Под Варды синими сводами

«Из-за Великого Моря в Средиземье я пришел. Здесь буду я жить, и все мои потомки, до конца мира» Дж.Р.Р. Толкин «Властелин Колец. Возвращение Короля».

      Из Имладриса от Эльо, Лорда Элронда, вместе с поздравлениями пришли тревожные вести — Враг со своей армией орочих тварей и подконтрольными ему племенами смертны готовил новый поход против Линдона. Государь Гил-Галад снова вынужден был прибегнуть к помощи Эленна-норэ, прося Владыку Ар-Фаразона выделить несколько военных кораблей, что смогут прийти в Средиземье, поддержав армии Линдона с моря. Арменелос не остался глух к призыву Владыки Эрейниона. Помощь, о которой он просил, была ему обещана. Сиятельный повелитель Андора лично собирался прибыть в Средиземье на поражающем воображение своими размерами и мощью флагмане нуменорского флота с громким названием «Адунахор», и высадиться в Умбаре, чтобы встать лагерем недалеко от твердыни Врага и дать там генеральное сражение, следуя всем правилам военной науки.

***

      Да, что ни говори, а окружен, взят в плотное кольцо осады и постепенно уничтожаем, после позорного отступления его воинов, которое без преувеличения можно было назвать бегством, удел Артано был по всем правилам военной науки. Он теперь и сам видел, что эти второрожденные с острова Митталмар поднаторели в искусстве войны. В последний раз ему довелось иметь дело с их полками под стенами Имладриса. Тогда их было сравнительно мало, всего несколько тысяч воинов, по сути, тогда это был вспомогательный отряд силам Гил-Галада. Сейчас же это была огромная, почти стотысячная прекрасно экипированная сухопутная армия, поддерживаемая с моря мощным флотом. Рассматривая со стен Барад-Дура вражеские позиции, Артано думал о том, чего ему больше всего хотелось бы сейчас. А хотелось ему сейчас больше всего двух взаимоисключающих вещей — чтобы Тано Мелькора никогда не было на белом свете, и чтобы Тано Мелькор сейчас был здесь, защищая его, своего Таирни, раскидывая своим мощным молотом направо и налево сразу оказавшихся бы ничтожными и жалкими смертных. Мысленно рисуя в воображении эту победоносную картину, Артано ликовал, забыв о реальном положении вещей, когда в его покои постучал слуга из харадрим, принеся с собой переданный ему пергамент, содержащий ультиматум о сдаче Барад-Дура. «Сдаваться, так сдаваться!» — решил Артано. Тщательно вымывшись, он надел серебристые атласные одежды, расшитые золотым орнаментом, и подпоясал тонкую талию широким златотканым шелковым поясом со сложным квадратным узлом, располагавшимся за спиной. Запястья и шею майа украсил комплектом из золота с рубинами, бриллиантами и адамантами. Расчесав и уложив роскошные золотисто-рыжие волосы так, что они волнами спускались на спину и плечи, обрамляя красивое строгой и невинной красотой лицо, он увенчал голову подаренной ему когда-то Тано диадемой из белого золота с сапфирами и крупным изумрудом, казавшимся еще ярче в сочетании с золотисто-рыжим цветом волос Артано. Накрыв голову капюшоном ослепительно белого плаща из плотной сваленной шерсти, Артано в одиночку вышел из ворот своей крепости. Его казавшаяся издали хрупкой и уязвимой стройная фигура резко выделялась на фоне черно-серой выжженной земли, покрывавшей подступы к твердыне Мордора. Поднявшись на возвышенность, где располагался военный лагерь передовых отрядов осаждавших его крепость нуменорцев, Артано, никем не удерживаемый, торжественно двинулся к белевшему вдалеке шатру самого сиятельного повелителя Эленна-норэ, Ар-Фаразона. Стража, рядовые воины и офицеры, которые встречались на его пути, пока он плавно, не спеша, плыл навстречу очередному крутому повороту в своей судьбе, расступались перед ним, как перед невиданным чудом. Кто-то из свиты короля Нуменора побежал вперед, чтобы предвосхитить Владыке приход Артано. Тот, меж тем, медленно шествовал сквозь толпу бойцов, соединив вместе поднятые к груди руки, кисти которых были невидны из широких, богато расшитых золотой нитью рукавов его длинного, чем-то напоминавшего женское, одеяния. Торжествующий и грозный, в предвкушении скорой окончательной победы, Ар-Фаразон как раз надевал начищенные до блеска парадные доспехи, когда в его шатер вошел прислужник с вестью о том, что из стен Черной Крепости в ответ на выставленный Ненавистному Врагу ультиматум о сдаче, вышел некто в белом, судя по вполне мирному виду — парламентер. — Что за парламентер?! — возмущенно воскликнул Ар-Фаразон, сдвинув в гневе темные брови. — Мне нужен сам этот мерзкий, ненавистный, трусливый червь! И я выкурю грязную крысу из ее поганого логова или сравняю с землей этот рассадник зла во имя Эру! — от негодования он сжал кулаки. — Этот слюнтяй, правитель Линдона, еще вспомнит, что я ему говорил — я сам, с моей армией, могу справиться с ничтожным врагом, от упоминания имени которого их всех бросает в дрожь, ха-ха! — Ар-Фаразон победоносно рассмеялся. — Он ждет у входа, Владыка, — доложил один из его приближенных с почтительным поклоном. — Отлично! — затянув ремень на талии, Ар-Фаразон бодро повернулся на пятках и со словами: «На колени перед властителем Эленна-норэ!» собирался выйти из шатра, чтобы, как подобает в таких случаях, встретить этого неизвестного посланника врага, кто бы он ни был. Энергичным рывком отодвинув полог, Ар-Фаразон замер, как вкопанный, на пороге шатра. В десяти шагах перед ним стояла невысокая стройная фигура в белейшем шерстяном плаще. Голова неизвестного была покрыта капюшоном и слегка наклонена в подобии легкого поклона. Король Нуменора прищурился, словно от яркого солнца, и медленно двинулся к незнакомцу. — Кто ты? — проговорил Ар-Фаразон, словно завороженный, приподнимая капюшон белого плаща и осторожно опуская его на плечи владельца. Тут взору короля Нуменора предстало самое прелестное лицо, которое он когда-либо видел в своей жизни. Выразительные янтарно-желтые глаза умоляюще и покаянно смотрели прямо на него из-под длинных черных ресниц, кожа дышала свежестью и белизной, легчайший румянец едва-едва тронул щеки. Красиво вырезанные губы были скорбно сжаты. Локоны дивного существа горели золотом и медью в лучах заходящего солнца. Драгоценные камни в сочетании с причудливыми узорами и изысканными линиями многочисленных цепочек и украшений, бывших на нем, выгодно подчеркивали необыкновенную красоту этого чудесного и такого нежного в своей невыразимой прелести «сокровища Средиземья», как мысленно его назвал Владыка Нумерора. — Ответь, не молчи, — попросил Ар-Фаразон, заглядевшись, как загипнотизированный, в глаза рыжеволосого юноши. — Кто ты?.. Его руки сами потянулись к рукам прекрасного незнакомца. Владыка Андора сплел свои загрубевшие от ношения боевых перчаток пальцы с его тонкими и такими нежными на ощупь, слегка подрагивавшими пальчиками. — С этого момента, я — твой слуга, а ты — мой повелитель, — голос его прозвучал мягко, нежно, покорно, но, в то же время, отчетливо в наступившей в лагере нуменорцев с его приходом тишине. В глазах чудесного незнакомца, устремленных на повелителя Нуменора, дрожали, поблескивая словно чистейшие бриллианты, слезы.

Пятьдесят семь лет спустя. Три тысячи триста девятнадцатый год. Линдон. Западное побережье.

      Тем утром в порту Южного Линдона было мозгло и дул довольно сильный западный ветер, опять нагоняя на город темно-синие облака, обещавшие очередную скорую и свирепую грозу. Последние несколько недель в море не прекращаясь бушевал сильнейший шторм. Молнии прорезали небо от края до края днем и ночью, гром угрожающими раскатами, похожими на бой барабанов перед началом атаки, гремел над побережьем Южного Линдона и его столицей. Дождь лил без перерывов, грозя оползнями в Эред Луин и смывая в океан целые прибрежные плато, находившиеся на высоком берегу близ Харлонда. Дозорные на служившей маяком кораблям, прибывавшим с Тол-Эрессеа, Роменны, Форлонда и других портовых городов, высокой башне, первыми заметили на самом краю горизонта несколько чернеющих точек. Постепенно точки приближались, и по мере их приближения, вглядывавшимся с верхней площадки башни дозорным стало ясно, что это — следовавшие один за другим, легкие боевые корабли с острова Митталмар. Им удалось насчитать пять кораблей, но было заметно, что за ними, укрываемые высокими волнами, следовали и другие. Немедленно был зажжен сигнальный светильник на маяке, который не зажигали уже несколько недель по причине ненастной погоды, в которую никто, дороживший собственной жизнью не рискнул бы отправиться в море. Свет маяка предупреждал приближавшиеся и подбрасываемые высокими штормовыми волнами суда о близости берега. Одновременно с этим, во дворец наместника Владыки был отправлен один из находившихся при маяке стражей. Когда первый корабль пришвартовался в порту, поскрипывая и покачиваясь, на причале его уже встречала целая делегация во главе с Арассэ, находившимся в Харлонде по поручению Гил-Галада. В виду небывалого шторма, разразившегося в последние недели в западном море, у берегов Митталмара, и вызывавшего тревогу у Владыки Линдона, Арассэ с группой разведчиков прибыл в его столицу, Харлонд, для проверки. В последние дни шторм, наконец, начал утихать, дождь постепенно прекратился, хоть небо и оставалось затянуто тучами, и отряд разведки из Митлонда уже засобирался в обратный путь, чтобы доложить Владыке о том, что опасность миновала. Сейчас Арассэ, хмурясь, вглядывался в один за другим швартовавшиеся у причала, занимая все пространство огромного порта, корабли смертных. По веревочной лестнице, спущенной с прибывшего первым флагмана посланцев Эленна-норэ, на причал спустился высокий, широкоплечий, заросший густой светло-русой щетиной, мужчина адан в пропитавшихся морской водой и солью одеждах, поверх которых были надеты простые стальные доспехи. Утвердившись на деревянном настиле причала, давя каблуками грубых кожаных сапог скрипевшие под ними доски, адан недоверчиво и надменно оглядел стоявших перед ним эльдар и, обратив свой взор далее, поверх их голов, на портовый город, произнес на нещадно коверкаемом им квенья, сочетая не сочетаемые обороты и слова. Голос его был густым, мужественным и чуть хриплым: — Наконец-то, твердая поверхность под ногами! Слава Илуватару — добрались! Он смачно сплюнул себе под ноги, шмыгая носом и скаля зубы, и оглянулся на подходившие к причалу корабли. Западный ветер дул с все нарастающей силой. Повернувшись ко встречающим его эльдар, могучий вождь эдайн торжественно продекламировал: — Тундо, князь Андуниэ, к вашим услугам! Я и мои сынки с челядью собираемся обосноваться тут у вас, — он подбоченился, выпрямился и вскинул светловолосую всклокоченную голову, — Да, место неплохое, жить можно… Князь эдайн закивал головой, снова окинув взглядом окружавший его пейзаж. — Привет тебе, посланник Митталмара, — решился заговорить Арассэ, — С какими вестями прибыл ты к нам? На что князь нахмурился и, не обращая внимания на слова Арассэ, повернулся к своему кораблю, командуя на аннунайд бывшими на нем воинами. Подчиняясь его команде, они один за другим выстраивались на узком причале за спиной Тундо. — Так и будете нас тут держать? — сердито спросил, снова перейдя на квенья, князь Андуниэ, обращаясь к Арассэ и другим, — Мы, между прочим, неделю среди волн морских барахтались и сейчас желаем отдохнуть, наесться и смыть морскую соль с наших тел. Переглянувшись с наместником Владыки, капитан разведчиков ответил: — Прошу, князь Андуниэ, будь нашим гостем. Ты и твои воины обретете необходимые вам отдых и пищу. Следуйте за нами. Адан помедлил мгновение, снова с сомнением оглядев Арассэ и остальных, но все же зашагал усталой, однако твердой походкой вслед за шествовавшим впереди всей процессии командиром разведки, прикрикнув на своих воинов, чтобы шли следом. Пока князь Тундо, его двое рослых красавцев-сыновей и свита наслаждались едой, мылись и отдыхали от изматывающего плавания, Арассэ составлял письмо к Владыке с отчетом. Он хотел понять, почему эти эдайн из небольшого и малоизвестного княжества Андуниэ оказались здесь и почему князь Тундо сказал, что они собираются остаться. Девять кораблей князя эдайн были до отказа нагружены различными вещами, на четырех из них плыли воины и свита его двух сыновей, на остальных — женщины и дети. Было необходимо расспросить Тундо, его сыновей и их воинов на предмет того, что случилось у них на острове, что заставило их в спешке погрузить на корабли вещи и с семьями бежать оттуда в такую страшную непогоду, рискуя в любой момент пойти ко дну. С намерением уточнить не достававшие для отчета Владыке Эрейниону детали, Арассэ и отправился в отведенные князю, его жене, сыновьям с женами и их детям, покои во дворце наместника. — Что у вас здесь творится?! Моринготто вас всех дери! — донеслось до чуткого слуха Арассэ, когда он подходил к дверям, ведущим в комнаты князя Андуниэ. — Варда Элентари! Я что, по-вашему, дикое животное, что должен ходить грязным и вонять как пес?! — кричал за дверями князь Тундо своим громовым голосом, по-видимому, на кого-то из прислужников. Арассэ вошел и постучал в дверь купальни, которую тут же рывком распахнул перед его носом сам грозный князь эдайн. Из одежды на его могучем теле было только полотенце, опоясавшее его от пояса и ниже. За спиной князя стоял испуганный молодой слуга с кувшином воды в руках и несколькими полотенцами, белевшими на его плечах. — Лорд Тундо, — заговорил капитан разведки, — я хотел узнать, не нуждайтесь ли вы в чем-либо?.. — Да вы издеваетесь надо мной! — воскликнул тот, воздевая руки к небесам, — Эру Илуватар! Он говорит мне, что у вас нет акведуков! — кивнув в сторону слуги, кричал князь Тундо. Он смотрел на Арассэ расширенными серо-голубыми глазами, — А где все раковины?! Адан затравленно озирался по сторонам. — Прошу, успокойтесь, — только и мог вымолвить Арассэ, отшатнувшись, — Я распоряжусь, чтобы для вас приготовили ванну. А сейчас я бы хотел спросить о некоторых обстоятельствах, предшествовавших вашему прибытию к нам. Он деликатно опустил глаза, чтобы не смущать князя и самому не увидеть того, что могло привести его в смущение. Заметив это, прибывший из-за моря адан пришел в бешенство. — Ты, красотка в доспехах, — схватив Арассэ за плечи и сверля его безумным взглядом, зашипел князь, — допрашивать меня пришел? Так, любитель задниц? Кривая ухмылка исказила его мужественные, резкие черты, глаза зло засверкали. Он хищно оглядывал оцепеневшего в его стальных объятиях Арассэ: — Так вот, детка, я буду говорить только с вашим главным, только ему скажу все, что случилось. А ты сейчас же раздобудешь мне раковину, где я смогу подмыться, и передашь вашему князю, что я, Тундо Андуниэ, желаю говорить с ним! Все понятно?!

***

      Через неделю наследный князь Андуниэ был доставлен вместе с сыновьями и личной стражей в Митлонд и предстал перед Владыкой Линдона. Гил-Галад вошел в просторную залу, где его уже ожидал сам князь эдайн Нуменора и двое его сыновей, таких же, как и отец, высоченных ростом, широкоплечих, пышущих силой и здоровьем молодцов. Их можно было сравнить с Луной и Солнцем, настолько они были хороши. Старший сын — темноволосый, сероглазый, стройный. Если бы не жесткие волнистые волосы, за которыми, впрочем, стоило лишь начать ухаживать подобающим образом, используя специальное масло, чтобы привести их в надлежащий вид, его можно было принять за одного из родичей Гил-Галада из нолдор. Помыслы его были благородны, но на дне холодно прищуренных серых глаз тлел какой-то странный, пугающий огонь. Второй, что помладше, был весь похож на отца — яркий блондин со светящимися серо-голубыми глазами и румяными щеками. Солнцеподобный красавец улыбался, встретив взгляд подошедшего к ним Нолдарана. — Приветствую тебя и твоих сыновей в чертогах Митлонда, Лорд Андуниэ! Дорога была вам не в тягость? — учтиво начал с приветствия и вежливых формальностей Гил-Галад. Князь Тундо почесал голову под пшеничного цвета буйной шевелюрой, несколько мгновений пристально рассматривая стоявшего перед ним эльда. Затем он, молча, подошел вплотную к Владыке Эрейниону, нарушая тем самым всяческие правила приличий и этикета. — Детка, — он наклонился к самому уху Нолдарана, горячо шепча, — Я с удовольствием послушаю, как ты тренькаешь на арфе этим вечером… у меня в комнате. А сейчас, сделай мне одолжение, проводи меня к вашему Владыке, я хочу поговорить с ним с глазу на глаз, договорились? И он отошел на несколько шагов от пылавшего ярким румянцем Эрейниона.

***

      В ноябре три тысячи триста девятнадцатого года Второй Эпохи Анора Лорд Элронд получил от Нолдарана Гил-Галада неожиданную депешу. Содержание того послания немало обеспокоило его и других в Имладрисе. В депеше на нескольких страницах говорилось подробно о гибели острова Митталмар и всех его жителей вследствие павшего на них гнева Валар. Владыка Ар-Фаразон попал под влияние некоего советника, привезенного им из похода на Мордор. Этот советник каким-то сверхъестественным образом и надоумил бедного безумца пойти войной на земли Амана. Чему предшествовали самые мерзкие и ужасающие своей скверной безумства, к которым короля подвигнул все тот же чужак из-за моря, живший в Арменелосе под именем Зигура. Жители королевства отвернулись от Творца, начав поклоняться Мелькору, принося ему человеческие жертвы, торжественно, на алтаре храма Мелькора, выстроенного на месте, где росло срубленное по приказу короля Белое Древо, убивая тех из эдайн, кто не захотел признавать новую религию. К счастью, в Роменне, столице удела князей Андуниэ, всегда ревностно хранили верность Единому и Валар. Героические дунэдайн, во главе с сыном последнего правившего князя Андуниэ, бежали из Нуменора перед самой его гибелью. Их корабли едва не были ввергнуты в огромный водоворот, образовавшийся погружавшимся в пучины моря островом. Слава Эру, несмотря на ужасную катастрофу и насланную Стихиями свирепую бурю, всем им, их семьям и небольшому отряду воинов, удалось спастись и невредимыми добраться до Харлонда, куда путь им был указан самими Валар. Далее Гил-Галад восторженно писал, что уже имел честь принимать у себя в Митлонде самого наследного князя Андуниэ, Тундо, нареченного им Элендилом и его двух сыновей Исильдура и Анариона. Та же честь, по словам Нолдарана, вскоре была уготована и самому Элронду, поскольку Элендил был намерен завязать дружбу со всеми владыками эльдар и основать в Средиземье собственное государство Верных Эдайн, объединив под своими знаменами разрозненные племена смертных, обитавшие в Эриадоре.