны с Единым Кольцом, — молвила Галадриэль, — А то, что на твоей руке, — продолжила дочь Финарфина, заметив, что Элронд рассматривает доверенное ему кольцо, — управляет силой воздуха. Оно скроет и защитит Имладрис от зла, а кроме того, усилит твой дар к исцелению, сделав тебя непревзойденным врачевателем, как тела, так и духа, — закончив свою речь, она нежно улыбнулась. Смотря в ее блестящие глаза, Элронд подумал, что Лорд Келеборн вряд ли до конца понимает, с кем связал свою судьбу. Сейчас Леди Галадриэль казалась самой кротостью, одетая в нежно-голубое одеяние из шелка и белого кружева. Невозможно было поверить, что на укреплениях Имладриса, как рассказывали ему потом его приближенные, эта леди бесстрашно сражалась бок о бок с самыми искусными и опытными воинами, ни в чем не уступая им. Дочь такой, во всех отношениях совершенной, эллет пленила сердце рассудительного и спокойного по характеру эарендилиона своей непосредственностью и необыкновенной красотой. В Келебриан не было огромной внутренней силы ее матери, ее краса отличалась от той, которой обладала Галадриэль, и была необычной, хоть и не столь яркой. Что до характера дочери Келеборна, то ему еще предстояло сформироваться окончательно, но, при благотворном влиянии спокойной и уверенной силы, исходившей от Элронда, жемчужина Лориэна вполне могла бы сама превратиться, подобно матери, в настоящую Королеву. С тяжелым сердцем Лорд Имладриса покидал прекрасный край, где жила Леди Келебриан. Он не смел, отдавая себе отчет в том положении, которое складывалось вокруг государств эльдар, ни о чем просить прекрасную дочь Келеборна. Как и большинство тех эльдар, кто задумывался о будущем, Элронд понимал — скоро грядет очередная затяжная война. Увидев вновь Келебриан, Пэрэдель еще больше утвердился в мысли, что она — самое прекрасное создание во всей Эа. Он дал себе обещание, если судьба пощадит его, и после окончания войны он все еще будет среди живых, вернуться в Лориэн и просить Леди Келебриан разделить с ним Вечность, если, конечно, к тому времени она будет свободна.

***

Молча и стараясь не производить шума, Саэлон складывал вещи принца в большой походный мешок из мягкой темно-коричневой кожи. Он решил взять в предстоящий поход несколько смен платья и нательных рубашек, гребень, выточенный из бивня слона, которым Тэран-Дуиль расчесывал волосы, а также самые ценные и красивые украшения дорогого его сердцу орофериона и бутылек с ароматным маслом. — Саэлон, я не поеду! — мотая головой, словно норовистый конь, говорил ему принц Эрин-Гален, — Не старайся! Уходи! — Совсем не обязательно так кричать, браннон, — отвечал оруженосец Орофера, продолжая укладывать его вещи, — Не нужно идти наперекор воле Владыки, — он поднял на Трандуила внимательные зеленые глаза, — Мы с вами отправимся в поход, а куда выведет дорога, никому неизвестно… И он едва заметно подмигнул принцу. — Я не могу так, понимаешь?! — Трандуил с силой ударил кулаком в дощатую стену комнаты, потом, немного успокоившись, приложил ладонь ко лбу и в отчаянии прикрыл глаза, замерев у стены. Они находились в его доме на дереве. — Вы хоть знаете, как выглядит эта леди? — осведомился Саэлон, завязывая мешок. — Нет! И не хочу знать! — раздраженно прикрикнул на него Трандуил. Слуга, тем временем, деловито раскладывал по карманам защитные амулеты, крючки для рыбной ловли, очищенные орехи, сушеные фрукты и ягоды, не обращая внимания на явное раздражение своего господина. — Все готово, браннон Тэран-Дуиль, — сказал, наконец, Саэлон, — Вам нужно отдохнуть, ложитесь, а завтра утром поедем. Погода будет прекрасная! — он улыбнулся и, закинув на плечо приготовленный мешок, вышел на веранду. Трандуил не знал, как ему быть, чувствуя себя загнанным в ловушку. Проворочавшись ночь в непрерывных раздумьях, он здраво рассудил, что будет лучше, если они с преданным Саэлоном отправятся в путь. Отец выгонял его, единственного наследника, из собственного дома и королевства, отправляя во владения Келеборна за женой. Если бы Трандуил верил, как в юношеские годы, в существование всех этих высших духов и самого Единого, о которых читал в книгах по истории голодрим, что приносил ему наставник Куталион, то непременно попросил бы их избавить его от этого жребия — жениться на Леди Келебриан. Для всех, в том числе, для нее самой, это было бы наилучшим исходом.

***

Простившись с Эльо и проводив его до границ владений Серебряного Лорда, Мирионэль решила отправиться в заповедные леса Лориэна, что располагались у самых его восточных границ, чтобы побыть какое-то время вдали от всех. Она не спешила возвращаться обратно в резиденцию Келеборна. Как бы добры и приветливы ни были приютившие ее супруги и их дочь, ее дорогая гватель Келебриан, она все же чувствовала иногда необходимость быть одной, чтобы иметь возможность спокойно размышлять обо всех происходивших с ней и другими событиях и придаваться воспоминаниям. Одиночество не было ей в тягость, она нуждалась в нем, как это случается со многими, кто получил от жизни много уроков, для усвоения которых необходимы время и тишина. Неспешно Мирионэль брела по лесу, ведя уставшую лошадь под уздцы. Стоял прекрасный солнечный день, солнце было в зените, заливая своим светом траву, листья, поляны и цветы на них, наполняя все вокруг жизнью и радостью от ее проживания. Со светом Анора в мир приходила благодать Валар. Ничто не могло заменить живительного света, что Анор так щедро отдавало земле. Смотря на цветущий лес вокруг нее, бывший сейчас в самой прекрасной весенней поре, когда пышным, буйным цветом рассветает все вокруг и ароматы цветов и растений смешиваются в лесном воздухе, наполняя его дыханием Творца, Мирионэль прислушивалась к птичьим трелям, шелесту молодых листьев и стрекотанию наполнявших лес бесчисленных жуков, стрекоз и кузнечиков. Ей хотелось вдыхать воздух полной грудью, позволяя ощущению весны и расцвета всего живого проникнуть в ее легкие, приобщая к празднику жизни, делая сопричастной к красоте и гармонии всего сущего, сотворенных Единым.

***

Выехав ранним утром из столицы Эрин-Гален, Трандуил и герольд Орофера уже к полудню миновали земли Рованиона, приближаясь к восточным границам удела Серебряного Лорда. Отношения с Лотлориэном, итак уже порядком испорченные, угрожали перерасти в настоящий военный конфликт или Моргот знает что, в том случае, если бы гениальный план Владыки Орофера по фактическому похищению дочери Келеборна и Галадриэль его сыном был приведен в исполнение. Трандуил не собирался разыскивать Леди Келебриан. Что ему делать, он еще не решил, и сейчас хотел просто отдохнуть в цветущих в этот период года лесах близ границ Лотлориэна, у берегов Андуина. Эти леса были не такими, как те, что покрывали почти всю территорию королевства его отца. Деревья здесь были массивнее, толще, но солнечный свет проникал сквозь их кроны свободнее, и открытых мест было значительно больше. Часто на пути им встречались залитые солнечным светом поляны, подобные тем, что показывал им с Амротом Келеборн, и на которых его приближенные и простые жители Лориэна устраивали праздники в теплое время года. По мере того, как они продвигались вглубь леса, Трандуил постепенно почувствовал себя лучше. Вокруг все кипело возрождающейся каждую весну из зимних оков жизнью. Даже яркий солнечный свет, обычно доставлявший ему, выросшему в вечных сумерках Нан-Эльмота, определенные неудобства, сейчас не раздражал его зрения. Полуприкрыв глаза, так, что перед ними возникла красноватым маревом оборотная сторона век, Трандуил неспешно ехал по едва угадывавшейся тропе между деревьями и редкими валунами. — Браннон, — Саэлон осторожно тронул его за плечо, выводя из состояния полусна. — Остановимся здесь? Там, впереди, я слышу шум ручья. Этой ночью вы не отдохнули, хотя стоило бы, — продолжал он, спешившись и увлекая лошадь за собой под уздцы. Трандуил кивнул, тоже слезая с коня, и молча направился за оруженосцем. Когда вскоре они вышли к небольшому живописному открытому участку перед невысокой горкой, с которой, образуя шумный водопад, тек ручей с ледяной водой, Саэлон, наполнив ей бывшую при нем флягу, сказал, что отправится на поиски обеда и скоро вернется, предоставив принцу Эрин-Гален обустраивать их стоянку. Привязав коней и наполнив водой свою флягу, Трандуил какое-то время сидел, созерцая, как с шумом стекает с высившейся перед ним горки вода, шипя и серебрясь на ярком майском солнце. Иногда до него долетали редкие брызги, их прикосновения к коже были похожи на уколы иголкой. Он поднялся на ноги и подошел ближе, к самому водопаду, подставив ладони под обжигающе холодные струи и желая умыть чистейшей водой лицо.

***

Не захватив с собой никакой провизии, ни воды, Мирионэль, после необычно долгой прогулки, начинала чувствовать не столько голод, сколько жажду. Было довольно жарко, и ей захотелось отправиться к ближайшей реке. Местность она знала лишь приблизительно. Ей совсем не часто доводилось бывать в этом отдаленном участке лориэнского леса. Припомнив, что где-то рядом, если судить по расположению деревьев, должен течь небольшой ручей, Мирионэль сделала наугад несколько сот шагов, прислушиваясь, не послышится ли шум и плеск воды. Вскоре она действительно услышала журчание близкого ручья. Порадовавшись тому, что память не подвела ее и в этот раз, она решительной походкой направилась в ту сторону, откуда доносился звонкий рокот небольшого водопада, скрытого от ее взора за ветвями дикой вишни, покрытыми нежно-розовыми цветами и молодыми листьями. В предвкушении утолить, наконец, мучившую ее жажду, Мирионэль раздвинула преграждавшие ей путь ветви, и уже хотела шагнуть на поляну, по направлению к источнику. У воды, наклонившись и подставив сложенные ладони ледяной хрустальной струе, стоял Лис. Услышав шелест ветвей, он мгновенно обернулся на звук и посмотрел ей прямо в глаза. Оба замерли, затаив дыхание. Глаза его сияли при свете дня ослепительнее любых бриллиантов, в их строгом взгляде читались вызов и решимость. В панике отпрянув, словно спугнутая косуля, и позволив веткам вишни больно хлестнуть себя по лицу, Мирионэль попыталась бежать прочь, но ее ноги отказывались повиноваться ей. Она неуклюже развернулась, рванулась вперед, запутавшись в полах длинного платья, и тут же поняла, что падает. Руки Лиса обхватили ее, поддерживая, обнимая. Мирионэль слышала над самым ухом его дрожащее дыхание и своим телом ощущала исходившее от него тепло, от которого внутри прокатилась волна жара, и сердце зашлось в бешеном ритме. Увлекаемая Трандуилом, Мирионэль, прикрыв глаза, медленно опустилась на мягкую невысокую траву, и, прежде чем увидеть, почувствовала его, обнимавшего теперь ее плечи. Обоняние доставляло ей неповторимый аромат его волос и свежий запах его одежды, зрение, когда она открыла глаза, донесло до угасавшего сознания видение его прекрасного лица с фарфоровой кожей, нежными, бледно-розовыми губами и глазами, подобными двум крупным, сияющим голубым топазам, обрамленным черными ресницами и соболиными бровями. Мирионэль отворачивала лицо, то вправо, то влево, не в силах поверить в то, что видела и чувствовала. Трандуил прижался к ней, положив голову на грудь, крепко сжимая хрупкие плечи. Но силы стремительно покидали его. Казалось, еще немного и их не хватит, даже чтобы дышать. Мыслей в голове не было, их будто смыло водой, стерло. После всего, что он пережил, после всех размышлений о Мирионэль и терзаний из-за их разрыва, он просто не мог больше думать, двигаться, говорить. Он мог только тихо лежать рядом, тесно прижавшись к ней и прерывисто дышать, мелко дрожа, ощущая, как ее руки перебирают складки плаща на его спине. Постепенно дрожь уступила место ошеломившему его состоянию покоя. Принц Эрин-Гален закрыл глаза, погружаясь почти против воли в глубокий, спокойный сон. Должно быть, они провели так, лежа обнявшись у небольшого водопада, несколько часов. Открыв глаза, Трандуил, обнаружил, что в лесу уже стемнело и, не веря своему счастью, ощутил Мирионэль лежащей в его объятиях. Глаза ее были закрыты. Принц сглотнул, желая заговорить с ней и не зная, что сказать. — Проснись, — позвал он хриплым от волнения голосом, — Мирионэль… — произнести теперь ее имя, обращаясь к ней реальной, а не к воображаемой ее тени, было для него трудно. — Я не сплю, — ответила она едва слышно, — мне кажется — я умерла, а ты — долгожданное счастье, которого я не знала, будучи живой. Ее возлюбленный принялся оглаживать ее лицо, волосы, плечи. Сердце его билось часто, колющей, щемящей болью наполняя грудь. — Нет, мы живы, живы оба, — произнес он, поднеся к губам ее ладонь. Несмотря на боль, пронзавшую грудь, принц чувствовал себя в силах подняться на ноги, что и сделал, осторожно помогая Мирионэль. Ему все еще не верилось до конца, что она не морок, не игра его фантазии, не призрак. Даже в темноте Трандуил заметил, что губы его любимой пересохли, а лицо было очень бледным. Недалеко от них, справа, горел костер. Подойдя к нему, они обнаружили Саэлона, спокойно жарившего на огне тушки перепелок. Лошади всех троих, как оказалось, были привязаны неподалеку. Завидев приближавшегося к его костру Трандуила, который вел за руку темноволосую белокожую эллет, встреченную в лесу, оруженосец посмотрел на них как ни в чем не бывало и пригласил присоединиться к трапезе. — Я приготовил на троих, — с улыбкой проговорил он, — А вам, бренниль, вина не помешает выпить, — заметил Саэлон, достав из своего мешка небольшую бутыль.

***

— Так это ты?! — с неповторимой улыбкой — смесью довольства и сарказма, молвила Галадриэль, когда Трандуил предстал перед ней, Келеборном и всем их двором, прося дозволения увезти с собой ее подопечную, дочь Морьо. — О тебе, значит, она вздыхала все это время? — Леди Галадриэль с притворной укоризной качала головой. Трандуил стоял перед ней, как истинный эдель Дориата, выпрямившись и гордо вскинув подбородок. Лорд Келеборн непонимающе глядел то на него, то на супругу, то на Мирионэль, то на собравшихся в зале приближенных. — Ну что же ты?! — дочь Финарфина продолжала улыбаться, — Идите же, скорее, скорее… Вам приготовят все в дорогу! — и она заразительно и звонко засмеялась. Они оба поклонились ей, и Мирионэль приблизилась, чтобы проститься с Лордом и Леди Лориэна. Галадриэль обнимала ее, счастливо улыбаясь. Келеборн был сдержанней, но и на его скупом на эмоции лице выражалась радость. Леди Келебриан, в отличие от отца, искрилась ею. Она была счастлива, что теперь все разрешилось с принцем Эрин-Гален. Ей не придется выходить за него, гватель Мирионэль, оказалось, уже давным-давно была его любимой и невестой, и теперь они будут жить в Эрин-Гален, а она сможет время от времени навещать свою дорогую названную сестру. — Дорогая сестра, ты не представляешь, как я довольна! — восклицала Келебриан, кружась и подпрыгивая вокруг своей гватель, — Предвижу, что тоже скоро, скоро окажусь, как и ты, в объятиях будущего супруга! — Я желаю тебе этого от всей души, — отвечала Мирионэль, тихо улыбаясь.

***

Владыка Эрин-Гален, проснувшись, как обычно, довольно поздно, пожелал выйти на террасу своих покоев, чтобы обозреть великолепие весеннего леса. Этим поздним утром в лесу дышалось особенно хорошо. Воздух был по-особому свежим. Орофер подумал, что это благодаря дувшему с запада, приносимому из-за пиков Мглистых Гор, ветру. С мыслями о предстоящем ему принятии пищи, Орофер направился в свою приемную, где имел обыкновение завтракать, сидя за рабочим столом. Слуга, вошедший с подносом, на котором располагался накрытый для него завтрак, подошел к Ороферу и, расставляя перед ним тарелки и миски с кушаньями, сообщил, будто бы между прочим, что сегодня утром дозорные заметили принца, въезжавшего на территорию Эрин-Гален. Орофер нахмурился, он не ожидал такого скорого возвращения сына и решил осведомиться у слуги относительно особенно интересовавших его деталей. — Мой сын был один? Надеюсь, вы все помните мой приказ — не пропускать его через границу, если вздумает вернуться без леди? — Мне сообщили, — серьезным тоном доложил прислужник, — что принц Тэран-Дуиль был в сопровождении неизвестной леди. — Правда?! — оживился, словно ребенок, Орофер. — Вот и отлично! Зовите их обоих этим вечером ко мне! Нет, лучше к обеду! Живее! — он подтолкнул слугу в сторону двери. Размышляя о том, что Леди Келебриан непременно должно понравиться в его замке, Орофер распорядился приготовить к обеду больше обычного и сервировать стол в зале для приемов. Он еще не придумал, как будет заминать этот инцидент с Галадриэль и Келеборном, но считал, что все вполне может разрешиться полюбовно. Прежде всего Владыке хотелось услышать от сына и Саэлона подробности этой необычной помолвки и взглянуть на сказочно прекрасную жемчужину Лориэна. Время до обеда тянулось для Владыки Эрин-Гален мучительно медленно. Наконец, его долготерпение было вознаграждено. Владыка Эрин-Ласгален, Орофер, сидел во главе стола в огромной обеденной зале, использовавшейся также в качестве залы для торжественных приемов. Стол ломился от яств. Одних только вин было пять различных сортов. Владыка особенно рассчитывал угодить гостье из Лориэна, дав ей отведать легкого, слегка игристого вина, имевшего прозрачно-розоватый оттенок и сладкий вкус и привозимого к его двору с юго-запада Средиземья. Заслышав приближающиеся шаги, Орофер приподнялся от напряжения в своем кресле. Тэран-Дуиль вошел в распахнутые перед ним двери залы, ведя под руку просто, но опрятно одетую деву, которую Орофер в первый миг даже не узнал, уразумев только, что это была не Леди Келебриан. Внимательней вглядевшись, он вспомнил ее. Тем удивительнее Ороферу показалось представшая его глазам картина — его сын и дочь князя изгнанников… Откуда?! Как?! Почему?! Заготовленные для встречи желанных гостей слова застряли в горле Владыки Зеленолесья. Он почти растерянно глядел на них, стоявших перед накрытым столом, потом, немного придя в себя, все же произнес: — Прошу, садитесь к столу. Сказав это, он глубже уселся в свое кресло и принялся сверлить их взором, сжав губы и качая головой. «Не противься судьбе…» сказала ему давно Галадриэль, когда он приехал к ней просить приискать для сына невесту из ее приближенных десси. Сейчас, глядя на то, как Тэран-Дуиль усаживается рядом с невестой, привезенной из Лориэна, Орофер особенно отчетливо осознал смысл тех слов дочки его кузины.