Под Варды синими сводами

За наши судьбы (личные), За нашу славу (общую), За ту строку отличную, Что мы искали ощупью, За то, что не испортили Ни песню мы, ни стих, Давайте выпьем, мертвые, За здравие живых! Б. Слуцкий

      Длившаяся почти ровно семь лет осада Барад Дура завершилась победой сил союзников. Замок пал и был разрушен. Истерлинги и харадрим вернулись в свои страны. Орки, тролли, варги, пауки и прочая темная нечисть в большинстве своем были уничтожены, однако малой части удалось уйти на север, в сторону Зеленолесья и на северо-запад к Мглистым Горам. Потери в стане союзников были ощутимыми. На второй год осады был убит сброшенным со стен вражьей крепости камнем младший из сыновей князя Андуниэ, король Гондора Анарион. Власть над королевством перешла к его старшему брату Исильдуру, ставшему первым королем объединенных Гондора и Арнора. Его старшие сыновья — Элендур, Аратан и Кирион, хоть и были чуть больше чем подростки, сражались наравне со взрослыми во время осады. Жена Исильдура все время, что длилась война Последнего Союза, прожила в Имладрисе, под опекой подданных Лорда Элронда. Там же родился и младший сын Исильдура — Валандил. Во время одной из вылазок врага погиб бесстрашный и самоотверженный Менелион. Стеной огня был обращен в пепел лагерь армии Линдона. Увидев стремительно летящий прямо на него огромных размеров пылающий метательный снаряд, Менелион вскинул голову, выпрямился и в последний момент успел прошептать одними губами: «Эсте, я иду…». Многие достойнейшие погибли тогда. Одни отправились в небытие, другие — в палаты ожидания, но как первые, так и вторые, стали героями для своих народов. После окончания войны Владыка Имладриса возвращался в свой удел опечаленным и встревоженным. Он лично отвел Исильдура к вершине Ородруина как только они получили доступ к проходу, ведущему в недра огненной горы. Ничего не вышло. Он не смог уничтожить Единое Кольцо. Хранивший его уже в течение многих месяцев, Исильдур, в нарушение их уговора отказался бросить артефакт в раскаленную лаву, что полыхала в глубине вулкана. Элронд не знал, как будет смотреть в глаза Леди Галадриэль и как сможет претендовать на то, чтобы сделаться ее родичем, женившись на бесконечно обожаемой Леди Келебриан. Он бережно собрал осколки клинка Элендила, которым старший элендилион поразил врага, отняв у него Единое Кольцо. Завернув то, что осталось от Нарсила, в плащ одного из воинов, Элронд повел свое небольшое войско домой, в прекрасный Имладрис, по которому очень тосковал. Въезжая по узкому каменному мосту на территорию своего дворца, Элронд был погружен в мрачные думы о судьбах Средиземья. Ведь Кольцо по-прежнему существовало. Хоть Исильдур и говорил, что оно безвредно и будет теперь фамильным артефактом его рода, доставшись его потомкам, Элронд был убежден, что Кольцо приведет к гибели тысяч и тысяч, заставив, как когда-то проклятые сильмарилы, брата поднять меч против брата, сына против отца, друга против друга… Устало стягивая кожаные перчатки, Элронд тяжелой походкой шел по коридорам, ведущим в его покои. Открыв дверь в его комнаты, он остолбенел — на небольшой скамье у широкого, залитого ярким солнцем, окна сидела Леди Келебриан. Белоснежное атласное платье, надетое на ней, было очень нарядным, а ее серебряные чуть волнистые волосы были красиво заплетены и уложены. Он невольно залюбовался ею. Драгоценности блистали на мраморно-белой коже ее шеи, в серебре волос и на тонких, словно выточенных из слоновой кости, запястьях. — Эрнилнин, — сказала она, поднимаясь с места и грациозно подплывая к нему, — я осмелилась приехать, чтобы дожидаться вас здесь… Она нежно и чуть лукаво улыбнулась. Когда, ровно через двенадцать месяцев, Келебриан разрешилась близнецами, ее супруг от переполнявших его радости и потрясения не мог сдержать слез. Он знал почти с самого начала, что это будут близнецы, и готовился увидеть продолжение себя самого, но когда он увидел их, новорожденных, то сразу подумал о своем непоседливом брате. Его близнецы были такими, какими, наверное, были они с Эрьо. Вспомнил Элронд и о дорогом приемном отце, Лорде Макалаурэ. Что-то он сказал бы, увидев их?.. Элладану и Элрохиру было по двадцать лет, когда их мать подарила им сестру — Ундомиэль. Лорд Элронд, позволяй то дела управления его городом, все время проводил бы в обществе новорожденной. Дни детей подарили обоим — Элронду и Келебриан, много счастливых моментов. Лорд Имладриса кружил в объятиях свою леди: — Девочка моя! — звал он жену, чувствуя себя безгранично счастливым. Тогда он не знал еще, что скоро тоска и боль навсегда поселятся в его сердце, после того, как он приедет с малышкой Ундомиэль в Лориэн, где ее бабка предскажет ему, что Благородная Дева * разделит участь смертных. «Только не это! Только не она…» — будет шептать Элронд, стоя перед каменным постаментом в форме древесной кроны, прижимая к себе дочь. Кружа в объятиях Келебриан, счастливый Элронд еще не знал, что через девятьсот лет будет прощаться с ней на причале в гаванях Харлонда, перед тем, как корабль увезет ее далеко, за грань Запада, разлучив их на долгие два тысячелетия. Там, на том проклятом причале, он будет также звать ее своей девочкой, также стискивать в объятиях, не видя ее лица из-за пелены слез.

***

Любимый менестрель Келебриан, Линдир, как и было обещано ему госпожой, перебрался вместе с нею в Имладрис. Там он жил вполне счастливо, имел возможность сочинять баллады и песни, наслаждаться красотой, которая, казалось, тоже избрала своим прибежищем на земле этот город и царила здесь повсюду. Когда в Имладрис жаловал по приглашению Лорда Элронда его наместник в Линдоне, Лорд Лаурефин, жизнь Линдира усложнялась. Лорд Глорфиндел имел склонность к красивым, грациозным молодым эльдар, что проявлялось в откровенных взглядах, которыми он одаривал смущавшегося и красневшего менестреля из нандор. Но не это было самым неприятным во всей истории; в конце концов, Линдир всегда мог сделать так, чтобы избежать встреч наедине с мужественным Лордом из ваниар. Дело усложнялось тем, что ближайший советник Владыки, Эрестор, сердце которого, похоже, было ранено злополучным Златокудрым, ревновал его к Линдиру и строил различные козни против миловидного и кроткого менестреля.

***

Владыка Лориэна Амрот после войны мирно правил долгие годы своими нандор и авари, что остались от пришедшего с его отцом в эти леса народа. Связь с наставником и другом он потерял после гибели Мирионэль и вынужденного отступления спасавшихся от набегов темных тварей лаиквенди и синдар далеко на северо-восток, к гномьему Эребору. С тех пор Амрот ничего не знал о жизни Тэран-Дуиля. Сам же он успел влюбиться в дочь одного из простых лесных эльдар — своевольную и жестокосердную Нимродель. Она насмехалась и издевалась над ним, открыто говоря, что ненавидит его и его отца, за то, что принесли войну и разорение в их земли, придя непрошеными с Запада. Немало слез пролил Амрот, терзаясь от страсти к Нимродели. Наконец, после долгих унижений и уверений в любви, она согласилась стать его супругой при условии, что он бросит королевство и подданных на произвол судьбы и отвезет ее в Валинор. Они отправились через Гондор, но Нимродель и не собиралась покидать родные края. Устроив так, чтобы Амрот потерял ее из виду на одной из оживленных улиц столицы, она сбежала обратно в Лориэн. Амрот продолжил путь к гаваням Форлонда один. Добравшись, он сразу же нашел корабль эльдар, который отправлялся в Валинор. С ним хотели отплыть и другие, но Амрот настоял на том, чтобы дождаться Нимродель. Они ожидали ее до поздней осени, живя на корабле, пришвартованном в порту и в любой миг готовом отправиться в плавание. В одну из ненастных ночей канат, которым был привязан корабль, разорвало, и судно было унесено бушевавшим штормом в открытое море. На рассвете выяснилось, что их корабль счастливо достиг Тол-Эрессеа и уже приближался, относимый волнами, к порту Альквалонде. Проснувшийся Амрот, поняв, что обратного пути в Средиземье для них нет, бросился с палубы в море и утонул, накрытый высокими волнами. Когда весть о смерти Амрота дошла до Лориэна, правление перешло к Лорду Келеборну и его супруге, а Нимродель была изгнана из королевства за свои жестокость и коварство. Дальнейшая ее судьба неизвестна.

***

На севере Мглистых Гор, на плато Эттенблат, как и планировал Ангмир, было основано королевство Ангмар со столицей в крепости Карн Дум. Оттуда на Арнор насылались различные хвори и моры, в том числе и Великая Чума, ослабившая королевство, две трети которого вскоре оказались под контролем ангмарского Короля-чародея, правившего в Ангмаре вместе с группой приближенных из потомков черных нуменорцев. Весь юго-восток Великого Леса перешел под контроль загадочного чародея или некроманта, который правил этими лесами, формально принадлежавшими королевству Владыки Трандуила, отступившего далеко на север, в пещеры рядом с Эребором. Своим форпостом некромант, которого никто не видел, но многие особенно восприимчивые к присутствию любого зла, чувствовали, избрал крепость на холме Амон Ланк, которую называли Дол Гулдуром, а лес, над которым она возвышалась, стал называться Таур-э-Ндаэделос. На самом северо-востоке этого, пораженного искажением и тьмой, леса, в глубинах огромных пещер невысоких гор Эмин Дуир, Владыка оставшихся синдар и лаиквенди, Трандуил, и выстроил свой дворец-крепость. Дворец представлял из себя огромную пещеру со множеством просторных залов, переходов и коридоров. Владыка принимал непосредственное участие в разработке проекта дворца, по памяти восстанавливая залы, колонны, переходы, лестницы, рельефы и даже орнаменты дворца Таура Элу в Менегроте. Внутри располагались не только многочисленные жилые покои придворных, залы для трапез и торжественных приемов. Также во дворце были погреба, кладовые, темницы для пленных и сокровищница. В случае нападения врагов жители близлежащих поселений эльдар, чьи дома располагались на деревьях, могли укрыться в стенах огромного дворца Владыки Сумрачного Леса. Так, в постоянной борьбе за выживание в своем собственном лесу, проходили годы и столетия правления Трандуила, сына Орофера…

***

Потолки в главной зале дворца были высоченные, не то, что в его покоях, здесь дышалось легче из-за того, что создавалась иллюзия огромного свободного пространства. Сидя на своем троне и запрокинув голову, Трандуил рассматривал причудливые переплетения ветвей деревьев и листья, искусно вырезанные из камня под высокими сводами тронной залы. Зала располагалась посреди устроенного в глубокой пещере подземного дворца, помимо рельефов и скульптур, потолки украшали огромные, мерцающие в полутьме всеми цветами радуги, стеклянные люстры, заказанные королем у гномов специально для этой залы. Здесь всегда было очень холодно и влажно. Но он привык и уже не замечал пара, идущего из ртов его подданных, солдат и посланников других королевств во время аудиенций. Сам Владыка знал, как согреться. Во-первых, такой холод очень располагал к ношению многослойных тяжелых парчовых и атласных одежд, которые он так любил надевать поверх камзола. Расшитые цветами и драгоценными самоцветами, эти одежды, в сочетании с широкими шелковыми поясами, завязывавшимися сзади пышным квадратным узлом, надежно скрывали от чужих глаз очертания его могучей, статной фигуры. А во-вторых, чтобы согреться окончательно, к его услугам всегда было отменное вино из Имладриса. Только благодаря вину, Владыка лаиквенди никогда плохо не отзывался о персоне Лорда Имладриса. Из состояния бессмысленного созерцания сводов залы его вырвало, прозвучавшее над самым его ухом, звонкое: — Суилад! Подпрыгнув от неожиданности, Трандуил уставился на приветствовавшего его незваного гостя. Перед ним, в нескольких шагах от трона и в полном боевом облачении и регалиях командира пограничной стражи Дориата, стоял его дорогой, незабвенный наставник и учитель — Белег Могучий Лук. — Здравствуй, Лисенок! — Куталион тепло улыбался ему. — Белег! Но как ты здесь? … Ты же мертв уже столько тысячелетий… — Трандуил уставился на него, широко вытаращив глаза. — И, тем не менее, чувствую себя лучше, чем некоторые, которые хоронят себя заживо… — иронично проговорил его наставник, склонив чуть набок голову и хитро щурясь. — Ты о ком? — подозрительно спросил Трандуил, гордо выпрямив спину и высоко подняв острый подбородок. Он уселся на своем троне глубже и зябко запахнул полы верхнего одеяния. — Эх, будь я твои отцом, задал бы тебе порядочную трепку за такое поведение, — продолжал Куталион, косясь на небольшой столик, стоявший рядом с троном Владыки, на котором валялись четыре, опорожненные за этот вечер, бутылки из-под вина. — Что?! — воззрился на него Трандуил, — Да как ты смеешь! Как ты разговариваешь с Владыкой Великого Леса?! — повысил он голос. — И с каких это пор ты сделался Владыкой, Лисенок? — ни мало не смутившись, парировал Белег, — Ты и с собой-то совладать не можешь, где уж тебе править другими! Он насмешливо взглянул прямо в глаза Трандуила. Тот, опешив от такого бесцеремонного обращения, не нашелся сразу, что ответить, подумав о том, как давно он не слышал дориатского выговора языка эльдар, на котором сейчас с ним беседовал Куталион. — Только посмотри, на кого ты похож? — отчитывал его, меж тем, Белег, — Что это за скомороший наряд? А эта корона? — тут он приблизился и, сорвав одним ловким движением с головы Трандуила высокий венец из красных кленовых листьев и веточек, отбросил его куда-то в дальний неосвещенный угол залы. — Белег, я не позволю! — гневно вскричал Трандуил, резко вскочив на ноги. — Успокойся и послушай, что я скажу, — серьезным тоном произнес Белег, скрестив руки на груди, — Заплети волосы, оденься нормально и выйди из этой пещеры. Пройдись по лесу, посмотри на мир вокруг тебя. Поверь мне, это пойдет тебе на пользу. И завязывай с возлияниями! — его раскосые темные брови хмуро изогнулись. — Да ты же сам научил меня пить то крепкое поило, что тебе давали эдайн! — Я пил его перед боем для храбрости, — озорно подмигнул Белег, — И ведь помогало, — он расплылся в улыбке. — Ну и к чему привела твоя дружба со смертными? — качая головой, спросил Владыка Сумрачного леса, — Ведь тебя убил один из них, а ты ему доверял… — А ты не лезь в наши с ним дела, — вдруг опять нахмурившись, отвечал его учитель, — Он был хороший… очень. Я на него не в обиде. Если хочешь знать, я и сейчас считаю, что правильно делал, доверяя ему. Надо доверять, Лисенок. Доверяй им, даже если ошибешься, все равно доверяй, рано или поздно доверие будет вознаграждено, увидишь. Пораженный его внутренней силой, Трандуил во все глаза смотрел на своего наставника. — Ведь они так устроены, знаешь? — продолжал Белег, — Только укажи им путь, заставь поверить, что они лучше, чем есть, как тут же происходит чудо — они такими и становятся, даже совершеннее и прекраснее духом многих из нас, понимаешь? — Куталион заглянул ему в глаза своими прозрачными глазами цвета темно-зеленой листвы. Аран эльдар Чернолесья потрясенно качал головой. — Мне пора, Лис, — тоже покачав головой, сказал Белег, — Да, чуть не забыл, будь с ней помягче. Она не машина для убийств, а живая душа, к тому же, еще совсем юная, и нуждается в любви. Слышал? — Ты о ком? — вытаращив глаза, опять спросил Трандуил. — О твоей воспитаннице, — Белег улыбнулся своей открытой, обаятельной, подкупающей улыбкой, — Теперь прощай, Лисенок! — Подожди, Белег! Я хотел спросить о… — закричал Трандуил, но Куталион уже растворился в воздухе, будто его и не было. — Отец! Что здесь за крики? С кем ты говорил сейчас? — Леголас настороженно оглядывался вокруг, стоя в дверях на противоположенном конце огромной залы. — Ни с кем, — соврал Трандуил, обессилено опустившись на свой трон. — Опять вино, отец? Леголас досадливо поджал губы. — Забудь о вине, Леголас, — отвечал Владыка, потирая висок и стараясь осознать, что с ним только что произошло, — Я иду на прогулку! С этими словами, он сорвал с себя верхнее одеяние и швырнул его с высоты постамента, на котором возвышался над уровнем пола его трон. Затем Владыка ловким движением спрыгнул с него сам. Ему не терпелось выйти наружу, чтобы там, в окружении высоченных деревьев, на берегу реки Лесной, что протекала с запада на восток через все королевство, размышлять о том, что с ним сейчас было и о том, о чем он не успел спросить своего дорогого наставника.