Под Варды синими сводами

— Значит, ты — родной брат Тар-Миньятура? — спросил Исильдур, пристально вглядываясь в лицо Лорда Имладриса, — Но это немыслимо! Он же умер три тысячи лет назад, а ты выглядишь так, будто не встретил и тридцати зим. Ты кажешься моложе меня, — он протянул руку, намереваясь дотронуться до щеки Элронда. Владыка Имладриса схватил не в меру любопытного адана за запястье, отводя в сторону его протянутую руку. — Брат хочет сказать, что для своих лет вы прекрасно выглядите, — вмешался улыбчивый Анарион. — Благодарю, — сдержанно ответил Элронд, кивнув младшему элендилиону. Втайне он уже не раз возблагодарил Единого за то, что наследный князь Андуниэ ограничился тем, что отправил к нему в Имладрис для формального знакомства своих сыновей, предпочтя остаться подле Владыки Эрейниона и в его компании исследовать юго-западное побережье Средиземья в поисках места для основания своей новой столицы и нескольких форпостов-крепостей. Элронд смотрел на то, как Исильдур орудует вилкой и ножом, поглощая мясо с овощами и запивая местным красным вином, славившимся на все Средиземье, и думал: «Вот, значит, для чего были все усилия, которые приложил брат, все тяготы, которые он пережил в пути на тот остров… Ради того, чтобы эти грубые и самодовольные невежды могли угощаться моими пищей и вином. Нет, немыслимо! Надо во что бы то ни стало показать этих двух молодцов Леди Галадриэль. Кто как не она сможет сказать, будет ли с них толк и какая судьба им уготована». — Мы, значит, родня? — хохотнул Исильдур, подтолкнув Элронда локтем в ребра, после того, как осушил третью чашу крепкого вина, — У тебя хоть лицо человеческое, а не как у всех тут … Кого ни возьми — ну девка девкой… Моринготто вас всех дери! — Вам только щетины не хватает, — поддакнул брату Анарион, — А так, вполне себе человеческий вид у вас. На этот раз Элронд предпочел ограничится легким кивком, подумав, что, возможно, из-за этого «человеческого лица» Леди Келебриан и не захочет принять его предложение. Она — само совершенство, вершина красоты, какой может обладать эллет, а он, действительно, выглядит как обычный адан, разве что без щетины на лице и с чуть заостренными ушами. Эта его затея с поездкой вместе с сыновьями Элендила в Южный Лориэн теперь казалась ему нелепой. «Ты просто ищешь благовидного предлога, чтобы увидеть Леди Келебриан, глупец!» — подумал Элронд. Скоро, он чувствовал, должна была начаться война. Страшная война, жестокая. Вернувшийся в Средиземье Неназываемый Враг снова собирался с силами в своей Черной Цитадели. Нельзя было позволить ему накопить их достаточно, чтобы выступить первым. В этом он был согласен с Гил-Галадом — необходимо собрать под едиными знаменами все силы Средиземья и выступить единым фронтом против Врага. Важно было разгромить его у него же в логове, не дожидаясь, пока он снова окрепнет и начнет творить свои черные дела, убивая и губя все прекрасное, что есть в этой многострадальной земле. Через два дня они в сопровождении отряда стражи Лорда Имладриса выехали по направлению к Вратам Мории. Для братьев Исильдура и Анариона эти поездки по необыкновенно прекрасным и полным небывалых чудес землям и городам, принадлежащим эльдар, были увлекательным развлечением. Средиземье было бескрайним, и его населяли множество рас и народов. И даже несмотря на то, что у здешних людей и эльдар не было водопровода, высочайших белокаменных башен во много этажей и мощеных полированным известняком дорог, край этот нравился нуменорцам, он таил множество скрытых, невидимых сразу, чудес и был пропитан древней магией. Когда Элронд объявил братьям, что отвезет их в Лотлориэн, где они встретятся с его Владычицей, Исильдур спросил: — Она красива, эта твоя Леди Галадриэль? — он прищурил глаза, улыбаясь уголками рта. Элронд счел возможным ответить утвердительно, о чем тут же пожалел. — Если она хоть вполовину так же хороша, как некоторые из здешних служанок, то я готов не просто встретиться с ней, но и провести несколько часов за дружеской беседой, — игривым тоном продолжал Исильдур. Это было выше понимания Элронда. Старший сын князя Андуниэ был женат, и у его жены уже родились двое крепких мальчиков, бегавших сейчас между беседок и колонн в парке перед его палатами. Как возможно, что он помышляет о каких-то девах? Сам Элронд разве что в период предшествовавший наступлению совершеннолетия часто задумывался о красоте дев. А после того, как встретил дочь Келеборна, мог думать лишь о ней одной. Если они с Келебриан увидятся, он обязательно ей скажет о своей любви, и пусть война, пусть опасность, но он будет знать наверняка, сможет ли она ответить на его чувства, или можно встать перед строем пехоты и не надевать шлема. Но если, все же, после того, как он откроется ей, Келебриан обнадежит его, скажет, что будет ждать, а потом его убьют в первой же атаке? Ведь она будет страдать, мучиться, почувствует себя обманутой и разочаруется в этой жизни. Сказать ей или нет о том, что он к ней чувствует? В этот миг Элронд снова подумал о брате: «Эрьо бы знал, что делать, не стал бы долго раздумывать и гадать…». Ему было трудно решить самому, а брат отправился в небытие. Посоветовать, как быть в таком деликатном деле, было некому. «Если бы отец был сейчас жив и был рядом, он бы выслушал и помог мне своим советом» — подумалось Элронду.

***

Нолдаран Эрейнион сидел в своем шатре и дочитывал очередную депешу, ему также было нужно еще немного времени, чтобы подписать некоторые распоряжения, касавшиеся помощи дунэдайн в основании форпостов на севере Эриадора. Вся эта бесконечная рутина и бюрократия утомили его, Гил-Галад спешил поскорее покончить с делами, и его взгляд при чтении документов перепрыгивал сразу через две строчки. Элендил ждал его всего в дне пути отсюда, в какой-то сотне лиг к югу по течению Андуина, сообщая, что намерен основать там свою столицу. В планах князя дунэдайн было создать сразу два королевства, по одному для каждого из сыновей. На севере Эриадора, он уже основал Арнор, предназначенный Исильдуру, а на юге, за цепью Эред Нимрайс, князь Андуниэ был намерен заложить столицу будущего удела для младшего сына, Анариона. Каждый раз Гил-Галад говорил себе, что не поедет, когда Элендил присылал депешу на ужасном квенья, призывая его следовать за собой. И каждый раз, вопреки здравому смыслу и всему на свете, словно влекомый какой-то колдовской силой, сидевшей в князе эдайн, Владыка нолдор летел по первому зову, как на крыльях, к державшему его, словно в плену силков, грозному адану. Он уже и сам не знал, хотел ли выпутаться из пут, которыми его накрепко привязал к себе наследник князей Андуниэ. Гил-Галада смущала и коробила его грубость и безосновательная, совершенно невыносимая заносчивость. Не раз и не два он чувствовал себя униженным тоном и манерой разговора заморского князя людей, но было в Элендиле что-то такое, что перевешивало в глазах Нолдарана все эти недостатки и заставляло его восхищаться этим высоким, сильным, бесшабашным и напрочь лишенным инстинкта самосохранения и страха перед чем-либо существом. Элендил был пылок и страстен, в нем было что-то от животного, и это, к его вящему стыду, нравилось Эрейниону и заставляло его восхищаться своим новым другом и трепетать от смеси безотчетного страха и радостного возбуждения. От мыслей об Элендиле его отвлек внезапный шорох у входа, полог шатра приподнялся, и один из стражей возвестил приход некоего воина, желающего говорить с Нолдараном. — Я спешу, скажи, чтобы передал свое прошение и, как все прочие, ждал ответа! — крикнул Гил-Галад, склонившись снова над посланием. Разделавшись с чтением депеш, он писал Леди Галадриэль, желая ввести ее в курс происходивших в Средиземье событий. — Прости, государь, но я взял на себя смелость сам предстать пред тобой и просить тебя о великой милости, — услышал Нолдаран чарующий бархатный голос вошедшего без дозволения просителя, который мягко, но решительно отодвинул стоявшего на его пути стража и уверенно прошел внутрь. Перед ним стоял среднего роста, стройный незнакомец в темно-сером дорожном плаще с капюшоном, надвинутым на глаза и полностью скрывавшим его лицо. — Кто ты и чего хочешь? — спросил Гил-Галад, решив, что лучше будет, если он быстро покончит с этой аудиенцией. Караульный страж, видя, что Владыка не возражает против присутствия в его шатре этого таинственного посетителя, ретировался восвояси. — Я из эльдар, но долгое время жил в этих диких степях и хочу просить тебя позволить мне присоединиться к твоему войску, — невозмутимо отвечал воин, — Скоро грядет война, государь, я желаю быть полезным тебе в битве с врагом, — он учтиво поклонился. — Что ж, хорошо, — отвечал сбитый с толку Гил-Галад, — Каким оружием ты владеешь? — он пытался понять, в который из его полков лучше определить этого самозваного добровольца. — Я могу драться любым оружием, — отвечал воин своим редкой красоты тембра голосом, — но предпочитаю это, — и он незаметным в своей молниеносности движением распахнул плащ и вытащил из ножен два поразительно красивых тонких сабельных меча средней длины, напомнивших Эрейниону те, которыми сражался его отец. — Это прекрасные мечи, — сказал восхищенный Нолдаран, заворожено глядя на то, как незнакомец мастерски вращает запястьями, закручивая лезвия мечей в причудливые петли, — такие использовались при Нирнаэт… Откуда они у тебя? — Я был при Нирнаэт, — ответил воин и почтительно склонил голову. — Ты, должно быть, из воинов, что видели моего отца… — проговорил Гил-Галад. Незнакомец кивнул. — Я определю тебя в полк моей стражи, — Владыка Эрейнион мысленно обрадовался такой удаче. Сейчас, перед началом войны, каждый опытный и хорошо вооруженный воин был на счету. Разумеется, Эрейнион рассчитывал на военную поддержку Элендила, которую тот обещал предоставить, но у князя дунэдайн было сравнительно мало бойцов. То же самое можно было сказать и об Элронде. Гил-Галад знал, что Лорд Имладриса со своими воинами полностью в его распоряжении в случае войны, но их было около трех тысяч, тогда как враг мог противопоставить им воинство числом в двести тысяч. Орки были сравнительно слабо подготовлены, трусливы и плохо вооружены, но численный перевес и свирепость, с которой они действовали, внушали опасения. Кроме того, на поле сражения будут присутствовать не одни лишь орки. Гоблины, тролли, варги, барлоги, а также подконтрольные Ненавистному смертные и гномы обрушатся на них, грозя обратить в бегство своим бешеным натиском и значительным численным превосходством. Позвав слугу, Гил-Галад обратился к нему с поручением: — Ты отведешь его в расположение моих стражей, распорядись, чтобы его накормили и выдали все необходимое, — он перевел взгляд на замершего со склоненной в легком поклоне головой незнакомца, — Как твое имя, воин? — Маивэ, государь. — Распорядись, чтобы Маивэ ни в чем не нуждался. Отныне он служит в моем полку личной стражи. Поклонившись, Маивэ и слуга вышли из шатра, оставив Нолдарана дописывать послание, адресованное его мудрейшей и прекраснейшей родственнице.

***

Они добрались до Лотлориэна сравнительно быстро и без каких-либо серьезных происшествий. Леди Галадриэль в первый же вечер, что гости из Имладриса проводили в ее чертогах, пожелала переговорить с Исильдуром и Анарионом наедине и отвела их в отдаленную часть парка. Эта часть огромного парка при резиденции Келеборна и его супруги располагалась на южном склоне горы Карас Галадон. На невысоком каменном постаменте, вырезанном из камня в форме дерева с ветвистой кроной, стояла довольно широкая и при этом неглубокая серебряная чаша, а рядом большой серебряный же редкой работы кувшин с изящным горлом. Неподалеку слышался шум ручья, спускавшегося с гор в эту низину. — Это и есть твое зеркало? — спросил Исильдур, криво усмехаясь, когда они уже затемно очутились у постамента. — С его помощью ты видишь будущее? Леди Галадриэль, чуть склонив голову, с интересом всматривалась в его черты, словно стараясь запечатлеть их в памяти. Под ее взглядом Исильдур снова усмехнулся и сам, насмешливо щурясь, оценивающе оглядел дочь Финарфина с головы до ног. — Зеркало обладает собственной волей и может открыть многое — заговорила Галадриэль, — Оно показывает каждому то, что тот должен увидеть. Это могут быть потаенные желания, картины грядущего или совершенно неожиданные вещи. — Мне не лгали, когда говорили, что ты хороша собой, — ответил Исильдур, приближаясь к ней, — Ты обладаешь чарами… Галадриэль остановила его повелительным жестом. — Хочешь заглянуть в зеркало? — спросила она, взяв в руку кувшин, — Или, может быть, ты желаешь знать свою судьбу? — Венценосная Дева перевела взгляд на стоявшего в стороне, и чувствовавшего себя потерянным от созерцания ее красоты, Анариона. — Я? — младший элендилион часто заморгал, — Н-нет, я… Да! Я хочу взглянуть! — и, преодолев страх, он решительно шагнул вперед. Вода из кувшина медленно полилась с приятным слуху тихим плеском, наполняя собой чашу. Закончив наливать воду, Леди Лориэна сделала призывное движение рукой, и Анарион подошел и взглянул на уже начавшую успокаиваться водную гладь. Стоявший поодаль Исильдур наблюдал не столько за ним, сколько за красавицей Галадриэль. Во всю эту магию и волшебство эльдар он не верил, доверяя лишь тому, что видел собственными глазами или ощущал посредством своих чувств. Сейчас он думал о Галадриэль и ее показавшемся ему бездарным и холодным, будто кусок льда, муже. По разговорам было понятно, что у венценосных супругов есть дочь. За ужином он не видел никого, ни одной девушки, которая могла бы сравниться в красоте с Леди Лориэна. Сейчас он жалел, что рано женился. Обладай он дочерью Келеборна и Галадриэль, он смог бы рассчитывать на гораздо большее, чем-то, что сейчас ему предлагала эта внезапно начавшаяся новая жизнь в Средиземье. Наконец, его брат оторвал безумный, блуждающий взгляд от чаши, схватившись за ворот камзола, будто ему не хватает воздуха, спустился с постамента и отошел на несколько шагов, содрогаясь словно от спазмов боли. Его старший брат лишь усмехнулся, видя мученическое выражение на лице Анариона, и обратился к Галадриэль: — Теперь покажи мне мое будущее в твоем зеркале, колдунья, — Исильдуру было любопытно, что могло так напугать впечатлительного младшего, но больше всего он хотел показать этой красивой ведьме, что не боится ни ее, ни ее чар, ни ее зеркала. — Подойди ближе, — позвала она, снова принявшись наливать воду в чашу. Не без некоторой дрожи, которую изо всех сил старался скрыть, Исильдур приблизился и склонился над чашей.

***

— Скажи мне одно, — просил Лорд Элронд Владычицу Южного Лориэна на следующее утро, когда они прогуливались по парку после завтрака, — есть ли смысл во всей этой истории? Что ты думаешь о них? Тебе открылось их предназначение? — Оба достойны править, и головы обоих украсят короны, — отвечала Галадриэль, — Один затмит собою солнце, народу процветание подарив, на страже мира будет он стоять со свитой. Второй, что, словно лик луны — загадка, в темноте холодное сияние, его глаза как льдинки, гордость в помыслах горящих, словно пламя вулкана. В каждом желании своем он ненасытен и больше, чем ласками дев, желает властью наслаждаться. — Исильдур? — переспросил Элронд. — Будь рядом с ним, направь его и за собой веди. Надеюсь на тебя я, — закончила вещать его собеседница, — Прошу тебя, не забывай о себе самом, заботясь о судьбах Средиземья, — она заговорила своим обычным нежным голосом и снисходительно улыбнулась. Элронд кивнул и опустил голову, хмуря лоб. — Наш родич, Владыка Линдона сейчас собирает под свои знамена союзников, — снова заговорила Галадриэль, — Уже известно, что Ненавистный снова воцарился в Черной Цитадели на юго-востоке. Он тоже собирает рати, чтобы отмстить избегнувшим кары Валар дунэдайн. — Сколько у нас есть времени до начала войны? Она пристально посмотрела на него. — Около десяти лет, — прикрыв глаза и отвернувшись, наконец, произнесла Галадриэль. — Совсем нет времени, — прошептал Элронд. — Гил-Галад и князь Элендил заключили союз, — тихо продолжала Леди Лориэна, тень насмешливой улыбки на секунду мелькнула на ее сияющем величавой красотой лице, — В грядущей войне Нолдаран будет защищать пришельцев из Нуменора и их Владыку до последней капли крови, но силы неравны. — И это ему прекрасно известно, — заметил Элронд. — Да, — кивнула она, — Я настояла, чтобы он обратился лично к нашему соседу и моему родичу по матери — правителю Зеленолесья. — Синдар очень недоверчивы и живут обособленно от всех прочих. Я не уверен… — Орофер присоединится к союзу, — перебила его Леди Галадриэль уверенным тоном. — Я целиком полагаюсь на слова Леди Лотлориэна, — отвечал ей Элронд с почтительным поклоном.