Под Варды синими сводами

Эльфы-синдар Орофер и Амдир, короли лесных эльфов Зеленолесья и Лориэна, собрали большую армию как часть Последнего Союза для свержения Саурона. Однако лесные эльфы не доверяли ни дунэдайн, ни в особенности нолдор, в результате чего они отказались подчиняться Гил-Галаду. Во время сражения при Дагорладе силы Амдира были отрезаны и загнаны в Мёртвые Топи, а Орофер погиб во главе своего войска в безрассудной попытке в одиночку прорваться в Мордор. Треть оставшихся в живых воинов перешла под командование сына Орофера, Трандуила.

Хроники Белерианда и Средиземья.

      Начав жить с Мирионэль, Трандуил постепенно осознал, что никогда до этого не был так счастлив, полон сил и внутренней гармонии. Он словно отрешился от привычной гнетущей и серой реальности и попал в преображенный, обновленный мир. Лес, животные в нем, небо над головой и даже окружавшие их с Мирионэль изо дня в день эльдар, виделись ему совсем не так, как прежде. Принц Зеленолесья чувствовал в себе переизбыток жизненных сил, что до магических способностей, то теперь, казалось, легким мановением руки он мог сдвигать с места горы. Ему было ново это чувство единения с супругой, и он ощущал его особенно остро в моменты их близости, словно погружаясь в свое любовное чувство, как в глубокое озеро, стремясь исследовать, насколько оно глубоко. Это она, его Мирионэль, давала ему все новые и новые жизненные силы, преображая его, делая лучше и изменяя все вокруг своим присутствием. Они проводили вместе много времени, но Мирионэль была мудра и охотно отпускала супруга из дома на дереве, когда тому было необходимо отлучиться. Она тоже, время от времени, могла отсутствовать, уходя ненадолго из дома, чтобы исследовать ближайшие окрестности: лес, взгорья, ручьи и речки. Бродя в блаженном одиночестве по принявшему ее Великому Лесу и вдыхая полной грудью свежий воздух, Мирионэль ощущала себя словно среди райских кущ. Особенно остро она чувствовала свое счастье, когда думала о том, что по возвращении домой, возможно, найдет там ожидающего ее Трандуила. Невозможно передать словами степень страстного нетерпения, с каким он дожидался ее возвращения, когда, войдя в дом, не находил ее там. Трандуил мог бы выследить, куда она пошла, это было нетрудно, но он предпочитал ждать, чтобы услышать ее приближение, когда она находилась еще в нескольких десятках шагов от дерева, где располагалось их жилище. Его леди никогда не возвращалась с пустыми руками, а всегда приносила собранных в лесу трав, или цветов, или сплетённый ею из фиалок, васильков и колокольчиков, венок дня него, который тут же спешила водрузить поверх густых серебряных волос мужа. Когда, исследовав близлежащие участки леса и облюбовав несколько полян, где росли дикие ягоды, Мирионэль начала приносить с прогулок своей любимой брусники, ежевики малины или земляники, он встречал ее, сажал к себе на колени и наблюдал за тем, как супруга одну за одной отправляет эти спелые темно-бурые, сизые или ярко-алые ягоды в свой небольшой нежный рот, чувственно приоткрывая его, облизывая чуть припухшие от ягодного сока губы. Это было началом игры, вскоре она принималась кормить принесенными ягодами и его. Трандуил всякий раз пытался вместе с предлагаемой ему малиной или земляникой поймать и задержать у себя во рту перепачканные ягодным соком пальцы супруги. Они учились ублажать друг друга, взаимно доставлять удовольствие, делать приятно, нисколько не стесняясь обоюдного желания быть источником наслаждения для любимого существа. Посвящая себя один другому, они упрочняли существовавшую между ними связь, усиливая чувственное желание и ощущение счастья от совместно проживаемой Вечности. Счастье никогда не длится слишком долго, оба знали, что очень скоро начнется очередная война со Злом. Но на этот раз все было иначе, чем в предыдущие. Они теперь вместе и ничто, никакая война, никакая опасность, никакие превратности судьбы не в силах смутить их души, полные взаимной любви и надежды на скорое и окончательное освобождение от врага. Если их любовь могла пережить Браголлах, Нирнаэт, последовавшие одна за другой бойни, устроенные феанорингами, падение Дориата, Войну Гнева и столетия жизни в разлуке, вдали одна от другого, то сейчас, когда они вместе и только начали жить их Вечность, ей не страшны новые испытания. Эти испытания только сплотят их, укрепив их чувства и многократно усилив испытываемую ими нежную привязанность.

***

Владыка голодрим Эрейнион, называющий себя Гил-Галад, в скором времени должен был пожаловать в замок Орофера, находившийся на юго-западной окраине Зеленолесья. Так сообщалось в неожиданно полученном Орофером письме от Галадриэль. Этой чести — принимать у себя в чертогах Верховного Короля нолдор, Орофер, несмотря на все старания и усилия с его стороны, избежать не смог. Он изо всех сил старался убедить в своем ответном послании дочь кузины Эарвен, что будет намного лучше, если ее родич и его сопровождение не станут утруждать себя такой долгой дорогой, а остановятся во владениях Лорда Келеборна, в Южном Лориэне, куда, для встречи с высоким гостем с запада, смогли бы приехать его парламентеры. Он бы даже Тэран-Дуиля туда отправил в качестве главы делегации эльдар Зеленолесья. Сам Владыка Орофер не чувствовал себя в состоянии покидать свои владения, ссылаясь на слабость и недомогание, что было просто смешно, учитывая его поистине железное здоровье и атлетическое телосложение, которое он, впрочем, всегда скрывал, со свойственной сумеречным эльдар стыдливостью, под многочисленными слоями богатых одежд. Галадриэль была непреклонна — Нолдаран Эрейнион в сопровождении отряда стражи желал, во что бы то ни стало, посетить королевство Орофера, чтобы вести переговоры и лично просить Владыку Эрин-Гален присоединиться со своим обученным войском и отрядами добровольцев к союзу против Мордора. Отдавая все необходимые распоряжения относительно приготовления лучших гостевых покоев, торжественного ужина в честь приезда Гил-Галада, обустройства его отряда и других, связанных с визитом повелителя голодрим, забот и поручений, Владыка Зеленолесья находился в раздраженном настроении духа. Он никогда не любил принимать незваных гостей в своем дворце. А уж такого никак не ожидал — к нему жаловал сам Владыка злополучных изгнанников из-за моря. Разумеется, было не совсем справедливым называть так Эрейниона, рожденного в Белерианде, да еще от близкой родственницы его отца и дяди Элу — благородной Эриен. Поэтому Орофер постарался, видя, что избежать встречи и переговоров с Гил-Галадом не удастся, приготовить к его приему все в наилучшем виде. Когда караульный страж вбежал в его покои, возвещая о том, что уже к полудню высокий гость с отрядом будет у него в замке, читавший за кубком красного вина Орофер спешно вскочил с кресла. Разлив по невысокому столику и ковру вино и накинув широкое атласное верхнее одеяние, в длинных полах которого путался, рискуя растянуться посреди коридора, Владыка синдар сам помчался со всех ног за гостившим у него Амдиром, на бегу крича Саэлону, чтобы немедленно распорядился открыть ворота и приготовить место в конюшнях для размещения лошадей.

***

Войдя в огромную, украшенную созданными наугрим рельефами, изображавшими историю народа сумеречных эльфов, парадную залу замка Орофера, Потомок Королей увидел величаво восседающего на стоящем на возвышении троне Владыку Эрин-Гален. Он казался бесстрастной мраморной статуей, такой неподвижной была его фигура. Взгляд Владыки синдар и лаиквенди был внимательным, снисходительным и полным сознания своего достоинства и положения, как среди подданных, так и в кругу знатнейших квенди Хекелмара. За правым плечом Орофера стоял высокий статный воин в легких парадных доспехах с отрешенным и надменным выражением лица. Рядом, по правую руку от Владыки Зеленолесья, расположился в кресле с обивкой из темно-алого бархата его давний друг и союзник — Владыка Лориэна, Амдир. За его креслом стоял хрупкий на вид молодой эдель, с такими же, как у Амдира, янтарно-желтыми раскосыми глазами. — Айя, аран … — начал было Гил-Галад, но тут же осекся и, перейдя на чистый дориатский диалект языка эльдар, произнес, — Солнцем осиян час нашей встречи, Владыка Эрин-Гален! — проговорив это, он приложил руку к груди, как делали синдар Эльвэ Среброманта в знак уважения и почтения к приветствуемому. — Добро пожаловать, Владыка Линдона, — отвечал синда приятным мужественным голосом. Стоявший за его спиной воин лишь едва заметно кивнул Гил-Галаду и его страже, — Твой путь к нам был долог. Надеюсь, он не был омрачен никакой неприятностью? — счел нужным поинтересоваться Орофер. На что Эрейнион поклонился, ответив: — Наша дорога была исключительно приятной — твои владения в своей красоте сравнятся лишь с садами Лориэна. Кроме того, меня вела к тебе, Орофер, сын Эльмо, миссия особой важности, которую я избрал целью. Орофер слегка склонил голову влево, что у синдар означало «Поясни, что ты хочешь сказать, я не понимаю», и приподнял черную бровь. В этот миг Эрейнион поднял на него взор, заглядывая своими серо-васильковыми глазами в ярко-голубые, блиставшие словно звезды, глаза среброволосого Владыки. Этим открытым, полным доверия, взглядом Гил-Галад невольно выражал восхищение внешним обликом своего венценосного собеседника. Орофер показался ему просто неописуемо прекрасным. Все в нем — его лицо, голос, руки в перстнях, дорогие златотканые одежды из парчи и атласа, украшения, струящийся шелк мантии и особенный влажно-древесный свежий запах, очаровали Нолдарана. Этот жест — чуть склоненная набок голова Владыки синдар, его слегка расширившиеся удивительной красоты глаза, весь его облик показались ему исполненными невыразимой прелести, грации и достоинства. Синда, которого он впервые видел, вдруг представился ему каким-то неземным созданием, или же наоборот — таким земным, таким желанным и близким, словом — таким, с которым хочется быть рядом. Быть его другом, вместе охотиться и рыбачить, проводить время за разговорами, или просто молча сидеть рядом… Нет, не просто сидеть, а так, чтобы он сидел на коленях прекрасного Орофера, лицом к нему, и жадно целовал его красивый рот… Стараясь отогнать наваждение и сосредоточиться, Гил-Галад ответил, прикасаясь к виску тонкими пальцами и склонив голову, чтобы не видеть лица Орофера: — Я здесь, чтобы просить тебя и твоих воинов присоединиться к союзу против Черного Лорда страны Мордор. Это зло, с которым мы должны бороться в единстве, доверяя друг другу, только так возможно сокрушить его… Эрейнион испугался, что его слова были сказаны без должной вескости, а в голосе прозвучала недопустимая в таких случаях дрожь, виною которой был сам Владыка синдар.

***

После нескольких дней пребывания в замке Орофера, Гил-Галад, видел его лишь во время торжественного ужина в честь их приезда, да во время официальных переговоров. Переговоры длились по нескольку часов в день и, как правило, на них присутствовали: он, его приближенные и стража, а также стража и приближенные Орофера, его сын, Владыка Амдир с сыном и, соответственно, их свита. Одним словом, обеденная зала, где проходили переговоры, была заполнена настолько, что не хватало воздуха. Оговаривались и согласовывались все детали предстоящей военной кампании, а в промежутках Нолдаран Эрейнион позволял себе любоваться чертами очаровавшего его с первого мгновения Владыки Орофера. Синдар и нандор не отказывались присоединиться к союзу, называя внушительные цифры количества воинов, которые смогут сражаться с силами Врага на стороне нолдор и верных эдайн, но когда речь зашла о централизации командования, случилось непредвиденное: — Необходимо сформировать единый центр командования объединенным войском, чтобы избежать печального опыта Нирнаэт, — осторожно заметил Гил-Галад. — Не говори мне про Нирнаэт, — холодно парировал Орофер, — она явилась позором и крахом для вас и обернулась для нас огромными потерями и жертвами. — Тогда, — отвечал Гил-Галад, стремясь не показать виду, насколько его задели эти слова, — тогда войска синдар отступили в тыл, как только стало ясно, что на стороне Врага перевес в числе и силе. Этого бы не случилось, будь те войска под командованием единого командира… — Я не мог позволить себе напрасно рисковать жизнями моих эльдар! — гордо задрав мужественный подбородок, перебил его почувствовавший себя задетым Орофер. — А мой отец мог?! — вырвалось в ответ у Нолдарана, — Он пал, сражаясь почти в одиночку с превосходящими в десятки раз силами тьмы, в то время как вы организованно дезертировали с поля боя сразу после того, как раскрылось предательство вастаков! — Гил-Галад сам не заметил, как повысил голос почти до крика, — Едва завидев дракона, вы… — А где были вы, когда мой сын вместе с Владыкой наугрим сражались с драконом, прикрывая ценой жизней ваше отступление?! — сдвинув черные брови, кричал Орофер. — Прекратите! — вмешался Амдир, — Друг мой, я думаю, нам нужно прерваться ненадолго — ты слишком близко к сердцу принимаешь слова Нолдарана, — Владыка нандор и авари тронул плечо часто дышавшего, с раздувавшимися от гнева ноздрями, Орофера. — Отец, Владыка Эрейнион, — обратился к спорщикам Тэран-Дуиль, как раз подумавший о том, что сказал бы в такой ситуации самый искусный дипломат Белерианда — Белег Куталион, — Почему бы вам не обсудить детали будущего союза в менее официальной обстановке, наедине, за чашей вина? Что скажете? — Это отличная идея! — поддержал его Амдир, — Представь, что вы просто делитесь своими мыслями, мелдир, — тихо шепнул он Ороферу. Тот обреченно кивнул в ответ и был оставлен в рабочем кабинете своих покоев, в своем любимом кресле перед горящим камином с чашей превосходного красного вина в руках и в компании Верховного Короля нолдор.

***

Расслабившись в уютном кресле, уже за полночь, Владыка Орофер почти задремал под монотонный голос собеседника. Сейчас, после нескольких выпитых бутылок привезенного из Имладриса — благодарение Элронду, вина, ему уже не казалось таким уж странным, что он принимает у себя Владыку голодрим, напротив, он начинал чувствовать себя вполне уютно в его компании. Почти также, как это бывало с Амдиром, они сидели напротив камина, изредка подбрасывая туда свежие поленья, потягивая вино и рассуждая о совершенно отвлеченных понятиях, никак не связанных с предстоящим походом в Мордор. Он уже решил, что зря так разгорячился, когда они заговорили о необходимости единого командования над всеми войсками. Все-таки, это единый фронт, война, последнее усилие, чтобы справиться, наконец, с Великим Злом, а остальное не так уж важно. Это ни сколько не умалит его достоинства и не принизит высоты его положения, если он позволит Гил-Галаду, его дальнему родичу, командовать войском из Зеленолесья. Сам он будет сражаться бок о бок с королем голодрим, подав всему Средиземью пример доброй воли и стремления к братскому сосуществованию. В этот миг, погруженный в свои мысли Орофер смутно почувствовал, как кто-то склонился над ним, полулежащим в кресле с запрокинутой головой. Он попытался приподняться, чтобы разглядеть того, кто сейчас ласково гладил его по щеке, когда ощутил на губах сначала легчайший, а затем все более настойчивый поцелуй, почему-то заставивший его рассмеяться. Ослабевший от выпитого в этот вечер вина, Орофер попытался оттолкнуть целовавшего его, но не находил в себе сил. Голова шла кругом. Все происходящее казалось таким до ужаса глупым и неуместным: жаркие, тесные объятия, нежные ласки и снова тягучие долгие поцелуи, прикосновения чьих-то горячих губ к его шее, чуткие пальцы, расстегивающие петли на его кафтане, проникающие под сорочку на груди… «Но что это? Как это и зачем?» — пронеслось в его голове, когда чья-то рука просунулась, ослабив узел шелкового пояса, ему в штаны… В следующий миг Орофер подскочил с кресла, как ужаленный — в единый миг из его сознания улетучились все последствия выпитого вина. Гил-Галад оказался на полу, отлетев от могучего удара Владыки Эрин-Гален к выходу из кабинета. — Саэлон! — гневно сверкая глазами, поворачиваясь в замешательстве то вправо, то влево, вопил Орофер. На пороге тут же выросла фигура его оруженосца. Было видно, что тот не спал, находясь все это время в пределах досягаемости, на случай если понадобится своему господину. — Немедленно проводи нашего гостя в его комнаты… Пока я что-нибудь с ним не сделал! — приказал Орофер не своим голосом. В коридоре послышались звуки приближающихся шагов. Не спал, оказывается, не один только Саэлон. Гил-Галад несмело поднялся с пола, цепляясь за полки с книгами, принадлежащие стоявшему у самого выхода стеллажу и с опаской взглядывая исподлобья на Владыку синдар. — Это в вашем Валиноре так принято?! — не унимался Орофер, — Проклятые голодрим! Чтобы такой как ты командовал моим войском?! — его трясло от гнева, — От вас нужно держаться как можно дальше! Вон отсюда! Завтра же ты покинешь Эрин-Гален навсегда!!! Тем временем, Саэлон уже уводил Нолдарана Эрейниона в направлении отведенных ему комнат, а пришедшие с ним слуги вытирали с пола лужи пролившегося вина, убирали осколки бутылок и рассыпанные по полу фрукты.